Тутта Ларсен – Вера в большом городе. Диалоги о жизни, в которой есть место Богу (страница 5)

Ты прилетела в Москву с тремя килограммами ручной клади…

Да у меня вообще мало имущества. Пожалуй, килограммов десять. И выбрать из них три килограмма не сложно.

Вот это самое интересное: как ты определяешь, что в твоей жизни важно? Что тебе необходимо, а без чего можно обойтись?

Мне кажется, что материальное в целом не особо важно. Это касается и еды. Мы с волонтерами, которые приезжают к нам в Гватемалу на проект, редко едим мясо. И не потому, что мы все вегетарианцы, или любим животных, или спасаем таким образом мир. Мясо стоит дорого, а наша работа финансируется за счет частных пожертвований. Мне лично совесть не позволяет купить, скажем, килограмм мяса, зная, что этой суммы хватило бы на лечение двоих детей. Получается, что мы постоянно постимся, но не по своей воле. И я заметила, что людей это нисколько не делает несчастными, не расстраивает. Наверное, с другими вещами происходит абсолютно так же: чем больше у тебя выбор, тем сложнее жизнь. И в этой сложной жизни не хватает времени, чтобы думать и оценивать – хороший ты человек или не очень и какие люди-то рядом – хорошие или так себе.

Назови три вещи (или, может быть, несколько вещей), без которых ты все-таки не можешь обойтись?

Я недавно обнаружила, что мне очень нравится иметь в своем чемодане тапочки для душа. Меня недавно укусил скорпион, и я подумала, что неплохо всегда иметь под рукой такую обувь. Кроме того, хорошо, когда с собой компьютер для работы.

А стетоскоп?

Стетоскоп у нас в клинике, слава Богу, уже есть. Мы не возим с собой ни униформу, ни шприцы, ни инструменты. Из ценных вещей у меня есть икона, которую подарила бабушка. Но она хранится у моего молодого человека, Эндрю. Из сентиментальных предметов я еще очень люблю фотографии.

А всякие женские радости, типа кремов для ухода за кожей, какого-нибудь вкусно пахнущего шампуня?

По поводу шампуня мне даже стыдно признаться: при мне всегда шампунь от вшей. Когда детям надо сделать укол, я, будучи довольно крепкой физически, держу их, чтобы не брыкались и не пинали медсестер. И вот ребенок лежит в моих крепких объятиях, и я вижу – что-то по нему ползет. И ко мне по распущенным волосам может приползти. Что тут скажешь – профессиональная вредность! Поэтому мне нужен не ароматный шампунь, а специальный.

Ты делаешь маникюр, педикюр?

Маникюр я сделала вчера, позаимствовав лак у девочки, у которой остановилась.

Приезжая в Москву, немножко отрываешься?

Мне все это нравится. Я бы регулярно красилась, косички себе заплетала. Но у нас на это нет времени и возможностей. В Никарагуа, где мы сейчас строим клинику, вообще нет проточной воды. Без нее тяжело, но тоже не критично.

Может быть, ты сознательно избавляешься от любых материальных привязанностей, чтобы они тебя не отвлекали? Или чтобы не о чем было жалеть? Я прочитала в твоем блоге фразу: «Особый кайф быть бедным». Ты написала это после того, как неделю питалась одним обезжиренным творогом и при этом много работала – недосыпая, недоедая, без отдыха и удовольствий!

Я получаю огромное удовольствие от того, чем я занимаюсь. Никто больше меня не любит осматривать экскременты, кожную сыпь, изучать жучков, пауков и змей. То, что другим противно, мне нравится, причем очень нравится. И мне приятно, что я в этом разбираюсь.

Огромное количество людей чересчур озабочены тем, что они едят, на чем они спят…

Сон – актуальный вопрос. Ребята из американской благотворительной организации, которая сотрудничает с нами в Гватемале, в какой-то момент выкинули все кровати и оставили только стеганые матрасы четырехсантиметровой толщины. Они считают, что неправильно было бы отдыхать на шикарном ложе королевского размера, когда местные жители спят на деревянных лежаках.

Ты тоже следуешь аскетическому пути? Я слышала историю про то, как у вас в матрасах завелись клопы. Это же почти… мученичество!

Это не единственный казус с насекомыми. Когда мы строили клинику, нам не хватало денег даже на еду. Мы ели почти один только рис. А потом пришло огромное пожертвование, нам отдали целую тонну продуктов, но все были просроченными. А в муке завелись жуки. Ее приходилось просеивать, прежде чем использовать. Помню, приехала к нам девушка, чтобы работать учительницей. Первым ее заданием было просеять 200–250 килограммов муки через ситечко, выкинуть всех насекомых и приготовить лепешки.

Девушка не сбежала?

Никто не сбежал. В этом вся прелесть. Мне кажется, настоящее благословение работать с потрясающими людьми, которые под нашим с Кариной началом делают очень важное дело[3].

Среднее пожертвование – десять долларов

Начнем, как говорится, от корней. Откуда ты родом?

Я родилась в Уфе. В семье было двое детей – я и брат.

Насколько я понимаю, у тебя было довольно свободное детство: умные, демократичные родители, которые ничего не запрещали?

Мне очень повезло: родители никогда не говорили «нет». При этом у меня очень рано внутри сформировалось что-то вроде самоконтроля. Я пошла в школу в пять лет (так вышло, меня не с кем было оставить, бабушка была старенькая). Так вот, в детстве я сама себя наказывала, ставила в угол, если уроки не сделала. Мама меня не ругала: она могла расспросить, что и как я делала, выясняла, почему я так поступила, и в ходе такого разговора ко мне приходило осознание, что я поступила неправильно.

Откуда у ребенка берется идея – самому встать в угол?

Может, я это в сказках вычитала. Со мной много занималась бабушка, она была очень великодушным человеком. Наказывать меня она не могла, для нее самой это было бы болезненно.

Инфекционист, особенно тропиколог, – достаточно редкая профессия. Как случилось, что ты пошла именно по этой дорожке?

Инфекционист – не только редкая, но и не очень прибыльная специальность. Но мне она нравится: тому, кто изучает инфекционные болезни, приходится много думать и рассуждать. В этой специальности большая доля дифференциальной диагностики[4], а также нужно хорошо знать медицинскую географию, то есть понимать, какая болезнь для какой части света характерна. Разбираться в насекомых и животных – переносчиках заболеваний и знать медицинскую антропологию: в каких племенах какие традиции, где, скажем, едят мозги обезьян, а где питаются крокодилами. Одним словом, нужно иметь широкий кругозор и постоянно его расширять.

И ты все это знаешь?

Конечно, не все. Но я стараюсь много читать. При этом никогда не заявляю, что знаю абсолютно все об инфекционных болезнях.

Похоже, ты человек не брезгливый?

Да.

Изучая тропическую медицину, ты, наверное, понимала: чтобы всерьез развиваться в этой области, придется ехать в страны третьего мира со всеми их ужасами. Одно дело узнавать обо всем из учебника, а другое дело видеть своими глазами. Неужели не было страшно?

Не то чтобы не было страшно. Когда все начиналось, я не думала, что так сильно завязну во всем этом. Я считала, что немножко поработаю, наберусь опыта, потом вернусь, устроюсь в какую-нибудь частную клинику тропикологом, буду консультировать тех, кто приезжает из далеких стран или уезжает туда. Думала, буду таким уникальным специалистом. Но так вышло, что я не смогла покинуть Гватемалу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.