Тун Хуа – Алые сердца (страница 34)
Он смущенно взглянул сперва на меня, затем на четвертого брата и сказал с виноватой улыбкой:
– Я так старался помочь тебе и все разузнать, что четвертый брат тут же обо всем догадался.
Я только холодно хмыкнула и ничего не ответила. Улыбнувшись еще шире, тринадцатый принц добавил:
– Сейчас, когда четвертый брат рядом, расскажи наконец, зачем тебе понадобилось знать эти… это…
Он задумался, пытаясь подобрать подходящее слово, но вскоре замолчал, так ничего и не придумав, лишь покосился на меня.
Взглянув на окружающие нас шатры, я произнесла:
– Ладно, я иду к себе отдыхать, а вы поскорее возвращайтесь за столы пить и веселиться. Ваша служанка просит позволения откланяться!
Не дожидаясь ответа, я повернула направо и быстрым шагом скрылась за шатрами. Я лишь успела услышать, как тринадцатый принц тихо засмеялся и что-то сказал четвертому.
Поскольку я получила дозволение Его Величества, последние несколько дней у меня были посвящены верховой езде. Как только у меня появлялось свободное время, я тут же брала лошадь и шла в какой-нибудь укромный уголок, где один из офицеров, прекрасный наездник, учил меня держаться в седле.
Он сказал, что не осмелится настаивать на соблюдении формальностей, и просил называть его по имени – Нимань. Я видела, что он боится, и согласилась. И невольно подумала о сестре и ее возлюбленном. Я почему-то была уверена в том, что он не мог вести себя подчеркнуто, неестественно почтительно, в то время как сам трясся от страха. Размышляя об этом, я глядела на Ниманя и вздыхала, не в силах сдержаться.
Поняв, что я смотрю на него и сразу после этого вздыхаю, Нимань еще более напрягся. Даже обычные фразы он произносил как-то скованно, что уж говорить о его манере преподавания.
Он обучал меня так, будто ходил по тонкому льду, и мне было совсем неинтересно. Впрочем, хотя от скуки сводило зубы, в конце концов я научилась ездить на лошади самостоятельно, пускай пока лишь медленным шагом. Пару раз я испытывала огромное желание сжать ногами лошадиные бока, взмахнуть нагайкой и пустить лошадь галопом, но Нимань всякий раз останавливал меня, брюзжа, что в моих руках маловато силы, да и характер лошади до конца не ясен, поэтому нельзя торопиться. Я тут же возвращалась обратно на шаг.
На самом деле у меня возникло смутное подозрение, что Нимань вообще не собирается всерьез чему-то меня учить. Скорее всего, он боялся, что я упаду с лошади и ему придется нести ответственность, поэтому просто тянул время, ожидая дня возвращения в столицу – тогда проблема решится сама собой.
Солнце опускалось все ниже и ниже, а я все бродила по степи, пустив лошадь шагом. Нимань уже много раз пытался заставить меня вернуться, но я притворялась, будто ничего не слышу, и он оставил меня в покое и поехал рядом, приотстав на полголовы.
Во время этой бесцельной прогулки я вдруг увидела вдалеке силуэты двух коней, которые быстро приближались к нам. Один из силуэтов напомнил мне огромного черного коня, принадлежавшего тринадцатому принцу, и я натянула поводья, заставляя свою лошадь остановиться. Довольно скоро кони приблизились настолько, что я смогла различить их всадников – это и правда был тринадцатый принц, сопровождаемый четвертым. Они оба были одеты в облегающие костюмы для верховой езды, подпоясанные кожаными ремнями. К их седлам были приторочены колчаны, из которых торчало несколько стрел с белым оперением. Высокий четвертый принц был одет в синее, и чувствовалось, что под маской холодности и невозмутимости скрывается настоящая отвага. Костюм же тринадцатого принца был белым с серебряной окантовкой и прекрасно подчеркивал его стройную фигуру и горделивую осанку.
Хорошенько разглядев, кто к нам приблизился, Нимань тут же спешился, чтобы поприветствовать гостей. Мне же было лень слезать с лошади, поэтому я подождала, пока принцы подъедут поближе и натянут поводья, и поклонилась, сидя в седле. Тринадцатый принц махнул Ниманю рукой, позволяя подняться, и торопливо спросил меня:
– Ну как, научилась?
– Я научилась лишь сидеть в седле так, чтобы не падать с лошади, – надула я губы.
Бросив взгляд на Ниманя, тринадцатый принц приказал:
– Возвращайся!
Нимань посмотрел на меня и, видя, что я не имею ничего против, поклонился, забрался на коня и не спеша двинулся обратно. Подождав, пока он отъедет подальше, я пожаловалась:
– Разве он учит меня ездить верхом? Обращается со мной так, будто я маленький ребенок.
– Нечего сравнивать себя с детьми, – засмеялся тринадцатый принц. – Они ездят намного лучше тебя.
На самом деле я была с ним согласна. Что монголы, что маньчжуры – и те и другие принадлежали к тому типу народов, что проводят всю жизнь на лошадиной спине. Еще не научившись ходить, они уже взбираются на коней вслед за отцами. Я с улыбкой испустила тяжелый вздох и замолчала.
