Тудасюдакл – Выход из-под удара, или Новый путь (страница 1)

Тудасюдакл

Выход из-под удара, или Новый путь

На новой почве

В нашей реальности в конце 13 столетия отряды Делийского султаната завоевали провинцию Гуджарат. В одном из бесчисленных ответвлений это тоже произошло, но там случилось и другое событие, положившее начало гораздо более глубоким историческим переменам. А именно, перед самым вторжением несколько парсских селений на территории Гуджарата «пропали неведомо куда», как думали поначалу. Но они не исчезли бесследно, а – переместились в Новый Свет. А точнее – в район залива Гуаякиль на севере нынешней Перу.

Пересадка

Всё произошло очень резко, ночью. Поэтому никто ничего не сумел заметить. Разве что немногочисленные сторожа и другие люди, которые в тёмное время суток бодрствовали. Однако и они услышали только слабый, неопределённый звук, да заметили, что немного вздрогнула земля, как при небольшом землетрясении. Никто не мог предположить, что на самом деле произошло. Только утром, с восходом солнца, жители зороастрийских селений обнаружили случившуюся перемену. Вокруг природа была совсем не та, что прежде. Пальмы – но не такие, как привычно, а с гораздо более широкими листьями. Да и вообще… что-то явно не то, даже воздух пах не так, как положено.

Служители спешно проверили огонь в святилищах. Он горел ровно, устойчиво, не колыхался и не чадил. Значит, всё в полном порядке. Значит, Ахурамазда не оставил нас – так думали «невольные переселенцы». Хотя многие из них, даже несмотря на спокойствие и размеренность обстановки, оставались изрядно напряжены. Что же произойдёт дальше, и какие ещё козни выстроит Ахриман, чтобы навредить верным и сбить их со своего пути?

Очень сильное удивление вызывали листья деревьев – даже у пальм они зачастую были мелкие, колючие, как будто пропитавшиеся воском. Практически ничего знакомого хотя бы отдалённо не видно. Глазу не удавалось отыскать ни баньянов с их висячими корнями, ни кислых стручков тамаринда, ни даже кокосов.

Однако в то же самое время были и положительные новости. Тоже вызвавшие оторопь поначалу. Казалось бы, негостеприимная, неуютная земля. Однако просо, вопреки ожиданиям, бодро пошло в рост. Также стало понятно, что на столе точно будут сорго, лук и чеснок. Кто-то из мобедов даже заявил: «наверное, так, за счёт огненности плодов, сдерживается зловредная влага этой дикой страны».

Коровы чувствовали себя немногим лучше, чем бананы. Им не хватало то воды, то травы. А вот с буйволами… вышло откровенно плохо. Лишь та небольшая часть стад, которую по каким-то прихотям отогнали к подножиям далёких гор, была в приличном состоянии, остальные вымирали. Крестьяне были на грани бешенства: «ну и что теперь, как то же самое просо и сорго возить? На козах или на курах, что ли?». Поистине счастливы оказались только те, у кого были глубоко неприхотливые ослы…

Подсказку разумно было бы искать у местных жителей. Однако сделать это оказалось невозможно. Население «страшной страны» вымазывалось густой красной глиной, словно на манер крови, украшало свои головыперьями, носило непонятные диадемы… но ни слова не понимало ни на одном из языков, известных парсам. Поначалу «гости» обрадовались, увидев характерный для хозяев огненный обряд, но потом пришли к выводу, что это гнусная пародия на священное, придуманная Ахриманом. После нормальных обрядов кашлять не начинаешь… Оттого всё чаще раздавались не только среди мобедов, но и среди обычных жителей нескольких поселений, заброшенных невесть куда, возгласы… «да это же натуральные дэвы».

Естественным для людей традиционной культуры стало предложение построить новый крупный храм, чтобы защититься от зла надёжнее. Но и тут не всё ладно происходило. Подавляющее большинство деревьев ни на что не годилось. Только пальмы более-менее подходили, но и они – лишь для коротких столбов могли использоваться. А вот с камнем вышло иначе. Всё-таки рядом имелись одни из самых мощных гор в мире. И мобеды, посовещавшись, пришли к выводу:

– Вот это просто замечательно. Значит, сможем спокойно обосноваться тут на века.

Вскоре уже начали раскалывать песчаник и жечь известняк на известь. Работа шло бодро и энергично, все понимали, насколько важна сейчас опора.

Но тут подоспел новый сюрприз. Солнце восходило то на севере, то на юге, то на востоке… И как ориентировать те же алтари, было решительно непонятно. Луна – регулярно появлялась среди дня. «Наверное, и она тут заблудилась точно так же, как и мы». Вдобавок, пропала Полярная звезда.

В лесах то и дело встречались большие и очень яркие птицы, многие из которых оказались способны подражать человеческой речи. И это было сочтено явным признаком сотворённости Ахриманом. Как гигантские стервятники, так и крохотные, меньше иной фаланги пальца, птицы, тоже оказались приписаны авторству злого духа.

