Цзюлу Фэйсян – Синий шепот. Книга 2 (страница 69)

– Что с ним?

– Он обратился…

Цзи Юньхэ тщательно готовилась, перед тем как произнести это вслух, но, когда нужные слова сорвались с языка, в горле застрял комок, а тело содрогнулось от приступа колющей боли. Девушка закрыла глаза, взяла себя в руки и посмотрела Кунмину в лицо.

– Он обратился в лед.

Взгляд монаха на миг опустел.

– Почему так быстро…

Цзи Юньхэ к этому времени немного успокоилась:

– Нужно продолжить работу над барьером. Для этого я должна быть там. Прошу тебя позаботиться о… о погребении.

Кунмин не отвечал, и Цзи Юньхэ продолжила:

– Холод, сковавший Чан И, опасен. Когда его тело будут переносить, предупреди людей, чтобы соблюдали осторожность. Мне пора возвращаться на границу.

Она развернулась, чтобы уйти, но монах внезапно окликнул ее:

– Это все, что ты хочешь сказать или сделать?

Девушка замедлила шаг и остановилась.

– Что еще, по-твоему, мне следует сказать или сделать?

– У тебя холодное сердце. Это многое объясняет, – помолчав, ответил Кунмин.

Едва приоткрыв губы, Цзи Юньхэ снова сомкнула их. Она вышла из дворца, оседлала ветер и отправилась к южной границе. Правда ли, что у нее холодное сердце? Возможно. Когда Чан И обратился в лед, она не пыталась лишить себя жизни, не рыдала, не заламывала рук и не сходила с ума от отчаяния. Вместо этого Цзи Юньхэ спокойно уложила на кровать окоченевшее тело, покинула опочивальню и распорядилась о погребении. Теперь же она мчалась верхом на ветре, чтобы продолжить свою миссию. Все это произошло уже на следующий день после свадьбы. Вероятно, у нее действительно холодное сердце. Иначе почему она не дает волю чувствам и не оплакивает Чан И? Напротив, молодая жена тихо смирилась с тем, что тритон навсегда опустил веки и отошел в иной мир. Она готовилась продолжить путь в одиночестве.

Когда Цзи Юньхэ примчалась к заставе, ее помощники уже все подготовили к работе. Никто не спросил, почему она снова опоздала. Ее встречали восторженные улыбки и радостные взгляды.

Девушка, которая накануне помогала Цзи Юньхэ прихорошиться, подошла и с очаровательным любопытством поинтересовалась:

– Как прошло торжество? Мы видели небесные фонарики, которые кружили над плоскогорьем.

Цзи Юньхэ посмотрела на милую улыбку девушки, обуздала эмоции и улыбнулась в ответ:

– Да, фонарики были красивые.

Она не упомянула о том, что произошло поутру, не сказала ни слова о боли, не вспомнила о слезах.

– Ночь выдалась просто прекрасной.

Ведь вчера Цзи Юньхэ вернулась в город, вручила Чан И свадебные одежды, взяла его за руку, прошла с ним по красной ковровой дорожке, оглянулась и увидела небесные фонарики, а потом уснула под колыбельную тритона. Все эти события сделали прошлую ночь воистину волшебной…

Услышав ответ Цзи Юньхэ, девушка расплылась в счастливой улыбке и заторопилась передать хорошую новость другим. Цзи Юньхэ же вернулась к работе над барьером. Из-за опоздания она закончила трудиться, когда солнце почти опустилось за горизонт.

Любуясь вечерней зарей, Цзи Юньхэ ощутила внутри пустоту. Приближение ночи повергло ее в замешательство. Она походила на перелетную птицу, которая заблудилась и не знала, куда лететь дальше.

Покорители демонов, которые трудились над барьером, отправились в походный лагерь, чтобы провести еще одну ночь на границе, а Цзи Юньхэ оцепенело следила за тем, как гасли лучи заходящего солнца, и не двигалась.

Когда солнце скрылось за горизонтом, внезапно кто-то дернул ее за плечо. Девушка обернулась и увидела перед собой запыхавшуюся Сюэ Саньюэ.

– Я так долго искала тебя! Что ты до сих пор здесь делаешь? – выпалила та. – Возвращайся назад, тритона можно спасти, только для этого нужна твоя помощь.

Сюэ Саньюэ потащила подругу за собой. Лишь сделав несколько шагов, Цзи Юньхэ осознала услышанное и сразу заторопилась вдогонку. Они оседлали ветер и помчались на плоскогорье.

– Чан И можно спасти? Но как? – спросила Цзи Юньхэ, пролетая над землями севера.

– Кунмин готовил тритона к погребению и не смог пробиться сквозь лед, чтобы достать тело, поэтому позвал на помощь Линь Хаоцина. А Линь Хаоцин сказал, что, пока искал рецепт снадобья, которое обращает людей в демонов, он изучил свойства заморских диковинных трав. Одна из них избавляет от последствий злоупотребления магией и может рассеять лишний холод в теле тритона.

Сюэ Саньюэ говорила очень быстро, но Цзи Юньхэ расслышала каждое слово. Она озабоченно нахмурилась:

– Если для спасения Чан И нужна заморская трава, я полечу за ней прямо сейчас. Зачем мне возвращаться в город?

– Трава у нас есть. – Сюэ Саньюэ повернула голову и бросила быстрый взгляд на Юньхэ. – Это змеехвост в теле Ли Шу.

Цзи Юньхэ от удивления замедлилась. Словно проникнув в мысли подруги, Сюэ Саньюэ взяла ее за руку и заставила снова ускориться.

