Цзюлу Фэйсян – Синий шепот. Книга 2 (страница 64)

– Скоро рассвет, – заметила она с притворной беспечностью. – Рядом с тобой, большехвостая рыба, время летит слишком быстро.

Цзи Юньхэ ни о чем не расспрашивала. Чан И опустил глаза, его длинные ресницы затрепетали, как крылья бабочки. Не говоря ни слова, он протянул руку и нежно обнял Цзи Юньхэ. Черное лисье пламя беззвучно горело при свете луны. Девушка и тритон молча прильнули друг к другу, никто не пытался нарушить мирный покой тишины.

Тем временем луна скрылась за горизонтом, небосклон озарили лучи восходящего солнца. Золотистый свет рассеял очарование сказочной ночи, проник во все потайные уголки и заставил вернуться к действительности.

Чан И отпустил Цзи Юньхэ, и та поправила на его висках серебристые волосы. Накрутив на палец шелковистую прядь, словно это была последняя нить, которая связывала ее с тритоном, девушка глубоко вздохнула:

– Тебе пора возвращаться на плоскогорье.

С этими словами она отпустила светлые волосы. Чан И кивнул и поднялся на ноги.

– Мы обсудим с Кунмином и остальными, что делать с беженцами. В самое ближайшее время придумаем подробный план действий. На дорогах небезопасно, поэтому береги себя.

Тритон окликнул Цюй Сяосина, но Цзи Юньхэ вдруг позвала:

– Чан И!

Тот обернулся, тряхнув серебристыми волосами, в которых отразилось новорожденное солнце. В этот миг тритон напоминал прекрасного небожителя, сошедшего в бренный мир. Цзи Юньхэ залюбовалась чудесной картиной и с улыбкой произнесла:

– Когда с делами будет покончено, давай поженимся.

Синие глаза слегка расширились. Топот Цюй Сяосина, спешившего на зов Чан И, немедленно стих. Смущенный взгляд юноши заметался между девушкой и тритоном. Прохладный весенний ветер подул Цзи Юньхэ в спину и донес до тритона частицу ее тепла. Казалось, этого достаточно, чтобы разогреть застывшую кровь Чан И.

– Я… – хрипло проговорил тритон. – Я пока не могу жениться на тебе.

Он опустил веки, прикрыв глаза веером ресниц. Глубокая тень омрачила его лицо. Никто не ожидал услышать подобный ответ. Вглядываясь в лицо Цзи Юньхэ, Цюй Сяосин нервно прикусил большой палец, однако девушка и виду не подала, что отказ ее огорчил.

– На мне твоя метка. По законам подводного народа ты уже дал согласие взять меня в жены.

Цюй Сяосин посмотрел на Чан И, который выглядел так, будто отвергли его. Тритон хмуро уставился в землю и надолго задумался.

– По законам человеческого мира это не считается.

– Я не человек.

– И не русалка.

– Зато ты тритон и обязан соблюдать законы своего народа.

Цзи Юньхэ отвечала почти не раздумывая, тритон же хмурился все больше. Он подолгу размышлял, тщательно взвешивая каждое слово, похоже не зная, как переспорить ее. Тем временем солнце взбиралось выше и выше. Даже Цюй Сяосин проникся сочувствием к Чан И. Парень слишком хорошо знал, что в словесных баталиях мало кто в мире способен одолеть Цзи Юньхэ. Девушка быстро соображала и не лезла за словом в карман. Перепалка с простодушным тритоном была для нее сущим пустяком.

– Я все равно не могу взять тебя замуж, – отрезал Чан И, не вдаваясь в причины.

Прямой отказ прозвучал грубо, зато сразу отмел все возможные возражения. Честный ответ обезоружил Цзи Юньхэ, лишив ее возможности пустить в ход свое красноречие. Победа досталась тритону.

На самом деле все трое прекрасно понимали причины отказа. Тритон не знал, как долго протянет, и не хотел, чтобы Цзи Юньхэ тратила на него время. Просто не посмел озвучить свои мысли, а остальные предпочли промолчать.

Цзи Юньхэ не отрываясь смотрела на тритона. Под ее пристальным взглядом Чан И опустил глаза, как провинившийся ребенок. Он все ждал, когда Цзи Юньхэ задаст неудобный вопрос, и не догадывался, что его растерянное молчание камнем ложится на ее сердце.

– Тогда повторю свою просьбу попозже, – пожала плечами Цзи Юньхэ. – Если снова откажешь, предложу в третий раз. Рано или поздно ты согласишься.

Чан И вздрогнул и вскинул глаза, однако Цзи Юньхэ уже развернулась и помахала рукой.

– Сегодня я занята. Спешу на вторую заставу, чтобы возвести там магический барьер.

Утреннее солнце затопило землю лучистым светом и позолотило силуэт Цзи Юньхэ.

– Почтенный владыка! – заговорил Цюй Сяосин, дождавшись, пока тень девушки не исчезнет из виду. – Пора назад?

– Я почти согласился. Почти…

Синие глаза Чан И растерянно смотрели девушке вслед. Тритон опустил голову и взглянул на кончики пальцев. Их припорошило инеем и сковало ледяной коркой. Чан И сжал пальцы в кулак, лед треснул и превратился в осколки, которые осыпались на землю хрустальным дождем.

– Пора назад, – распорядился он.

