Туи Сазерленд – Мракокрад (страница 21)

– На тебя напал альбатрос? – с сомнением спросила Ясновидица. – С… щупальцами?

– Альбатрос – это брат королевы Лагуны, – объяснил Мракокрад.

– О, – протянула Ясновидица, и ее взгляд затуманился. Мракокрад увидел, как она увязывает все, что ей известно и еще только откроется о племени морских. – О нет…

– Он обезумел, – хрипло прошептал морской. – Напал на нас. Убил… всех. Моего брата, отца. Я сам еле спасся. Плыл и плыл, без остановки…

– Всех убил? – эхом повторила Ясновидица. Ее мысли звучали так громко и были так опутаны горем, что Мракокрад просто не мог не слышать их (ну, или так он говорил себе): «Целое племя? Или только королевскую семью? А как же Глубин? Он тоже мертв, и все теперь не так? – Ясновидица замотала головой, смахивая слезы. – Нет, я по-прежнему вижу потоки времени с ним, значит, он живой. Обязан быть жив».

Мракокрад испытал приступ ревности. Он тоже видел в будущем этого морского: робкого и неуверенного зеленого дракона, печального и одинокого. Возможно, как-нибудь они и станут друзьями, но, если Глубин не выживет, никто не пострадает. Он второстепенный персонаж в их с Ясновидицей великой истории любви. Так чего же она расстраивается? Или Мракокраду стоит волноваться из-за Глуби́на?

– Не знаю, выжил ли кто-то еще. – Морской затравленно посмотрел на Ясновидицу синими глазами. – Альбатрос убил королеву. Я сам видел. Он убил двух небесных, принцессу, короля и моих… – Он не договорил, всхлипнув. – Он все еще убивал их, когда я прыгнул в океан. Не знаю, что на него нашло. Он же был нашим принцем. Мы его любили. И он был предан королеве. Творил для нее прекрасную магию. С какой стати он поступил так?

Ясновидица подняла взгляд на Мракокрада.

– Он был дракомантом, – прошептал Мракокрад, и она кивнула, потому что знала об этом.

– Мне кажется, я понимаю, в чем причина, – тихо ответила она морскому. – Альбатрос часто колдовал для королевы? Совсем не заботился о душе?

Ясновидица взглянула на Мракокрада, как бы говоря: «Вот видишь». Ему это не понравилось.

– Ты что, не слушала? – произнес он, ударив хвостом. – Взгляни на меня, Ясновидица, на такого, какой я сейчас. Я не тот, кого ты видишь в своих видениях. Я осторожен.

Морской выскочил из пруда и ухватил Ясновидицу за лапы.

– А вдруг это козни другого племени? Вдруг Альбатроса околдовали?.. Такое ведь возможно? У ледяных тоже есть магия – так может, они захотели истребить нас? Или же это радужные опоили чем-то Альбатроса? Я слышал, у них в джунглях много разной зелени, которая меняет разум. Логично же? Альбатроса кто-то использовал, он не по своей воле действовал.

Ясновидица отвела его обратно к пруду.

– Мы приведем кого-нибудь тебе на помощь, – пообещала она. – Королева Зоркость выслушает тебя. Она велит о тебе позаботиться. Ты только… подожди тут.

Морской рухнул мордой в лужу. Он глубоко вздохнул, трепеща жабрами, и снова закрыл глаза.

– Как нам доставить послание королеве? – шепотом просила Ясновидица у Мракокрада, обходя лужу по краешку и продвигаясь к выходу из пещеры.

Мракокрад тихонько прорычал:

– Придется довериться отцу. Королева к нему прислушивается, он расскажет ей об этом драконе и о том, что случилось в Морском королевстве.

Ясновидица задержалась у стены, покрытой светящимся мхом, расправив крылья, так что превратилась в силуэт.

– Хорошая ли это мысль? – спросила она. – Королева Зоркость ведь не нападает на морских, воспользовавшись их бедой? – Не дожидаясь ответа, она наморщила лоб, удалившись на сотни, если не тысячи дней в будущее, просматривая все возможные его варианты.

– Первым делом королева отправит к морским посла или шпиона, – принялся рассуждать вслух Мракокрад, будто Ясновидица все же слушала его. – Чтобы выяснить детали. Нападать сейчас бессмысленно. Нам невыгодно захватывать Морское королевство, оно слишком далеко.

Как вообще выживший морской добрался до ночных: через океан, обогнув нижнюю часть континента, и через дождевой лес? Или по материку, вдоль рек?

– К тому же, – добавил Мракокрад, – Зоркость слишком занята войной с ледяными. Новый враг и линия фронта нам и даром не нужны.

Ясновидица посмотрела на него, медленно возвращаясь на землю.

– Я не вижу сражений между ночными и морскими. Думаю, можно без опаски рассказать королеве все.

– О чем и речь.

– А нам надо узнать, что же произошло на самом деле, – сказала Ясновидица. – Чем больше выясним про дракомантию… тем безопаснее для нас, ведь так?

– Я много знаю о дракомантии. Племя ледяных владеет ей дольше прочих. Уж поверь, я это каждый день слышу.

