Цзюлу Фэйсян – Синий шепот. Книга 1 (страница 42)
Она смотрела на молчаливого тритона, и в ее груди клокотала буря, но она справилась с наплывом чувств и не выдала себя ни единым взглядом.
– Чан И… – Губы Цзи Юньхэ тронула улыбка. – Ты действительно очень добр.
Тритон собрал все фигуры и поднял глаза:
– Я не хочу, чтобы эта женщина тебя мучила.
– Я очень благодарна тебе.
Цзи Юньхэ встала и, уходя, бросила через плечо:
– Завтра я приду снова.
Быстрым шагом она покинула темницу. Она шагала без передышки вперед и вперед, пока не ушла далеко вглубь цветочной пустоши, куда не доносилось ни единого звука. Только здесь она наконец остановилась.
Млечный Путь заполнил собой все небо. Запрокинув голову, Цзи Юньхэ любовалась мириадами звезд. Стиснув зубы, она с силой ударила себя кулаком в грудь и била до тех пор, пока не согнулась от боли.
«Ты не хочешь, чтобы меня мучили. А я не хочу, чтобы ты сгинул в мире людей. Поэтому прости меня, Чан И. И спасибо судьбе за то, что благословила нашу встречу…»
41
Отъезд
Следующие два дня Цзи Юньхэ провела в умиротворении.
Она наблюдала за тем, как Линь Хаоцин взошел на престол. В тот день стояла прекрасная погода. Долину заливал солнечный свет. Дул легкий ветерок, унося на своих крыльях весну и принося взамен пьянящее очарование лета.
Зал Штормового Ветра еще не успели восстановить. Линь Хаоцин, облаченный во все черное, шаг за шагом взошел на тронное возвышение. В парадный зал залетал ветер, развевал полы его одеяния и трепал волосы.
Линь Хаоцин остановился перед троном и не сразу обернулся лицом к собравшимся. Он молча разглядывал трон. Путь к престолу был тернист, полон неудач, провалов, чувства бесконечной опустошенности, привел к бунту и отцеубийству. И вот наконец Линь Хаоцину предстояло сделать последний шаг. Даже Цзи Юньхэ не знала, о чем он думал и что чувствовал в этот момент. Девушка тихо стояла на своем обычном месте и смотрела.
Услышав, как за спиной в недоумении зашептались покорители демонов, Линь Хаоцин повернулся лицом к собранию, приподнял полы одеяния и уселся на трон. Стоило новому правителю занять свое место, как Цзи Юньхэ первой преклонила колено и, опустив голову в учтивом поклоне, произнесла:
– Да здравствует правитель долины!
Мастера прекратили судачить, притихли и один за другим преклонили колена:
– Да здравствует правитель долины!
По залу прокатилась волна приветствий. Долина чествовала нового правителя.
– Довольно церемоний. – Линь Хаоцин поднял руку, повелевая всем встать.
Когда Цзи Юньхэ поднималась с колен, ей почудилось, что лучи солнца высветили на троне силуэт старого правителя, который слился со своим преемником в единый образ. То же место, та же кровь в жилах, тот же взгляд. Столь явное сходство вызвало у Цзи Юньхэ легкую оторопь. Очнувшись от наваждения, девушка на какое‐то время усомнилась, верно ли поступила. Когда Линь Хаоцин перевел на нее взгляд, она ответила правителю рассеянной улыбкой.
Впредь ни раздоры внутри долины, ни мировые войны не имели к Цзи Юньхэ никакого отношения. Став свидетелем восшествия Линь Хаоцина на престол, девушка завершила все свои земные дела.
Неспешным шагом она обошла долину кругом, разглядывая набившие оскомину пейзажи. Зная, что видит их в последний раз, Цзи Юньхэ подумала, что они не так уж скучны, а, скорее, даже милы ее сердцу.
Ночь перед отъездом Цзи Юньхэ провела, лежа на крыше собственного дома и любуясь звездами. Она проснулась с ощущением, что размышляла о многом, но так и не успела подумать обо всем.
Девушка пребывала в замешательстве и досадовала из-за спешки. Но время не желало замедлить бег. Императорский двор не предоставил Цзи Юньхэ возможности без конца предаваться сожалениям. Высланный за тритоном конвой поджидал ценный груз у въезда в долину с самого утра.
