Цзюлу Фэйсян – Синий шепот. Книга 1 (страница 58)
От странного зрелища девушка впала в оцепенение, даже острая боль не могла заставить ее очнуться. Цзи Юньхэ почти шесть лет не видела солнца. Охваченная необъяснимой надеждой, она потянулась к свету, словно хотела содрать с себя всю плоть, выжечь болью въевшийся в кожу дух темницы и помочь душе возродиться…
Она даже немного сдвинулась в сторону солнца, чтобы подставить все тело под золотистые лучи, но тут ее резко схватили за руку и затащили под защиту тени, которую отбрасывала широкая спина Чан И. Тень тритона накрыла Цзи Юньхэ целиком. Синие глаза сияли кристальной чистотой, как будто сквозь них пробивался слабый отблеск морских глубин. Взяв Цзи Юньхэ за подбородок, Чан И заставил девушку поднять глаза. Правила приличий его больше не беспокоили.
– Что ты делаешь? – В суровом голосе прозвучала ярость. – Хочешь себя убить?
Цзи Юньхэ смотрела на Чан И и не могла понять причин его гнева. Она не стала выдергивать руку. Уголки ее губ тронула едва заметная улыбка.
– Почему ты злишься? – Девичий голос был слаб, но звучал ясно и отчетливо. – Ты хочешь отомстить. Ты возненавидел меня за тот удар мечом, верно? Если я сама ищу смерти, тебе стоило бы радоваться. Так почему же ты злишься?
Чан И молчал, глядя в ее томные глаза и слушая рассеянный голос. Он понял, что Цзи Юньхэ безразлична собственная судьба. Рука Чан И соскользнула с подбородка и сдавила Цзи Юньхэ горло. Тритон склонился к ее уху и спокойно сказал:
– Раньше твоя жизнь принадлежала долине, потом – Наставнику государства, а теперь она принадлежит мне. Ты умрешь тогда, когда я захочу.
Цзи Юньхэ рассмеялась:
– Чан И, ты превратился в настоящего деспота. Однако… это тоже неплохо.
Вряд ли кто‐нибудь теперь посмеет обидеть тритона.
Подняв руку и упершись ладонью в грудь Чан И, Цзи Юньхэ оттолкнула его от себя:
– Но я все же должна тебя поправить. Моя жизнь принадлежит мне. Так было раньше, и так будет впредь. Что бы ты ни говорил.
– Можешь так думать, – ответил Чан И. – Но я не дам тебе права выбора.
С этими словами тритон взмахнул рукой, и Цзи Юньхэ моментально окутал широкий черный плащ, который полностью скрыл ее от солнца так, что снаружи виднелись только глаза. Чан И наложил заклятие на застежку воротника, чтобы девушка не могла сбросить с себя накидку. Цзи Юньхэ показалось это смешным:
– Я провела в темнице почти шесть лет и впервые вышла на солнце. Почему ты так уверен, что солнце может меня убить? Кто‐нибудь вообще может умереть от солнца?
Чан И покосился на нее и отрезал:
– Ты можешь.
Лаконичный ответ напомнил Цзи Юньхэ прежнего Чан И – искреннего, чистосердечного и простодушного. Она почти решилась рассказать ему всю правду, признаться, что не предавала его, не отвергала и не хотела убить.
«Можешь меня ненавидеть. Можешь злиться на меня за то, что я приняла за тебя решение. Но я никогда не хотела навредить тебе», – эти слова вертелись у нее на языке.
Цзи Юньхэ попыталась высвободить из-под плаща руку, чтобы прикоснуться к Чан И. Но магическая печать держала лучше любой веревки, не давая возможности даже пошевелить рукой. Цзи Юньхэ беспомощно вздохнула:
– Чан И, солнце не убьет меня. Оно может причинить боль, но…
Не успела она договорить, как судьба решила преподнести ей урок. Зрачки Цзи Юньхэ резко сузились, тело обмякло, сердце сжала невидимая рука. Резкая боль с такой силой пронзила грудь, что девушка едва устояла на ногах. Перед глазами все поплыло, а изо рта хлынула кровь. Посмотрев на землю, залитую кровью, и прислушавшись к тому, как беспорядочно бьется сердце, Цзи Юньхэ была вынуждена признать, что солнце действительно может ее убить… И это может случиться прямо сейчас.
Цзи Юньхэ прислонилась к скале, скрывшись от солнца в тени Чан И, и долго пыталась восстановить сбившееся дыхание. Глядя на Чан И против солнца, она по-прежнему не могла разглядеть выражение его лица. Но она чувствовала, что тритон не сводит с нее глаз.
– Чан И… Возможно, мы оба ошибаемся… Моя жизнь не принадлежит ни мне, ни тебе. Всем распоряжается небесный владыка.
Вновь оказавшись на волосок от смерти, Цзи Юньхэ поняла, что смерть ее больше не пугает. Она ощущала не страх, а нелепость. Не из-за того, что может умереть, а из-за того, что живет.
Всю свою жизнь она была марионеткой в театре теней под управлением небесного владыки. Невидимая рука дергала за нити, заставляя марионетку прыгать, смеяться, выглядеть живой… Эта же рука привела ее к бесславному концу.
Каждый раз, когда Цзи Юньхэ думала, будто обрела контроль над собственной жизнью, она получала от Небес оплеуху, что приводила ее в чувство и показывала: свобода, к которой она стремится и которая так близка, на самом деле недостижима. В этом безбрежном мире она всего лишь крошечный листик ряски, что плавает на поверхности и колышется из стороны в сторону, подчиняясь капризам судьбы. Она не принадлежит самой себе… Мысль об этом заставила Цзи Юньхэ проглотить «правду», которая чуть не сорвалась с ее языка.
Ее тело, изнуренное шестью годами пыток, необратимо изменилось. Битва с принцессой Шуньдэ, возможно, стала последним всплеском былой силы. Впереди ее ждал конец. К чему Чан И знать правду? Из-за ее «предательства» наивный тритон преобразился. И теперь, когда он собрался покарать «предательницу», неужели она, находясь на пороге смерти, скажет ему: «Нет, у меня были причины так поступить, я действовала ради твоего блага»?
Если она раскроет тритону правду и вскоре умрет, как ему жить с этим? Ей осталось совсем немного. Уж лучше сделать напоследок хоть одно доброе дело…
Цзи Юньхэ сгорбилась, разглядывая темные следы крови на земле, и хриплым голосом произнесла:
– Я, наверное, ужасно выгляжу.
Чан И помолчал немного и тихо ответил:
– Твое сердце еще ужаснее.
Цзи Юньхэ опустила голову и улыбнулась под покровом черного плаща. Если, наказав ее, Чан И обретет душевное равновесие и покой, что ж… так тому и быть.
Измерения длины и веса в древнем Китае
ЦУНЬ (
ФЭНЬ (
ЧЖАН (
ЧИ (
ЛИ (
ЛЯН (
ОГЛАВЛЕНИЕ
Пролог 5