Туве Альстердаль – Тебя никто не найдет (страница 23)

– Но я по-прежнему не понимаю, – проговорила женщина, – это же… Где, вы говорите, это произошло?

– Рядом с Соллефтео.

– То есть выходит, эти придурки колесят по всему северу страны? И что, по-вашему, им здесь нужно?

– Имеются кое-какие схожие обстоятельства, – сказала Эйра. – Судя по всему, ни о каком ограблении речь не идет. Мы вообще не видим ни одного хоть сколько-нибудь ясного мотива.

– Сумасшедшим мотив не нужен, – возразила супруга. – Назовите мне хотя бы одну причину, по которой могли напасть на Микаэля…

Муж продолжал хранить молчание, никак не комментируя то, что сказала Эйра. Он даже не смотрел на нее, уставившись в какую-то точку в пространстве.

– Как вы понимаете, мы ищем связь между этими двумя делами, – произнес Антти-в-Квадрате. – И я подумал – вдруг то, что расскажет вам Эйра об этом человеке, наведет вас на какую-нибудь мысль? Вдруг вы уловите что-нибудь общее?..

Микаэль вскочил столь стремительно, что едва не опрокинул стул. Подошел к крану и налил стакан воды, но пить не стал. Наклонился над столешницей возле мойки, мускулы вздулись на его руках. Когда он обернулся, его руки продолжали крепко держаться за столешницу, словно мир вокруг него грозил перевернуться.

– Безработный актер, – выплюнул он. – Что у нас с ним может быть общего?

– Не знаю, – спокойно отозвался Антти-в-Квадрате. – А вы что по этому поводу думаете?

Мужчина пристально уставился в окно. Замерзшие капли дождя жемчужинами блестели на ветках.

– Я думаю, вы просто отчаялись в своих попытках раскрыть это дело. Вы готовы ухватиться за все что угодно, лишь бы создать видимость того, что вы делаете свою работу, но знаете, что я вам скажу – плевать я хотел на то, поймаете вы их или нет. Я хочу дальше жить своей жизнью, это все, что мне нужно – так что можете убираться. Мне надо помочь сыну с домашним заданием.

Последние слова он выкрикнул. Его жена тоже поднялась, положила руку ему на плечо.

– Я тоже думаю, что с нас хватит.

Они ехали прямо на лунный свет. Небеса были так близко, что казалось, до них можно дотянуться рукой.

– Вы верите, что он говорит правду? – спросила Эйра.

– Я не создан для того, чтобы верить или сомневаться, – челюсти Антти-в-Квадрате перемалывали жвачку, руки крепко сжимали руль. – Я полицейский, которому нужны только факты.

Казалось, он просит прощения за то, что их визит ничего не дал, хотя она и забралась так далеко.

– Всякий раз мне кажется, что вот сейчас-то и случится прорыв и дело сдвинется с мертвой точки. Должно быть, я идиот, который никогда не сдается.

Добравшись до отеля в северной гавани Лулео, они еще какое-то время просидели в машине. Антти-в-Квадрате вытряхнул из упаковки еще одну жвачку и предложил ее Эйре.

– Когда я только начинал работать в полиции и был еще совсем зеленым юнцом, у меня был наставник, – произнес он. – Один комиссар старой закалки. Его уж десять лет как нет в живых, а я до сих пор слышу в голове его торнедальский выговор, с годами даже отчетливее. Работа в полиции – это тебе не репу в кабинете чесать, говаривал он. Разгадка кроется в фактах, часто в наблюдениях, в уликах, в том, что мы видим или не видим. Никому не под силу стать невидимкой, тем более преступнику. Каждый оставляет после себя следы.

– И тем не менее все выглядит так, словно они явились из ниоткуда и канули в никуда, – заметила Эйра. У нее тоже был наставник, который пытался научить ее всему, что знал. Эйра преклонялась перед его опытом, пока не обнаружила серьезный промах, который тот допустил в расследовании убийства более чем двадцатилетней давности. Он полагал, что видит правду, и даже заставил четырнадцатилетнего подростка сознаться в том, чего тот не совершал.

«Но то было другое время, – подумала она. – Возможно, я сама поступила бы так же».

Антти-в-Квадрате в разочаровании ударил по рулю.

– Следы есть, но сколько я ни копал, ничего не увидел. Может, рыл не в том направлении. У каждого из нас есть свои слепые зоны, – это он тоже часто повторял.

Его манера рассуждать нравилась Эйре. Она тоже любила факты, такие, чтобы прочные и неопровержимые. Найти отправную точку и потихоньку добавлять один недостающий фрагмент к другому. В отличие от ее брата, который был рожден для великих мыслей, непонятных и далеких от реальности, – о смысле всего сущего и месте человека на Земле.

– Но где эта самая слепая зона, – проворчал Антти-в-Квадрате, – я до сих пор не разобрался, хоть мне в прошлом году и стукнуло пятьдесят.