Чудеса природы

На земле, впрочем, было не лучше. Муравьи, целыми армиями буквально рвущие в клочья листву (вместо привычных и понятных дырок!) вызвали отвращение. А вот крупные скорпионы и пауки спровоцировали волну настоящего гнева. Сверчки в этой удивительной, пугающей местности, не пели, а оглушительно шумели. А ещё – огромные бабочки, ядовитые змеи… Кто-то заметил даже: «тут очень много похожего на знакомое, но гораздо крупнее».

Вышедшие на берег моря оказались неприятно удивлены холодной и мутно-зеленоватой водой. Казалось, в ней есть примесь болотной, но запах тины всё же отсутствовал. А вот огромное количество рыб стало настоящим вызовом – с одной стороны, можно прокормиться, с другой, традиция не велит. К тому же масса дельфинов и китов сновала у самого берега постоянно. Это было воспринято как доброе знамение Ахурамазды.

Понаблюдав, парсы заметили, что приливы тут намного меньше, чем в Гуджарате. «Море сонное!» говорили одни. «Нет, оно очень даже бодрое, просто вся его сила почти на животных уходит!» возражали другие.

Однажды ночью в паре селений видели едва мелькнувшую тень. Пумы тогда решили напасть на стада, словно синхронно. И отбиться от них не было возможности… такую атаку вообще никто не предвидел. Даже собаки, в том числе и самые бесстрашные, только беспомощно дрожали, не рискнув высунуться и остановить хищника. Когда же узнали о существовании ягуаров, то начали всю ночь везде, насколько возможно, поддерживать огни.

Встречи с местными жителями вскоре стали реже. Это удивило и озадачило. Сначала думали, что их испугались, потом решили, что готовится серьёзное нападение, и даже начали сами настраиваться на отпор. Однако спустя месяц после Перемещения парсы обнаружили, что население земли, куда они угодили, охвачено мором. Самые обычные для Гуджарата и окрестностей заболевания, которые там уже почти никто не считал грозной опасностью, тут косили людей пачками. Между общинами начало сгущаться напряжение. Но именно эта высочайшая смертность и привела в итоге, как ни парадоксально, к их сближению. Мобеды заключили: «те, кто так легко умирают, всё-таки не могут быть дэвами или другими необычными существами». Ведь духи – не болеют, и вообще бессмертны.

Близкие контакты всех родов

Страдали ли сами «переброшенные» от местных инфекций? Разумеется, да. Но для них это было куда как менее критично. Да, обрушивались самые разные лихорадки – по большей части мучительные, но лишь изредка смертельные. Постепенно обратили внимание, что страдания пусть затяжные, но почти всегда заканчиваются выздоровлением. Натыкаясь же на каждое новое поселение местных, которое было опустошено привнесёнными болезнями, парсы начинали ощущать себя так, словно их самих тыкают раскалёнными добела иголками.

Особенно часто заболевали те бывшие гуджаратцы, которые поднимались высоко в горы. Заболевшие же – умирали там практически в половине случаев, несмотря на все попытки помочь им. При этом отказаться от походов в высокогорье было невозможно тоже. Именно там, на склонах, где туман, наконец, вытеснялся ярким солнечным светом, буйволы чувствовали себя нормально.

Тягостные вопросы задавала община себе: «если то, что может нас спасти – наш скот – выживает только только там, где нас подстерегают хвори, что же тогда предпочесть?». И ни у кого не находилось ответа…

Кое-кто пробовал искать лечебные растения – но почти ничего не находил. Попытки использовать всякие травы наугад, без малейшего понимания их эффекта, вызвали только больше проблем. Некоторые из больных, кто мог бы выздороветь, в итоге получили сильные отравления. Они корчились в муках, страдая вдвойне и втройне, и что с этим делать, было решительно непонятно. Кое-кто попробовал было получить помощь от местных. Но языки друг друга знали они ещё слишком слабо, чтобы можно было объяснить столь сложные вещи: как траву искать, как собирать, на какие части делить, готовить ли из неё отвар или давать жевать в чистом виде. Ошибок стало только больше, и каждая из них уносила всё новые жизни, подрывая доверие, придавливая надежду.

И вместе с тем, было совершенно понятно – никуда от «аборигенов» не деться. Хотя те и были «Глухими к свету», то есть не знающими и не признающими принципов, исходящих от Ахурамазды, но всё же – не истреблять же население целой земли только потому, что оно выглядит непохоже на тебя и поступает как-то не совсем так… «Если бы Ахурамазда желал их уничтожить, – провозгласил один из мобедов, – он не дал бы им сердец человеческих». Другой на свой лад вторил ему – «для чего создателю всего сущего понадобилось бы столь причудливое творение, если бы у него не было своей цели, неведомой нам…». Главное же – всё меньше видели в этих людях «заражённых Друкой тварей».