Тун Хуа – Алые сердца (страница 51)

– Я видела тебя в прошлый раз.

Тогда я не придала этому значения, но сейчас заметила, что она говорит на ханьском наречии с акцентом. Внимательно вслушавшись в ее речь, я медленно, почти по слогам ответила:

– Верно, в прошлый раз я тоже сопровождала Его Величество.

Миньминь невольно улыбнулась:

– Хотя я изъясняюсь не очень хорошо, я все понимаю, поэтому можешь говорить как обычно.

Я кивнула. Она немного подумала о чем-то, глядя в сторону, а затем предложила:

– Если ты ничем не занята, не хочешь сходить со мной на прогулку?

Мне все равно было нечем заняться, поэтому я охотно пошла с этой прямой и бесхитростной Миньминь. Кроме того, я видела, что она хочет что-то сказать, но не решается. Если это имело отношение к тринадцатому принцу, то я все равно не могла ее спросить прямо. Мы шли куда глаза глядят и болтали.

– Почему гэгэ не идет кататься верхом? – с улыбкой поинтересовалась я.

– Мы здесь целыми днями ездим верхом, – ответила Миньминь. – В отличие от вас, живущих в Запретном городе, нам не нужно искать возможности покататься на лошади.

Я только улыбнулась в ответ на ее слова.

– Ты хорошо ездишь верхом? – спросила девушка.

– Ты задаешь не тот вопрос, – засмеялась я. – Тебе следовало спросить, умею ли я вообще ездить верхом.

Она пораженно уставилась на меня:

– Я думала, только ханьские девушки не умеют ездить верхом. Ты разве из ханьцев?

– Я маньчжурка, – ответила я, – но езжу верхом я и вправду неважно. Впрочем, я очень хочу научиться.

Миньминь с воодушевлением воскликнула:

– Тогда давай я буду учить тебя! Мне еще не приходилось этим заниматься, но обещаю, что хорошо научу тебя.

Я радостно согласилась, думая про себя, что лучше и быть не могло.

Миньминь-гэгэ обладала горячим и нетерпеливым нравом: сказала, что будет учить, – значит, будет, и тут же потянула меня к императорской конюшне. По пути мы удачно встретили нескольких парней, монголов и маньчжуров, неспешно прогуливавшихся верхом. Увидев нас с Миньминь-гэгэ, они все спешились и поприветствовали нас: монголы – только Миньминь-гэгэ, а маньчжуры – сперва ее, а потом и меня.

– Мы сэкономим немало времени и сил, – улыбнулась Миньминь-гэгэ, поворачиваясь ко мне.

Затем она с ходу выбрала двух лошадей, которых монголы с радостью уступили нам.

Каждая из нас забралась на своего коня, и мы медленно двинулись вперед. Повернув голову, Миньминь-гэгэ произнесла:

– Ты не обычная придворная дама, ведь так?

– Всего-навсего прислуживаю Его Величеству, – со смехом ответила я. – Это, признаться, добавляет мне значимости, но и только.

– Ты очень красива, – продолжала Миньминь-гэгэ. – Почему ты всего лишь придворная дама? Ни одна из наложниц моего отца не сравнится с тобой.

Ах, Миньминь-гэгэ, ты такая непосредственная, всегда говоришь то, что думаешь, а во дворце все следят за каждым своим словом и жестом. Встретив тебя сегодня, я получила искреннее удовольствие.

Я широко улыбнулась и не стала ничего отвечать.

Миньминь-гэгэ обучала меня весьма добросовестно, однако из-за того, что конь подо мной был слишком высоким и крепким, а я сидела на нем впервые, в душе мне было не по себе, и я чересчур осторожничала. Миньминь-гэгэ ехала рядом и говорила не переставая, требуя, чтобы я собралась с духом и перестала бояться – разве можно научиться ездить верхом, ни разу не упав с лошади? Она, мол, в детстве тоже падала, и ничего.

Я понимала, что она права, и всякий раз согласно угукала, но ничего не могла с собой поделать и продолжала натягивать поводья, пуская коня тихой рысью.

Внезапно Миньминь-гэгэ со смехом крикнула мне:

– Садись покрепче! – И хлестнула нагайкой по крупу моего коня.

Я не успела ничего сообразить, лишь почувствовала, как жеребец рванулся вперед. Мое тело откинулось назад, и я закричала от страха во все горло.

– Не бойся! – кричала сзади Миньминь-гэгэ, хохоча. – Просто сиди крепко!

