Тун Хуа – Поразительное на каждом шагу. Алые сердца. По тонкому льду (страница 14)

Я окинула его взглядом, опустила голову и стала ждать, пытаясь угадать, как же он заставит меня бояться. Прошло несколько мгновений. Он внезапно отпустил мою руку и куда-то пошел. Я на миг оцепенела от растерянности, а затем бросилась вдогонку, спрашивая на ходу:

– Ты правда разозлился?

Принц сжал губы и продолжил идти, устремив глаза куда-то вперед.

– Не замечаешь меня? – взволнованно спросила я.

Он по-прежнему даже не смотрел на меня.

Обеспокоенная, я, не обращая внимания на то, что мы оба шли по дороге, схватила его за рукав и произнесла, преграждая ему путь:

– Я больше не буду шутить над тобой.

Четвертый принц остановился и негромко сказал:

– Я не был зол.

Выражение его лица заставило меня расслабиться. Я тут же отпустила его рукав и отошла в сторону. Он, широко шагая, продолжал свой путь, а я спешила следом, идя чуть сбоку.

– А почему тогда ты сейчас молчал, будто воды в рот набрал? – поинтересовалась я.

– Я очень хочу пить, – нахмурившись, ответил принц.

Зная, что смеяться не стоило, я, пройдя за ним еще немного, не утерпела и, опустив голову, глухо захихикала, изо всех сил стараясь делать это как можно тише. Четвертый принц бросил на меня быстрый взгляд, и я тут же закусила губу, сдерживая смех, но спустя какое-то время снова рассмеялась. Не обращая на меня внимания, он продолжал быстро шагать вперед.

Увидев вдалеке одного из евнухов, торопливо подозвала его и с улыбкой велела:

– Немедленно налей чашку чая и принеси, да поскорее.

Евнух умчался. Повернувшись к четвертому принцу, поклонилась и, попросив позволения удалиться, весело сказала:

– Пусть господин немного подождет. Чай, полагаю, принесут очень быстро.

Он, нахмурившись, махнул мне, и я с улыбкой на лице развернулась и ушла.

Вечером перед сном я лежала, снова и снова вспоминала произошедшее и смеялась, а устав хохотать, провалилась в сон. На следующе утро, когда я встала с постели, Юйтань отметила, с улыбкой глядя на меня:

– Давно не видела, чтобы у тебя, сестрица, было столь чудное настроение. Даже глаза – и те смеются.

Издав удивленный возглас, я спросила:

– Правда?

Юйтань закивала.

Я торопливо открыла шкатулку для туалетных принадлежностей и взглянула в зеркальце. И правда, вот они, морщинки от смеха в уголках глаз. Когда я в последний раз так искренне веселилась? Так давно, что теперь и не вспомню.

Пик лета давно миновал, но жара так и не растопила дурной нрав наследного принца и даже не смягчила его. Напротив, чем дальше, тем больше он нервничал и горячился. Вспоминая о том, что остаток жизни ему суждено провести в темнице, я начинала ему сочувствовать. Затем меня посещала мысль о том, что, не окажись он в темнице, я бы наверняка стала его женой. Если бы мне дали выбирать, выйти за него замуж или посадить его за решетку, я бы без раздумий выбрала второе. А значит, мое сочувствие было фальшивым. Люди вспоминают о сочувствии лишь тогда, когда у них самих все в порядке.

Император Канси с супругами, принцами и их женами, а также молодыми гэгэ собрались в зале Верховной гармонии на торжестве по случаю Праздника середины осени. Прислуживающие евнухи и придворные дамы хлопотали, пока те, кто был свободен от службы, пили вино, собравшись вместе, и наслаждались праздником.

Неся в руке короб с едой, я сначала хотела вернуться к себе, но затем вдруг передумала. «В саду Юйхуаюань, – подумалось мне, – сейчас наверняка никого нет, и там как раз распустились цветы на нескольких деревьях османтуса. Чем сидеть одной у себя в комнате, не лучше ли пойти туда и пить вино, любуясь луной и цветами?»

Сад Юйхуаюань и правда был тих и безмятежен. В прохладных, как осенние воды, сумерках разливался дурманящий аромат османтусов. Невольно замедлив шаг, я несколько раз глубоко вдохнула и вскинула голову, глядя на луну. В этот миг откуда-то донесся тихий звук флейты, заставив меняя подпрыгнуть от неожиданности.

Успокоившись, я несколько удивилась. Кто тут играет на флейте? Не торопясь искать этого человека, я поставила короб на землю и прислонилась спиной к дереву. Запрокинув голову, я смотрела на полную луну и слушала мелодию, в которой узнала «Песню о цветах сливы в трех куплетах». Зимняя слива в снегу, возвышенна и чиста, хотя цветов на ней немного, колышется на ветру, радуясь своей доле. Говорят, что по характеру исполнения можно узнать, кто музыкант. И я, догадываясь о том, кто это был, с улыбкой подняла с земли короб и отправилась на поиски источника звука.