– Линь Хаоцин создал печать, чтобы сила змеехвоста проникла в тело Чан И, но лед на нем нарастает слишком быстро. Если ты растопишь лед, Линь Хаоцин приложит корень травы к телу Чан И и он очнется.

Цзи Юньхэ несказанно обрадовалась и вдруг осеклась:

– Тогда как быть с Ли Шу?

– Ли Шу давно умер, – бесстрастно ответила Сюэ Саньюэ.

Солнце уже закатилось, на небе лишь переливались его розоватые отблески. Цзи Юньхэ и Сюэ Саньюэ летели, купаясь в догорающих золотистых лучах, однако настроение Цзи Юньхэ было вовсе не радужным. Узнав, что Чан И еще можно спасти, она загорелась новой надеждой на счастье, но вместе с тем поняла, какую цену за это счастье заплатит подруга. Дороже тритона для Юньхэ не было никого, Сюэ Саньюэ испытывала к Ли Шу те же чувства.

– Не смотри на меня так, – бросила Сюэ Саньюэ, уставившись прямо перед собой. – От Ли Шу остались только воспоминания, а жизнь тритона еще можно спасти.

Она оглянулась на Цзи Юньхэ и добавила:

– Возможно, так мы спасем целых две жизни.

– Кунмин сказал, что у меня холодное сердце, а ты говоришь, я не смогу жить без Чан И, – горько усмехнулась Цзи Юньхэ.

– Монах не знает тебя. Зато мы с тобой дружим уже много лет, Юньхэ, и я понимаю, что ты до последнего вздоха будешь скрывать, как тебе тяжело.

Цзи Юньхэ закрыла глаза. Когда подруга заговорила о том, что скрывает Юньхэ под маской спокойствия, ее подавленные чувства едва не просочились наружу. Уголки рта задрожали, а в горле на миг пересохло.

– Спасибо тебе… – только и смогла выговорить она.

На своем коротком веку Цзи Юньхэ испытала немало невзгод, падений и взлетов. Она выказывала все меньше чувств, однако, по мере того как множился накопленный опыт, скрытые в сердце переживания обретали остроту, становились сложнее и многограннее. Сладость благоухала медом, а горечь обжигала язык. Чем ярче полыхали в груди тайные чувства, тем труднее становилось их забыть.

– Нам с тобой необязательно благодарить друг друга.

Вот что значит лучшая подруга навеки… Дальнейший путь до плоскогорья девушки проделали молча и стремительно.

К тому времени, как Цзи Юньхэ и Сюэ Саньюэ вошли в боковой зал, стылый воздух в опочивальне сгустился, пол покрылся льдом, а инистый пух припорошил соседние комнаты, словно в мир возвращалась зима.

Поджидавший в дверях Кунмин нахмурился:

– Поторопитесь.

Цзи Юньхэ ускорила шаг. Линь Хаоцин сидел на краю кровати подле тритона, рядом с ними стоял Ли Шу. Яркий луч света тянулся от сердца Ли Шу к груди Чан И, но не мог пробиться из-за толстого ледяного панциря, сковавшего тело владыки севера. Глаза Линь Хаоцина были плотно закрыты, на лбу выступил холодный пот. Правитель долины не двигался, а вокруг него сияла и переливалась магическая печать.

– Растопи лед на груди тритона, – велела Сюэ Саньюэ. – Только твой черный лисий огонь способен на это.

Цзи Юньхэ опустилась на колени рядом с Чан И, положила руку ему на сердце и посмотрела на застывшее лицо. Затем закрыла глаза, и за ее спиной взметнулись девять хвостов. Лисье пламя тотчас обогрело комнату.

Сюэ Саньюэ впервые увидела лисьи хвосты. Она даже представить себе не могла, что довелось пережить Цзи Юньхэ, чтобы достичь такого могущества… Но подруга не нуждалась в сочувствии. На самом деле она была как никогда благодарна судьбе за то, что прошла через все испытания и обрела силу вернуть Чан И к жизни.

Черное пламя в руке Цзи Юньхэ разгоралось, отчего ледяная корка становилась все тоньше. Ладонь девушки медленно приближалась к груди тритона, и яркий луч света по воле Линь Хаоцина следовал за рукой Цзи Юньхэ. Чем дальше продвигался луч, тем бледнее становился Ли Шу. Сквозь его тонкую кожу начинали поглядывать сплетения травянистой лианы. Он не был ни человеком, ни демоном. Он лишь растение, которое опутало своими ветвями памятную вещь, некогда принадлежавшую демону-коту.

Когда Линь Хаоцин извлек энергию змеехвоста из тела Ли Шу, тот превратился в безжизненный остов из засохших лиан. Сюэ Саньюэ спокойно наблюдала за тем, как тает лед под рукой Цзи Юньхэ, и ни о чем не тревожилась. Но едва она перевела взгляд на Ли Шу и увидела вместо любимого лица сплетение мертвых лиан, ее глаза потемнели. В центре травянистого клубка краснела нефритовая подвеска, которую носил демон-кот. Незадолго до кровавой жертвы он отдал ее Сюэ Саньюэ, как будто предчувствуя скорую смерть…

В свое время Сюэ Саньюэ дала змеехвосту оплести нефритовую подвеску и принять облик Ли Шу. Поначалу она думала, что всегда сможет отличить фальшивку от подлинного возлюбленного, но чем больше времени проводила в обществе молчаливого спутника, тем труднее ей становилось отличить копию от оригинала… Порой даже казалось, что перед ней настоящий Ли Шу, который просто не может говорить.