Номер был чересчур шикарен и едва ли вписывался в рамки бюджета полиции. Эйра расплатилась за эту роскошь собственной кредиткой. Она вполне могла успеть на поздний поезд и в полночь сойти на станции в Мелланнорланде, но она ощущала настоятельную потребность в дýше. Кроме того, ей нравилось жить в гостиницах. Ее привлекала их безликость. Она раздвинула шторы и увидела плоские крыши, а вдалеке – мерцание огней в гавани. Долго стояла под душем, после чего голая бросилась на широкую постель, всю заваленную мягкими подушками. Пока сушила волосы феном, включила телевизор – какую-то нелепую передачу про то, как люди, которые прежде никогда друг друга в глаза не видели, собирались пожениться.

Когда время подошло к девяти, она оделась и спустилась в бар. Палома Рунне уже ждала ее, утопая в низком кресле. На потолке светильники в виде планет. Плотные занавески глушат все звуки.

– Возьмите что-нибудь выпить, если хотите, – предложила Эйра, – или перекусить. – Сама она заказала себе гамбургер. – Как хорошо, что вы смогли приехать.

Она списалась с девушкой в поезде, следующем из Гэлливаре. Не то чтобы у Паломы было к Эйре много вопросов, скорее, она хотела прояснить кое-какие моменты. Например, почему скоро уже неделя с тех пор, как нашли труп ее отца, а дело до сих пор не сдвинулось с мертвой точки.

– Вы никогда не найдете тех, кто это сделал, я права? – Палома взяла один «Космополитен» и принялась тянуть его через соломинку.

– Сдаваться еще рано, прошло всего несколько дней. Мы работаем сразу по нескольким направлениям.

Под критическим взглядом девушки все сказанное тут же обратилось в затертую банальность.

– Как у вас самой обстоят дела? – вместо этого спросила Эйра.

Угольно-черная тушь вокруг глаз.

Недовольная гримаса в ответ.

– По большому счету, никакой разницы, – проговорила девушка так тихо, что Эйре пришлось наклониться, чтобы ее расслышать. – Отца почти никогда не было рядом со мной, но теперь, когда его не стало, у меня такое чувство, словно он здесь, внутри меня. Понимаете?

– Думаю, что да.

– Я выбрала прикладную физику, чтобы показать ему, на что я способна. А теперь не знаю, что буду с ней делать. Мне бы хотелось работать в театре, за сценой. Например, осветителем.

Принесли гамбургер и салат с фетой, заказанный Паломой. Она вяло потыкала в него вилкой, в то время как уровень напитка в ее бокале снижался с пугающей скоростью.

– По правде говоря, папа никогда мне ничего толком про себя не рассказывал, – продолжила она. – Когда я спросила, появилась ли у него новая женщина, он ответил, что самая важная женщина в его жизни – это я. Когда я спрашивала, как он себя чувствует, он всегда отвечал, что хорошо. Знаю, он хотел, чтобы я была счастлива и не брала лишнего в голову, потому что я часто тревожусь по самым разным пустякам, но теперь я сижу здесь и не могу ответить ни на один из ваших вопросов. Он покинул меня, не оставив ответов.

Хруст гравия под подошвами новых кроссовок, ровный и сбалансированный темп. Он был один, и на данный момент единственным источником света ему служил налобный фонарик.

Микаэль Ингмарссон миновал пешеходный тоннель и, взяв восточнее, побежал по дороге, что шла параллельно трассе Е4.

Прочь от той паники, что вернулась к нему вновь, причем еще сильнее, чем прежде. Он выжимал из себя максимум, преодолевая подъем.

Неважно, что он каждую ночь обречен просыпаться от удушья. Он устал от того, что прошлое не желает отпускать его, продолжая топтаться за спиной. Если он не будет оборачиваться, то оно исчезнет, пусть и не полностью, об этом он даже не мечтал. Но его хотя бы перестанет мучить тоска, когда кто-нибудь пропадает. Случившееся померкнет и со временем рассеется, вытесненное тем хорошим, что происходит в его жизни сейчас. Дом и дети, летняя кухня, которая к следующему сезону будет закончена.

Ноги жгло от молочной кислоты. Вот когда надо показать свою силу воли. Если он еще чуток поднажмет, то места для мыслей просто не останется.

Если его пульс зашкалит, то сердце не остановится.

Со временем он научился справляться с визитами полиции. Наводящие вопросы, надежда на то, что он что-нибудь вспомнит.

Но Микаэль Ингмарссон никогда ничего не вспомнит.

Потому что не существовало никакого другого варианта развития событий. А если об этом не думать, то вообще окажется, что ничего и не было.

Машины проносились мимо, направляясь в Лулео и Хапаранду. В темноте его никто не смог бы разглядеть – лишь краткая вспышка от фар на светоотражающем жилете.

Когда полицейские ушли, он залез в интернет и прочел все, что смог найти про того мертвого мужчину в окрестностях Соллефтео, пока сынишка зубрил таблицу умножения на восемь.

Мужчина его возраста, которого заперли в подвале и оставили там умирать. Полиция обратилась за помощью к населению – они на ощупь продвигались в темноте, пытаясь выяснить, видел ли его кто в тот вечер в отеле Хэрнёсанда.