Тун Хуа – Алые сердца (страница 67)

Разве истинная любовь не подразумевает быть верными друг другу до конца своих дней и быть вместе даже после смерти? Лян Шаньбо и Чжу Интай[90], Ромео и Джульетта – в свое время я рыдала над этими трогательными историями, но вот подобное случилось в моей жизни, а я лишь в нерешительности топчусь на месте, не делая ни шагу вперед. Любила я его или нет, в конце концов? Любила, но недостаточно сильно, или же я была тронута его многолетней заботой обо мне, сочувствовала ему, а потому просто хотела спасти его, даже не задумываясь о том, чтобы разделить с ним свою судьбу? А может, и то и другое? Я никак не могла разобраться в себе и четко разграничить собственные чувства.

В десятом месяце в Пекине с каждым осенним дождем становится все холоднее.

Мне нравился Запретный город в это время. Пелена моросящего дождя накрывала императорский дворец, прибавляя его холодным и грубым очертаниям мягкости и очарования. Я знала, что, как только дождь закончится, все станет по-старому, и то, что я видела, было лишь иллюзией; но эти редкие мягкость и очарование увлекали меня на улицу, и я подолгу гуляла под дождем, прикрываясь зеленым бамбуковым зонтиком.

Погода была такой же непредсказуемой, как человеческая жизнь. Как в жизни нельзя предугадать, когда тебя ждет счастье, а когда – беда, так и здесь: только-только начавшийся мелкий дождик морочил голову, а затем в одно мгновение превращался в косой ливень. Маленький бамбуковый зонтик почти не спасал от дождя и ветра, и подол моей светло-зеленой юбки уже был насквозь мокрым. С раскрытым зонтом я поспешила к ближайшей крытой галерее, чтобы укрыться от дождя.

Там уже прятались другие, тоже обманутые мелким дождиком. Разглядев лица, я тут же пожалела, что пошла в эту сторону. Знай я, что здесь будут они, лучше бы промокла под дождем до нитки, чем пришла сюда; но отступать было поздно.

Я не успевала закрыть зонт, и мне пришлось, поставив его раскрытым на пол, первым делом согнуться в поклоне и произнести приветственные слова:

– Всех благ восьмой госпоже, всех благ десятой госпоже.

Десятая госпожа тут же отвернулась, игнорируя меня, а восьмая с легкой улыбкой сказала:

– Выпрямись.

Я послушалась. В данный момент мне хотелось лишь одного – поскорее уйти, поэтому я снова поклонилась и произнесла:

– Если ни у одной, ни у другой госпожи нет никаких поручений, то ваша покорная служанка откланяется.

Восьмая госпожа молчала, пристально глядя на меня. Так как она не произносила ни слова, я не осмеливалась двинуться.

Когда я почти закаменела под ее пристальным взглядом, с другого конца галереи вдруг донесся топот бегущих ног, и звонкий детский голосок позвал:

– Матушка!

Слегка повернув голову, я увидела мальчугана четырех или пяти лет от роду и мчащегося следом за ним евнуха. Ребенок не обращал на того никакого внимания и с ходу бросился в объятия восьмой госпожи. Внешностью он весьма сильно походил на восьмого принца, должно быть, это был Хунван. Испытав сильное волнение, я снова опустила голову, стараясь не смотреть на него.

Приобняв мальчика, восьмая госпожа шутливо побранила его:

– В следующий раз не бегай так, споткнешься, упадешь, и твой отец снова будет беспокоиться. Когда ты шалил в прошлый раз, пользуясь тем, что служанки не видели, ты опрокинул подсвечник, и тебе на руку накапало горячего воска. Ожог был не очень сильным, но твой отец наказал всех служанок, что находились тогда в комнате, и получившие самое тяжелое наказание три месяца не могли ходить.

Продолжая стоять согнувшись, я внимательно прислушивалась к ее словам. Вот уж не думала, что стану свидетельницей подобной сцены так скоро.

Сколько бы раз я ни пыталась представить это в своей голове, обида, которую я почувствовала в тот момент, была сильнее, чем я могла вообразить. Зачем мне, тихой, спокойной, доброй девушке, путаться с такими людьми? Если подобное будет происходить каждый день, то на что станет похожа моя жизнь?

Хунван, не обращая ни малейшего внимания на слова матери, прижался к ней ближе и, глядя на меня, воскликнул:

– Она очень похожа на тетушку!

– Конечно, похожа, они же сестры, – подала голос десятая госпожа.

Услышав ее слова, Хунван вдруг вырвался из объятий восьмой госпожи и подбежал ко мне. Отвесив мне пинок, он прошипел:

– Вы обе – злодейки, которые злят мою матушку.

Он пнул меня прямо в коленную чашечку. Прикрывая рукой колено, я взглянула в это личико, так сильно напоминающее лицо восьмого принца, и боль тут же трехкратно усилилась.

– Хунван, что ты творишь? – как можно тише прикрикнула на него восьмая госпожа. – А ну вернись!