Конь бежал все быстрее и быстрее. В какой-то момент я выпустила поводья и, крепко сжав ногами тело животного, ухватилась обеими руками за его гриву. Коню было больно, а поводья больше не осаживали его, и он продолжал мчаться не разбирая дороги, пытаясь сбросить со своей спины человека, причинявшего ему боль.

У меня не осталось сил даже на крик. Зажмурив глаза, я как можно крепче вцепилась в конскую гриву, из последних сил стараясь не упасть.

Конь бешено несся вперед, на скаку выгибая спину горбом и пытаясь сбросить меня на землю. Я чувствовала, что больше не могу: грива стала мокрой и скользкой, и мои руки медленно съезжали с нее. Неужели, подумалось мне, я совершила это путешествие в прошлое для того, чтобы погибнуть, упав с лошади? В тот момент, когда я с отчаянием думала о собственной смерти, до моих ушей донесся чей-то знакомый голос:

– Жоси, продержись еще немного!

Эти слова придали мне сил, и я снова вцепилась в коня мертвой хваткой. Голос продолжал беспрерывно звать меня по имени: «Жоси, Жоси…» Серьезный и сильный, он вновь и вновь окликал меня, заставляя меня, едва живую от страха, успокоиться, ведь я знала: он ни за что не позволит, чтобы со мной что-то случилось. В моей душе забрезжила надежда, и в руках, казалось, появилась сила. Он подцепил нагайкой мои поводья и стал постепенно натягивать их со словами:

– Жоси, разожми одну руку и обними коня за шею.

Я соображала медленно, но и конь уже не вел себя так необузданно и дико. Я медленно разжала левую руку и, нащупав шею коня, тут же обхватила ее.

– Теперь другую.

Дождавшись, пока обе мои руки окажутся на шее у коня, он медленно потянул поводья, и конь мало-помалу остановился. Не успела я открыть глаза, как меня сняли с лошадиной спины. Руки и ноги не слушались. Едва способная стоять, я бессильно обвисла в его объятиях.

К тому времени к нам подъехала Миньминь-гэгэ. Не дожидаясь, пока лошадь остановится, она спрыгнула на землю и поспешно спросила:

– Ты в порядке?

– Да, – сразу ответила я.

Она похлопала себя по груди и укоризненно проговорила:

– Напугала меня до смерти! Зачем же ты выпустила поводья?

Почувствовав, что силы понемногу возвращаются ко мне, я сразу выпрямилась. Его рука, поддерживающая меня, разжалась, он сделал шаг назад и встал у меня за спиной. И все? Ощущение тепла и умиротворения пропало так быстро, будто ничего и не было. Я была в растерянности.

Заметив странное выражение на моем лице, Миньминь-гэгэ заботливо спросила:

– У тебя что-то болит?

Я поспешно замотала головой. Девушка улыбнулась и перевела взгляд на восьмого принца со словами:

– Я еще не успела поприветствовать восьмого бэйлэ.

– Не стоит беспокоиться об этом, – ответил восьмой принц с едва заметной улыбкой.

Миньминь ответила ему улыбкой и без всяких официальных приветствий сказала:

– Какое счастье, что господин восьмой принц оказался рядом, а то по моей вине произошла бы беда. – Затем она обратилась ко мне: – Боюсь, сегодня обучение нам не удалось. Возвращайся к себе и отдохни, а когда придешь в себя, мы продолжим.

Я огляделась и поняла, что конь унес меня довольно далеко от лагеря. Я невольно загрустила. Неужели придется возвращаться пешком? У меня совсем не было сил. Да и сколько времени это займет? Можно было, конечно, отправиться верхом, но я еще не вполне оправилась от испуга и ни за что не села бы на коня.

Видя по моему лицу, что я испытываю определенные затруднения, Миньминь, подумав, предложила:

– Мы поедем вдвоем на моей лошади, я отвезу тебя домой.

Я уже хотела согласиться, но тут раздался голос восьмого принца:

– Не стоит утруждаться. Я как раз возвращаюсь в лагерь, заодно отвезу Жоси. А вы, гэгэ, езжайте следом.

Мне показалось, что это будет выглядеть неподобающе, и я приготовилась сказать «нет», но это «нет» никак не желало вылетать у меня изо рта, и я продолжала молчать. Миньминь улыбнулась и сказала:

– В таком случае благодарю господина восьмого принца.

Она забралась в седло и, глядя на меня, добавила:

– Я зайду к тебе, как будет время.