Подумав о чем-то, тринадцатый принц снова заговорил:
– Я проголодался, сейчас отправлюсь в лагерь и поужинаю. Впрочем, вечером у меня нет никаких дел, и, если у тебя будет время, могу поучить тебя.
Я так обрадовалась, что захлопала в ладоши, и уже хотела крикнуть «Конечно!», как вдруг осознала, что что-то не так. От радости я выпустила поводья, и моя лошадь начала кружиться на месте. Я испуганно вскрикнула и зажмурилась. Лишь когда лошадь подо мной встала как вкопанная, я наконец открыла глаза и увидела, что тринадцатый принц схватил мои поводья и натянул их за меня. Вернув мне поводья, он коротко взглянул на меня и вздохнул, обращаясь к четвертому принцу:
– Похоже, это будет очень нелегко!
Четвертый принц едва заметно изогнул губы – то ли улыбнулся, то ли нет, – и тоже посмотрел в мою сторону, а затем, не произнося ни слова, бросил на тринадцатого принца весьма сочувствующий взгляд.
Вечером я кое-как перекусила, прополоскала рот, отдала Юньсян и Юйтань все необходимые распоряжения и поспешила к месту встречи. Никого не обнаружив, я осознала, что боялась опоздать и потому пришла слишком рано. Расстелив на земле накидку, я легла на нее и принялась терпеливо ждать, глядя на звезды.
Ожидание затянулось, и я почти задремала, когда почувствовала чье-то присутствие. Не открывая глаз, я похлопала по земле рядом с собой и радостно сказала:
– Так здорово лежать, наблюдая за звездами! Приляг и тоже посмотри.
Кто-то сел рядом. Я пробормотала:
– Я так устала ждать, что сейчас засну. Давай будем учиться уже завтра, а сегодняшний вечер проведем здесь, глядя на звезды.
Человек молчал, и я насторожилась. Открыв глаза, я увидела, что возле меня сидит четвертый принц. Его голова была запрокинута, а взгляд устремлен в звездное небо.
Я вздрогнула и тут же вскочила на ноги, одновременно кланяясь и машинально озираясь.
– А где тринадцатый господин? – запнувшись, спросила я.
Четвертый принц долго молчал, не отрывая взгляда от звезд, но потом наконец произнес:
– У господина наследного принца было к нему какое-то дело, и он поручил мне прийти вместо него.
– В таком случае ваша покорная служанка вернется к себе и поучится верховой езде в какой-нибудь другой день, – поспешно сказала я.
– Ты думаешь, что я не смогу тебя учить? – холодно поинтересовался четвертый принц.
Я торопливо замотала головой:
– Вовсе нет! Просто я немного устала.
– Тогда будем лежать здесь и смотреть на звезды.
Мне захотелось припасть к земле и побиться об нее головой. Лежать рядом с императором Юнчжэном, любуясь звездами? Лучше убейте!
– Мне уже не так сильно хочется спать, – мгновенно сказала я.
– Тогда забирайся в седло! – бесстрастно ответил принц.
Я замерла в нерешительности, думая о причинах такого безразличия. Он делает это лишь потому, что его попросил тринадцатый принц? Размышляя, я разглядывала двух лошадей, которых привел с собой четвертый принц.
Указав на лошадь поменьше, он произнес:
– Это совсем молодой конь, которого тринадцатый брат отобрал сам. Он послушен и будет следовать за кобылой, на которой поеду я.
С этими словами он забрался на ту лошадь, что была побольше. Я тоже поспешила залезть на молодого жеребца. Принц подстегнул кобылу, пуская ее шагом, и сообщил:
– Сейчас мы медленно проедем круг, чтобы ты смогла немного освоиться на новом коне. Я тем временем расскажу, на что нужно будет обратить внимание, когда мы перейдем на рысь.
Я ответила коротким «Хорошо».
Насилу пережив тот вечер, я вернулась к себе в шатер. Мое тело изнывало от усталости, но мой разум, казалось, был еще больше изнурен. Кое-как обмывшись, я тут же рухнула на постель.
Дело не в том, что четвертый принц был плохим учителем. Напротив, он учил очень хорошо, и я быстро продвигалась вперед – за один вечер научилась следовать рысью за его кобылой. Но рядом с ним я чувствовала себя ужасно некомфортно. Стоило мне подумать о том, что это будущий император Юнчжэн, известный своей молниеносной реакцией и безжалостностью, как я тут же замыкалась, не смея вести себя свободно.
В тот момент я ясно осознала, что уже не та Чжан Сяо, которой когда-то была. Чжан Сяо нравился император Юнчжэн, она восхищалась им и искренне считала, что тот, кто в борьбе за трон не желает сражаться насмерть и жалеет своих соперников, поступает безжалостно по отношению к самому себе. Кроме того, восьмой и девятый принцы желали ему смерти, поэтому, думала та Чжан Сяо, вполне закономерно, что впоследствии он заточил этих двоих в темницу.