Туи Сазерленд – Пророчество о драконятах (страница 27)
Глава 21
Горящие жёлтые глаза королевы превратились в узкие щели.
– А позволь спросить, – прошипела она, – от кого ты узнала о такой традиции?
Беда смущённо переминалась с лапы на лапу.
– Прочитала, – выдавила она наконец.
– Да ну? – усмехнулась Пурпур. – На чём же оно было написано – может, выбито на камне? Всё остальное превратилось бы в золу от твоих когтей… а может, кто-то у нас рассказывает малышам взрослые сказки?
– Нет! – поспешно воскликнула Беда. – Никто мне…
Взмахнув крыльями, королева слетела с балкона, не дав ей закончить. Мощные когти вцепились в Ястреба и подняли его в небо.
– Стой! – крикнула Беда, устремляясь в погоню. – Он ни в чём не виноват!
Пурпур поднималась над ареной всё выше и выше. Старый дракон корчился в её лапах, бессильный хвост тяжело свисал вниз. Взлетев почти до высоты скал, где начиналась проволочная сеть, королева внезапно разжала когти.
Только сейчас Глин по-настоящему понял, как важен хвост для равновесия в полёте. Старик неуклюже взмахнул крыльями, но тяжёлый довесок тянул вниз, и полёт почти сразу перешёл в штопор. Беда рванулась на помощь, растопырив когти, чтобы поддержать, но тут же затормозила. Жар от её чешуи убил бы Ястреба ещё вернее и куда мучительнее, чем падение с высоты.
Ещё мгновение, и помогать было уже поздно. Последняя попытка выровняться в воздухе исчерпала силы старого дракона, и он бесформенной грудой рухнул на песок у стены арены. Треск сломанных костей и разорванных крыльев был слышен каждому, кто пришёл на суд. Беда печально опустилась рядом.
Пурпур уже снова стояла на балконе.
– Надеюсь, это послужит хорошим уроком тем, кто попытается учить моих паладинов дурным привычкам, – надменно проговорила она, окидывая взглядом трибуны.
– Он жив, – сказала Беда.
– Пока ещё жив, – поправила королева, – но это ненадолго… Итак, вернёмся к нашим делам. Я не стану нарушать стародавний обычай. Паладин выразил желание выступить за приговорённого к смерти, и я назначу своего бойца. Они сразятся на арене завтра, после основных боёв, и если Беда одержит верх, Кречет получит свободу. Если же нет… Что ж, в таком случае я потеряю паладина, зато смогу тут же следом казнить Кречет. Так или иначе, крови будет достаточно, и мы с нашей союзницей Огонь позабавимся на славу.
Ледяной ветер словно охватил Глина со всех сторон, проникая под чешую и терзая едва зажившие раны. Огонь прилетит уже завтра., а значит, скоро заберёт Солнышко с собой!
– Хорошо, завтра так завтра, – угрюмо произнесла Беда, глядя на предсмертные корчи старика. Потянулась дотронуться до него и тут же остановилась.
– А Кречет пока вернётся в клетку, – добавила королева, – чтобы не убежала снова.
– Хорошо, – повторила Беда, не оборачиваясь и глядя на мать. Вокруг шумела расходившаяся толпа, суетился Кармин, отдавая какие-то распоряжения, а они всё смотрели друг на друга.
Когда шум утих, Кречет показала когтем на свою завязанную пасть.
– Нет, – сказала Беда, отгоняя хвостом поспешившего к ним стража. – Ты убила моего брата, ты бросила меня здесь, из-за тебя погиб мой друг. Не хочу твоей смерти, но знать тебя я не желаю.
Она отвернулась и покинула арену. Королева с усмешкой следила, как стражники волокут связанную Кречет к воротам.
У Глина голова шла кругом. Он попытался перехватить взгляд Цунами, но та, как обычно, бесновалась на своей скале, хватая когтями воздух. Звездокрыл всё так же неподвижно сидел, уставившись в небо.
Что же теперь? Если Беде удастся освободить Кречет, та непременно попробует спасти драконят судьбы. Вполне возможно, что и Когти мира придут на помощь. А вдруг будет уже поздно? Во всяком случае, для Солнышка, которая окажется в песчаной крепости у принцессы Огонь. А может, и для Звездокрыла, которому завтра предстоит арена, и для них с Цунами.
Нет, ждать и полагаться на Кречет никак нельзя! Надо бежать ещё до завтрашних боёв. Поможет ли Беда? Ведь она теперь знает о предательстве королевы.
День тянулся бесконечно, арена внизу была пуста. Грязь на спине высохла под жарким солнцем и уже отваливалась комьями, ветер трепал хвост и крылья, будто играл с добычей. А Беда всё не прилетала.
Когда стражник сбросил на площадку обеденную свинью, земляной дракончик хотел спросить, нельзя ли передать послание Беде, но тот и слушать не стал, только фыркнул огнём. Хорошо хоть, не заметил оборванной проволоки на лапе.
Солнце опускалось за вершины западных гор, тревога нарастала. Что с Бедой, где она? Неужели у королевы хватило подлости расправиться с собственным паладином, чтобы не дать выручить пленника?