Десятая госпожа глядела на меня с радостной улыбкой.

Не слушая мать, Хунван сказал, глядя на меня:

– Вы обижаете матушку, а я буду обижать вас.

Он занес ногу, явно желая пнуть меня снова.

«Вы»? Он имеет в виду меня и мою сестру? Что они с ней сделали? Гнев кипел во мне.

Раз уж терпение и уступчивость не в состоянии победить чужую злобу, то к чему продолжать быть терпеливым и уступчивым? Я тут же выпрямилась и, отойдя от Хунвана на несколько шагов, обратилась к его матери:

– Похоже, у восьмой госпожи нет ко мне никаких срочных поручений. В таком случае я пойду.

Она ошеломленно застыла, очевидно, не ожидая, что я разогнусь без ее позволения. Я же не только выпрямилась, но еще и говорила с ней, прямо глядя в глаза.

– Сестрица, я давно говорила вам, что она просто дикарка, которая не имеет никакого понятия о правилах приличия, – с неестественной улыбкой заметила десятая госпожа. – Ее сестра в вашем присутствии не осмеливается даже немного отступить от правил, а эта стала придворной дамой и творит что пожелает.

Бросив на нее косой взгляд, я повернулась и пошла.

– Стой! – резко крикнула мне вслед восьмая госпожа. – Кто позволил тебе идти?

Я обернулась и, криво улыбнувшись, проговорила:

– Как вам известно, в государстве действуют государственные законы, а во дворце – дворцовый устав. Мое положение ничтожно, но я – придворная дама павильона Цяньцингун. Если госпожа желает наказания для меня, ей следует обратиться напрямую к Ли-анда и сообщить ему о непочтительном поведении покорной служанки, тогда Ли-анда разберется с жалобой согласно дворцовому уставу. Или же восьмая госпожа желает самовольно высечь меня прямо здесь?

Восьмая и десятая обе остолбенели, поняв, что загнаны в угол. Восьмая госпожа глядела на меня с ненавистью, я же смотрела на нее в ответ, слегка задрав подбородок и не собираясь уступать ни на цунь.

Так мы втроем буравили друг друга взглядами до тех пор, пока восьмая и десятая вдруг не вскочили с мест, торопливо делая лица повежливее, и не поприветствовали человека за моей спиной:

– Всех благ господину четвертому принцу.

Хунван также присоединился к приветствию своим звонким голоском.

Поспешно обернувшись, я увидела четвертого принца, идущего по галерее в сопровождении двоих евнухов. Хотя над его головой была крыша, а евнух держал над ним раскрытый зонт, полы его платья были забрызганы водой. Похоже, он тоже пришел, чтобы спрятаться здесь от внезапного ливня. Я тоже быстро поклонилась, приветствуя его.

Окинув взглядом наши лица, четвертый принц равнодушно произнес:

– Все поднимитесь.

– Если у господина нет никаких распоряжений, – почтительно обратилась к нему я, – то ваша покорная служанка, с вашего позволения, откланяется.

Принц покосился на льющий снаружи галереи ливень, немного помолчал и спокойно сказал:

– Ступай.

Я зашагала было прочь, но дождь по-прежнему лил как из ведра, и я вспомнила, что забыла зонт. Я развернулась и под взглядами всех присутствующих пошла обратно. Слегка поклонившись только четвертому принцу, я пояснила:

– Ваша покорная служанка вернулась за своим зонтиком.

Я подняла с пола свой зонтик и, размышляя над задумчивым выражением лица четвертого принца, собралась спуститься по ступенькам. Внезапно я остановилась и, обернувшись, взглянула на восьмую госпожу.

– Зачем постоянно обижать человека, целыми днями читающего сутры и неспособного ничем ответить, да еще и используя тех, кто искренне предан вам? – со смешком спросила я, а затем, скользнув взглядом по остолбеневшей десятой госпоже, вновь взглянула в ненавидящие глаза восьмой госпожи и добавила – Неужели так интересно прятаться за спинами других, изображая из себя мудрую и добродетельную?

Договорив, я развернулась и спокойно шагнула под струи дождя. Я почти физически ощущала взгляды, прикованные к моей спине. Стараясь держать спину прямо, я грациозно шагала вперед, будто гуляла, обдуваемая весенним ветерком. Нужно стараться выглядеть красиво, даже если ты проиграл.

Петляя тропинками, я шла, наступая в лужи. Со всех сторон поднимался пар, и казалось, будто во всем мире осталась лишь я одна, с трудом продвигающаяся вперед. Капли непрерывно барабанили по зонту, по земле и будто бы даже по моему сердцу. Разве мог маленький зонтик укрыть меня от потоков слез, что проливали горюющие небеса? Очень скоро я почти вся насквозь промокла.

Вернувшись к себе, я долго отмокала в горячей воде, пытаясь отогреться, но, несмотря на это, нос все равно заложило. К счастью, я всегда хорошо заботилась о себе, и здоровье у меня было крепким, так что, за исключением заложенного носа, в остальном я чувствовала себя прекрасно.