Я еще не дошла до него, когда звуки флейты вдруг стали печальными, словно налетел порыв ветра и с цветущей сливы облетели все лепестки, не желавшие покориться, но вынужденные смириться с тем, что им придется лежать в пыли. Я была поражена: когда это он успел испытать подобную печаль? Невольно замедлив шаги, я тихонько приблизилась.

Тринадцатый принц стоял под деревом османтуса и играл на флейте. Он совсем не напоминал обычного непослушного весельчака. Напротив, его лицо было умиротворенным и торжественным.

«Умел в стрельбе из лука с коня, стрелы всегда попадают в цель. Мчится на коне быстро, как ветер. Искусно составляет тексты и слагает стихи, превосходит других в музыкальном искусстве, обучен игре на цине и флейте»[10]. Как мог такой вольный, открытый, талантливый во всем, незаурядный молодой человек выстрадать десять лет в темнице? При мысли об этом мои глаза заволокло слезами, и все кругом стало размытым.

Не закончив мелодии, тринадцатый принц отнял флейту от губ и взглянул на меня. Я тут же заставила себя повеселеть и с улыбкой шагнула к нему, спрашивая:

– Почему ты не доиграл до конца? Или я сбила твой возвышенный настрой?

– Я не знал, что это ты, – с усмешкой сказал он. – Просто понял, что кто-то тайком слушает мою игру, и перестал.

Я покосилась на кувшин, стоявший рядом на каменном столе, и спросила:

– Почему ты не остался в зале с Его Величеством? Почему вдруг бросил госпожу и прибежал сюда в одиночестве распивать вино?

– А что, только тебе можно прийти и выбрать себе хорошее местечко? – ответил он, со смехом разглядывая короб с едой у меня в руках. – Разве я не могу сделать то же самое?

Я засмеялась и ничего на это не сказала. Открыв короб, вытащила два чайничка с вином и сделала рукой приглашающий жест. Усмехнувшись, тринадцатый принц присел на каменную скамью, взял у меня из рук один из чайничков и тут же сделал глоток.

Я пристроилась рядом и чокнулась с принцем, после чего мы оба запрокинули головы и приложились к чайничкам. Некоторое время тринадцатый принц, откинувшись на спину, любовался луной, после чего произнес:

– Уже много лет мы не пили вместе.

– Восемь лет! – вздохнула я.

Мы оба застыли неподвижно, в полном молчании глядя на луну.

Прошло немало времени, прежде чем тринадцатый принц повернул ко мне голову и с улыбкой сказал:

– Невероятная удача, что сегодня мы встретились и оба захватили вина. Нам надо хорошенько выпить, иначе кто знает, вдруг нам снова выпадет такая возможность лишь спустя еще восемь лет?

Он говорил это в шутку, не подозревая, что его слова окажутся правдивыми. Какие там восемь? Десять лет темницы! Я знаю, что через десять лет ты окажешься на свободе, однако понятия не имею, где буду в это время я. Если суждено, через десять лет, возможно, мы снова выпьем вместе. Если же нет – этот кувшин вина, быть может, станет последним перед разлукой.

Скорбя в душе, я заставила себя улыбнуться и произнесла:

– Нам следует напиться до бесчувствия. С тех пор как ты в прошлый раз напоил меня, я ни разу не напивалась.

Тринадцатый принц чокнулся со мной и приподнял брови:

– Очевидно, в прошлый раз ты сама схватила флягу и начала хлестать с таким лицом, словно жалела, что нельзя опьянеть мгновенно. Почему это я тебя напоил?

– Если бы ты меня не похитил и не уволок, стала бы я хлестать? – спросила я, глядя на него и как бы говоря: «Только попробуй снова сказать, что это не твоя вина».

Тринадцатый принц хохотнул:

– Хорошо, хорошо, пусть так, в прошлый раз я напоил тебя. Но запомни: сегодня ты сама принесла вино и пришла сама, так что потом не говори, что это я тебя напоил.

Обмениваясь шутками и смеясь, мы пили вдвоем. Вскоре наши чайнички опустели. Улыбнувшись, тринадцатый принц стукнул принесенным им кувшином о стол и сказал:

– Я предусмотрителен.

– Точно-точно, – со смехом отозвалась я и вытащила две пиалы.

Принц засмеялся:

– Ты делаешь все в точности так, как сделал бы я. Ты изначально собиралась пить именно так, а не ходить вокруг да около, нетерпеливо потягивая из маленькой чашечки.

Каждый налил себе по пиале, и мы продолжили пить, погрузившись в молчание. Я размышляла о том, что ждет тринадцатого принца в будущем, о собственной судьбе, о которой мне не было известно ничего, и на душе у меня стало тягостно. Не знаю, о чем вспоминал тринадцатый принц, но в его глазах тоже стояла тоска.

Время от времени мы чокались друг с другом и выпивали по глотку, продолжая печалиться каждый о своем. Легче всего опьянеть в минуту скорби. Кроме того, мы уже выпили немало, так что оба были слегка под хмельком. Внезапно мы оба расхохотались. Смеясь, я упала грудью на каменную столешницу и тайком вытерла выступившие слезы.

Вдруг раздались печальные звуки флейты – та мелодия, которую принц не доиграл. Повернув голову, я молча посмотрела на него. Почему же он так печален?