– Тогда отчего ты не боишься? – спросила Ясновидица. – Разве не магия свела Альбатроса с ума? Не потому ли он убил всех? Ты разве не боишься, что… что…

– Что однажды и сам стану таким? Нет, Ясновидица, я не боюсь, что меня постигнет та же участь. Если какого дракоманта и стоит опасаться, так это моего отца.

«Не мог ли Арктик спятить, как Альбатрос? Эти гнилые пятна у него в душе – они ведь от использования магии?» Всей истории Мракокрад не знал, но ему точно было известно, что Арктик прибегал к магии, чтобы вместе с Лютой бежать из Ледяного королевства. Но как часто? И как сильны были его чары?

«Какую часть души отдал отец?»

В их племени опасен был не Мракокрад. Опасаться точно стоило Арктика.

Как же убедить в этом Ясновидицу? Надо найти способ заставить ее поверить, чтобы она перестала бояться того, кем Мракокрад однажды станет. Пусть видит, что он не такой, как остальные дракоманты… не похож на отца.

В голове раздался звоночек. Нечто вроде сигнала о закрытии школьной библиотеки.

Мракокрад – другой. Он умнее. И докажет это. Он уже придумал, как быть.

Глава 11

Глубин

В Морском королевстве царило потрясение.

Королева Лагуна и ее супруг Горбач погибли, а вместе с ними их дочь Всплеск. Поток пропал без вести – как и многие из тех, кто прыгнул, спасаясь, в океан, – однако его брату Гребешку и отцу, дядюшке Глуби́на Угрю, так не повезло. Когда все бежали, одна из музыкантш дала Альбатросу отпор, но и она погибла. Надо будет потом узнать, как ее звали.

Погибли и родители Глуби́на. Манта вслед за Рифом бросилась в сады догонять Альбатроса, моля пощадить Глуби́на, но дед убил их. Воскресить мать с отцом уже не получилось бы.

Однако, пока они с Индиго созерцали следы побоища на разгромленной террасе, из-под перевернутого дивана выползла дракониха.

Это была Жемчуг: в крови от тысячи порезов, но живая.

– Это я о стекло от аквариума поранилась, – объяснила она дрожащим голосом. Ее исцарапанные крылья свисали под странным углом. – Вымазалась в крови и прикинулась мертвой. Альбатрос совсем рядом прошел.

Надо же, в пять лет и уже королева. Кроме Жемчуг, на трон претендовать могла разве что спятившая тетка Сапфира.

Тогда как принцесса Закат погибла, Орел чудесным образом выжил. Выжил, чтобы гневно напомнить всем, как опасны дракоманты. Выжил, чтобы пригрозить местью, войной и полным истреблением морских. А еще он выжил, чтобы передать своей королеве послание: морские немедленно оставят прибрежные деревни на спорной территории.

Королева Жемчуг заверила, что ее племя больше не покусится на земли небесных – в обмен на то, что морским простят убийство Закат. Еще она обязалась следующие пять лет платить дань самоцветами и дарами моря – в обмен на то, что резню сохранят в тайне. Не хватало еще, чтобы какое-то из соседних племен прознало о беде и слабости морских.

В первый же день правления Жемчуг объявила дракомантию в Морском королевстве незаконной.

Стоявший подле нее Глубин, когда подписывался под посланием, наверное, единственный заметил, какой у сестры до сих пор корявый почерк.

Наконец посланник отбыл, и Жемчуг отослала прочь всех, кроме Глуби́на.

– Как ты его убил? – спросила она.

– Это Индиго. Она пронзила деда копьем. Спасла меня. То есть нас. – Он отвернулся. – Хоть и не всех.

Надо будет потом договориться с Индиго, подумал Глубин, пусть подтвердит легенду. Ради него она солжет, даже не понимая зачем.

Глубин не хотел, чтобы правду узнали. Не то сочтут героем. Ну какой из него герой? Ничего выдающегося не совершил.

– Я знаю, что в указе говорится обо мне, – сказал он. – Не волнуйся. Я не такой, как дед.

– Это ты сейчас так думаешь, – печально сказала Жемчуг. – А вот небесные, похоже, правы в том, как надо поступать с дракомантами.

Глуби́на до самых костей пробрал озноб. Неужто он пережил резню, только чтобы его казнила родная сестра?

– Как мне тебе доверять, Глубин? Глядя на тебя, я вижу все, что натворил Альбатрос. Как ты одолеешь искушение? Что тебя сдержит? Что вообще сдержит тебя?

– Я сам, – склонил он голову. – И душа, что еще есть, которую я хочу сохранить. Королева Жемчуг из племени морских драконов, я клянусь жизнью и скрепляю обещание кровью: ни разу больше до конца своих дней я не воспользуюсь магией.

Сняв со стены меч, он надрезал ладонь крест-накрест. Острую боль терпеть оказалось легче, чем пустоту внутри. Глубин взглянул на порезы Жемчуг, и ему захотелось оставить на себе такие же.

– Хорошо, – ответила сестра. – Клятва принята. Однако остается еще кое-что.

– Говори.

– Запрещаю тебе обзаводиться потомством. Дракомантия в твоих жилах может передаться по наследству. Но умрет с тобой, если у тебя не будет драконят, и тогда в Пиррии станет спокойнее.