– Десять дней, – заявил Кунмин, убирая серебряные иглы в мешочек.

Чан И знал, о чем идет речь. Спустя десять дней его тело промерзнет насквозь. Узнав отпущенный ему срок, тритон подавил посторонние мысли, успевшие зародиться в его голове на обратном пути. Вступление в брак – значимое событие как для людей, так и для демонов. Если бы не вмешательство внешних сил, тритону уже следовало бы готовиться к свадьбе, ведь Цзи Юньхэ носила на себе его метку и Чан И поцеловал ее… Воспоминания о нежных прикосновениях, которыми судьба позволила им обменяться, вспыхнули с новой силой, и холодное тело Чан И на мгновение заполыхало.

Кунмин внимательно взглянул на своего пациента. В последнее время настроение монаха было подавленным, поэтому, вопреки обыкновению, он не усмехнулся и просто спросил:

– О чем ты подумал?

– О Цзи Юньхэ, – ответил тритон не размышляя.

– Значит, думай о ней почаще. Это полезно для твоего здоровья. У тебя только что порозовело лицо.

Чан И откашлялся, справился с волнением и признался:

– Сегодня… Юньхэ предложила мне взять ее замуж.

– Прямо сейчас? – уточнил Кунмин после короткой паузы.

– Когда с делами будет покончено. Так она сказала.

– Ты не можешь ждать, так что поторопитесь, – посоветовал Кунмин, собрал вещи и направился к выходу. – Работу над барьером нельзя останавливать, но Цзи Юньхэ может выкроить полдня, чтобы вернуться на плоскогорье. Используйте шанс, снимите груз с души.

Монах запнулся и продолжил:

– Если упустите эту возможность, она может оказаться последней.

Произнося эти слова, Кунмин, похоже, думал о чем-то своем. Чан И не умел утешать и догадывался, что советник не нуждается в утешении, поэтому молча протянул ему чашку чая. Кунмин взмахнул рукой, отказываясь от угощения, и смерил Чан И пристальным взглядом.

– Разве ты не хочешь жениться?

– Я не хочу, чтобы она тратила на меня время.

– Вы оба и так потратили много лет впустую. Не думаю, что тебе стоит продолжать в том же духе. Если бы Цзи Юньхэ умирала, ты бы взял ее в жены? Потратил бы на нее время?

Чан И замер, словно на него снизошло озарение. Он собирался что-то сказать, но Кунмин уже успел открыть дверь. Увидев на пороге Цзи Юньхэ, тритон растерялся.

– Я знала, что на тебя можно положиться, – сказала девушка, похлопав монаха по плечу. – Если у тебя возникнут трудности с Ло Цзиньсан, замолвлю за тебя словечко.

– Я старался не ради тебя.

С этими словами Кунмин вышел и притворил за собою дверь. Цзи Юньхэ с улыбкой посмотрела на закрытую дверь и обернулась к Чан И. Неверное пламя свечи озаряло ее лицо. С ее губ не сходила спокойная улыбка человека, многое повидавшего на своем веку.

– Я уже стояла на пороге смерти, большехвостая рыба, поэтому знаю, о чем сожалеют в последний момент. Не вини меня за мою маленькую хитрость. Просто незачем топтаться вокруг да около. Я хочу, чтобы ты женился на мне прямо сейчас. Не ради имени, а ради статуса. Сейчас этот статус для меня неважен, потому что прежде всего мне важен ты, Чан И. – Цзи Юньхэ на миг запнулась. – Но если тебя не станет, этот статус будет напоминать о тебе.

Даже снова лишившись памяти, она не забудет его благодаря фамильному знаку. Без тритона имя и статус послужат ей утешением. Чан И навеки оставит след в ее жизни – именно этого желала Цзи Юньхэ.

– Это не трата времени, – закончила она, – а стремление к совершенству.

53. Через три дня

У Чан И не осталось причин для отказа. Он кивнул, однако не успел ничего сказать: Цзи Юньхэ сделала два шага вперед и крепко обняла его. Прижавшись к прохладной груди тритона, она закрыла глаза.

– Спасибо тебе, большехвостая рыба…

Ее голос был нежен, словно весенний ветер, и чист, как вешние воды. Казалось, он мог оживить мертвую тишину одиноких гор и уединенных рек.

– …Спасибо тебе за то, что дополняешь меня.

Чан И смущенно смотрел на Цзи Юньхэ, которая сжимала его в объятиях. Ее тело полыхало огнем, и только этот огонь был способен согреть холодное тело тритона. Льдисто-синие глаза мягко закрылись, Чан И поднял руку и нежно обнял Цзи Юньхэ, так ничего и не сказав.

Когда его поймала принцесса Шуньдэ, она всеми силами пыталась заставить его говорить. Она била и унижала его, прибегала к угрозам и посулам, но, как ни старалась, не смогла выдавить из пленника ни единого звука. Он не потерял дар речи и понимал человеческий язык, просто предпочел держать рот на замке.

Теперь Чан И молчал по совершенно иной причине: он слишком многое хотел сказать Цзи Юньхэ. В его груди скопились тысячи слов, которые стремились вырваться наружу. Ему не терпелось поведать о своем настроении, выразить безграничную радость, открыть потаенные мысли, признаться в нескромных желаниях, покаяться в нерешительности, посетовать на безысходность.