Шум тяжёлых крыльев вдали отвлёк Глина от тяжёлых мыслей. На фоне алого сияния заходящего солнца показалась вереница драконьих силуэтов. Они летели клином, и возглавлял процессию огромный песчаный дракон. Поравнявшись с королевским дворцом, союзники, сохраняя строй, скрылись за дальней стеной, где, очевидно, находилось посадочное поле для почётных гостей.
Королевская союзница прибыла с визитом.
Самая крупная и злобная из трёх враждующих сестёр, Огонь успела захватить главную крепость-дворец песчаных и считалась, насколько Глин помнил, главной претенденткой на трон.
Такая убьёт любого, кто встанет на пути. Бархан предупреждал драконят, что она опаснее всех в Пиррии, ещё хуже, чем королева Пурпур. Рассказывал, какая участь постигла яйцо небесных. Попасть к ней в лапы означало бы для драконят судьбы неминуемую смерть.
Казалось, прошли какие-то мгновения, а огромная дракониха уже летела назад, направляясь к арене. Рельефные мышцы на могучей спине перекатывались в такт биению крыльев, словно рябь на песчаных дюнах, а ядовитый хвост зловеще торчал вверх.
Поднявшись выше, он сделала круг над скалой, вытягивая шею и не сводя с земляного дракончика угольно-чёрных, как бездонная пропасть, глаз. Глин скорчился на своей площадке, стараясь слиться с камнем. Взгляд песчаной драконихи не выражал ничего. Какие планы у неё в голове?
Полетав немного над Глином, она зашипела, высунув чёрный раздвоенный язык, и безошибочно устремилась к скале Цунами, над которой тоже сделала несколько кругов. Затем настала очередь Звездокрыла. Даже Цунами притихла и затаилась, испуганная этим молчаливым осмотром.
Наконец Огонь развернулась и вновь исчезла за стенами дворца.
«Срочно бежать! – подумал Глин. – Прямо сейчас, вечером». Трудно даже представить, зачем этому страшилищу может понадобиться Солнышко. Выпотрошить, набить чучело и повесить на стену?
Но как отсюда бежать? В пещерах под горой они хотя бы сидели вместе. Как строить планы в одиночку? Он никогда не отличался богатой фантазией.
Он вспомнил, что Беда не рассказала, как обещала, где держат Солнышко, и совсем приуныл. Даже если удастся каким-то чудом выбраться самому, где её искать в огромном дворце?
Неужели Беда забыла про него? Или рассердилась за что-то?
Глин мерил шагами каменную площадку. Правой передней лапе что-то мешало, и он присмотрелся, напрягая глаза в сумерках. От солнца осталось лишь золотистое сияние над дальними горами, а луны ещё не взошли.
На лапе болтался обгоревший обрывок проволоки. Крепление необычной конструкции держалось крепко только когда проволока была натянута, но сейчас ослабло. Другой конец тянулся к скале, где сидел погибший ледяной, и крепился к кольцу в центре его площадки, поэтому никто пока и не заметил, что проволока порвана.
Ковыряя крепление когтем, Глин сумел совсем освободить лапу. В его распоряжении теперь был кусок витой проволоки длиной примерно с драконий хвост из твёрдого серебристого металла, переливающегося розоватыми бликами в последних лучах заката. Зажимы на крыльях были сделаны из того же материала – очевидно, огнеупорного, иначе пленники легко расплавили бы его собственным огнём. Каким же должен быть жар внутри Беды, если она так легко прожгла такой металл!
Дракончик окинул взглядом соседние скалы. Большинство пленников уже спали, свернувшись в клубок. Солнце едва зашло, но заняться на скалах было особо нечем. Стражников Глин нигде не заметил. Очевидно, все отправились на приём в честь высоких гостей и пировали там, делая ставки на завтрашние бои.
А Беда наверняка горюет в своей комнате, которая, кстати, совсем рядом с ареной. Как бы это привлечь её внимание? Может, прилетит, придумает что-нибудь.
Глин обмотал когти металлическим обрывком и попробовал перепилить или хотя бы размочалить натянутую проволоку, прикреплённую к шее. Ничего не получалось. Металл тёрся о металл, издавая странный мелодичный звон, похожий на крик одинокой птицы или звук арфы. Это было неожиданно приятно.
А если попробовать разные тона? Он тронул проволоку чуть дальше, потом ближе, попробовал другие – те, что крепились к другим лапам. Звуки получались то выше, то ниже, но тоже мелодичные и красивые.
Может, Беда услышит и прилетит? Если, конечно, не решит, что это ветер или крики ночных сов.
А если сыграть песню? Глин помнил только одну о драконятах, которую пела Цунами тогда в пещере, чтобы разозлить воспитателей.
Он долго возился, подбирая ноты. Вокруг уже стало совсем темно, лишь над горами мерцало слабое лунное сияние. Узников на скалах было не разглядеть, но он надеялся, что песню они услышат.
Итак, ноту за нотой… начали!