Туи Сазерленд – Мракокрад (страница 52)

Пусть этот кинжал летит в Песчаное королевство и каждое полнолуние убивает по ледяному дракону, втайне, под покровом темноты. Пусть продолжает так целый год, или пока я не отзову его. Пусть оставляет рядом с трупами послание, предупреждающее, что скоро за ледяными придет Мракокрад, и тогда их ждет та же участь.

Знала ли о кинжале королева? Или это личная месть Мракокрада за мать? Вот, наверное, ледяные трепещут от ужаса. Им-то кажется, что Мракокрад, как призрак, преследует их. Сколько уже пало жертвами колдовского оружия?

По мере того, как на бумаге вьющимися черными строчками проявлялись все новые и новые чары, Глубин ощущал, будто проникает в самые потаенные мысли и планы Мракокрада. Не удивительно, почему тот не желал показывать эту свою сторону Ясновидице. Были тут чары, призванные пытать ненавистных одноклассников каким-нибудь неприметным, но изобретательным способом. Чары, насылавшие на королеву Алмаз кошмары о всех способах, какими Мракокрад планировал убить ее.

Глубин так резко подался вперед, что чуть не подпалил свиток, прочтя:

Пусть Индиго из морского племени вселится в фигурку дракона, которую Глубин вырезал для меня из дерева, как только эти камушки окажутся у нее в комнате.

И ниже:

Пусть на этом клочке бумаги появится короткая и правдоподобная прощальная записка почерком Индиго о том, что она улетает и не вернется.

Издав крик отчаяния, Глубин выпустил свиток и бросился к столу, на котором вот уже несколько месяцев стояла фигурка, молча напоминая о потерянной любви.

Глубин бережно взял ее в лапы.

– Индиго? – прошептал он. – Индиго, прости… мне так жаль. – Он расплакался. – Зря я к тебе не прислушался. Зря не понял, как он опасен. Я ведь не знал, что он затевает. Прости меня.

«Я еще могу ее спасти. Если чары сработают. Альбатрос предупреждал, что мертвых не воскресишь, но ведь Индиго не мертва? Она здесь, внутри фигурки».

Вот и настал момент выбора, которого так страшился Глубин: спасти Индиго или свою душу?

Да что тут выбирать?!

– Верни ее, – яростно прошептал он фигурке. – Обернись снова Индиго, моей подругой, в точности такой, какой она была, когда ее заколдовал Мракокрад.

Фигурка шевельнулась, потеплела. Дракончика окружило приглушенное сияние, а стоило поставить его на пол, как он стал расти, меняться.

И вот уже Индиго вернулась – живая, какой Глубин ее помнил.

Она потянулась по-кошачьи, широко-широко расправив крылья.

– Уа-ах, – зевнула Индиго. – Я что, заснула? Великая морская звезда, есть-то как хочется! О нет, Глубин, ты чего плачешь?

Она обняла его крыльями, и он прижал ее к себе, плача от облегчения.

– Ты жива, – дрожащим голосом сказал Глубин. – Ты меня не покидала.

– Нет, конечно же, – сварливо сказала она, заглядывая ему в глаза. – Я же говорила, что не оставлю тебя, и никогда бы не покинула. Вбей уже это себе в пустую голову.

– Я люблю тебя.

Выглянуло солнце и озарило ее морду. Мир сразу сделался ярче.

– Я так и думала. Только ты так странно себя вел.

– Рядом с тобой я все еще опасен, но расставаться больше не хочу.

– Я примерно так же думала. Даже не примерно, а именно так.

Они сплели хвосты.

– Уходим, – сказал Глубин. – Много чего произошло, столько надо рассказать, но сперва… – Он отстранился от Индиго и поспешил к сундуку. – Хочу узнать, насколько все плохо.

Он протянул ей измеритель душ.

– Индиго, я совершил ужасный поступок. Использовал магию.

Забрав у него прибор, Индиго швырнула его в фонтан.

– Эй! – возмутился Глубин и кинулся было к воде, но Индиго заступила ему дорогу, раскинув крылья.

– Эта штука не знает твоей души. Зато я знаю. Говори, что натворил.

– Зачаровал браслет, чтобы он остановил Мракокрада. И еще вернул тебя из… тебя же… он тебя зачаровал… короче, я тебя вернул.

– О… – Индиго с сомнением осмотрела себя. – Ого, видать, я и правда что-то пропустила.

– Так что, скорее всего, я теперь злой, – дрожащим голосом закончил Глубин. – Два таких заклинания… я уже, наверное, без души. Теперь ты знаешь, и тебе надо уйти.

– ГР-Р-Р-Р! Пользуясь магией, ты не становишься злым, Глубин! Злыми становятся, когда творят зло! Ты что-то злое сотворил?

– Ну… предал друга…

– Суперзлодея.

– Он не… Ну да, он вроде как суперзлодей.

– Дай угадаю: ты сотворил нечто, что не даст ему убить мно-о-о-о-о-ого-много невинных драконов?

– Э-э, да. Как ты узнала?

– Просто знаю его и видела, к чему он идет. Так что прости, но не зачет. Ты не злой.

– Я нарушил клятву, данную Жемчуг…

– Спасая драконов.

– Спасая тебя.

Она покачала головой:

– Не считается.

– Индиго…

– Помолчи, Глубин, и слушай меня. Это наш выбор определяет, злые мы или добрые, то, что мы делаем, как помогаем или вредим миру. Ты делаешь мир лучше одним своим присутствием. А маг ты или нет, неважно.

– Не совсем. Без магии я вовсе не особенный.

– Как ты можешь такое говорить?! Ты художник. Мой друг. Добрый и забавный. Я бы назвала это «особенный».

– Ты предвзята, – сказал Глубин и потерся с ней носом. У него будто разом озарились все светящиеся чешуйки – такой яркий свет он ощущал внутри.

– Я права, – широко улыбнулась Индиго. Какое-то время они так и стояли, улыбаясь друг другу.

– К тому же, – сказала потом она, – ты не дал двум по-настоящему злым драконам разрушить мир. А это очень впечатляет.

– Э-э, ладно, может быть.

– Может быть? – Индиго склонила голову набок.

– Я пока не уверен, что мои чары сработают на Мракокраде. Ясновидица еще только улетела на встречу с ним, и, надеюсь, у нее получится использовать браслет, а если нет – что тоже возможно, – Мракокрад по-настоящему разозлится, и тогда он вернется и… ну, знаешь, все-таки уничтожит мир.

– ЧТО?! Так это еще не закончилось?

– Все происходит прямо сейчас. Поэтому нам и надо убираться отсюда.

– Что же ты сразу не сказал?! Это, знаешь ли, дело первостепенной важности! – Индиго принялась лупить его хвостом. – Я готова! Сперва побег. Слезливые воодушевляющие речи – после!

Глубин отдернулся, удивляясь: и чего ему так смеяться охота? Он быстренько свернул свиток и сунул его назад в футляр. Затем приподнял крышку стола и запустил внутрь лапы.

К нему на плечо взобрался осьминожка и всеми щупальцами помахал Индиго.

– Пузырек! – обрадовалась та. Она схватила питомца и усадила к себе на макушку. – Держись крепче, малыш. Полетим очень быстро.

Пузырек ухватил ее за рога и приник к голове, словно готовясь рулить.