Когда Цзи Юньхэ пришла в темницу забрать Чан И, то обнаружила там мастеров, проталкивающих в подземелье железную клетку. Мастера как раз собирались заковать Чан И в толстые цепи и кандалы, чтобы отвести в клетку.
– Это лишнее, – сказала Цзи Юньхэ, как только вошла. Она отобрала у мастеров цепи и швырнула на пол: – Клетку тоже уберите, она не нужна.
– Но ведь… – Мастера не на шутку встревожились.
Цзи Юньхэ рассмеялась:
– Если он захочет сбежать, разве мы сможем доставить его принцессе Шуньдэ?
Мастера переглянулись и не нашли что возразить. Цзи Юньхэ протянула руку Чан И:
– Пойдем.
Чан И посмотрел на руку девушки и непреклонно отрезал:
– По этикету это не подобающе.
Действительно. У подводного народа принято выбирать спутника один раз и хранить ему верность на протяжении всей жизни. Чан И отказывался признать своей спутницей принцессу Шуньдэ. Он был уверен, что навсегда утратил свободу, поэтому не мог объявить своей спутницей и Цзи Юньхэ. Девушка поняла его чувства и не стала настаивать:
– Ладно. Просто пойдем.
Развернувшись, она вывела Чан И из темницы.
С тех пор как тритон обрел ноги, это была его самая долгая прогулка. Он шел медленно. Цзи Юньхэ не спеша следовала за ним. Когда они подошли к главным воротам, императорский конвой окончательно потерял терпение. Закованный в броню генерал с железной маской на лице разъезжал верхом на лошади из стороны в сторону, то и дело натягивая поводья. Завидев Чан И и Цзи Юньхэ, он разразился бранью:
– Что‐то вы, торговцы шутовской нечистью, не торопитесь. Вам известно, какое наказание вас ждет, если выйдет срок доставки тритона в столицу?
Линь Хаоцин, сопровождавший Цзи Юньхэ, нахмурился. При дворе к покорителям демонов, воспитанным за пределами резиденции Наставника государства, относились с презрением. Знать и высокопоставленные чиновники придумали для них унизительное прозвище: торговцы шутовской нечистью. Потому что они по указу императора поставляли демонов на потеху аристократам.
Линь Хаоцин собрался ответить на оскорбление, но Цзи Юньхэ лишь рассмеялась:
– Мы‐то уложимся в срок, а вот нетерпение генерала, боюсь, еще сыграет с ним на поле боя злую шутку.
Генерал в доспехах рассвирепел, направил коня в сторону Цзи Юньхэ и, выхватив меч, рубанул им что было сил. В трех цунях от головы девушки меч налетел на невидимую преграду. Чан И, стоявший рядом с Цзи Юньхэ, сверлил генерала прозрачным взглядом. В синих глазах сверкнула вспышка, и в тот же миг меч в генеральских руках обратился в пыль, которую тут же развеял гулявший по долине ветер.
Все вокруг притихли, не в силах опомниться. Способность разрушать предметы на расстоянии многое говорила об истинном могуществе Чан И.
Конь под седлом генерала попятился. Как всадник ни натягивал поводья, конь отказывался подчиняться. Чем настойчивее генерал направлял коня вперед, тем неистовее тот противился. Генерал снова пришел в ярость. Спрыгнув на землю, он вытащил из ножен второй меч и одним ударом отсек коню голову. Кровь хлынула во все стороны, разнося по долине зловоние трупа.
Генерал сорвал с лица маску и, обернувшись, злобно прокричал:
– Отыскать того, кто вырастил этого коня, и разрубить пополам!
Когда глава конвоя снял маску, Цзи Юньхэ увидела перед собой высокомерного юнца шестнадцати лет, в котором взыграл дурной нрав. Выплеснув гнев на сопровождавших его людей, генерал обернулся к Чан И:
– А ты, тритон, не думай, что если ты служишь принцессе, то тебе позволено любое бесчинство! Раз мне нельзя снести тебе башку, я пообрубаю тебе руки и ноги!
Выслушав генерала, Цзи Юньхэ расхохоталась:
– Юнец, ты рассуждаешь о том, что тебе позволено отрубить. Лучше подумай, что тебе вообще по силам сделать.
Малолетний генерал сверкнул глазами и ринулся на обидчицу, но кто‐то позади перехватил его со словами:
– Мой юный генерал, принцесса и Наставник государства неоднократно напоминали вам, что ваш приоритет – доставить груз в столицу в целости и сохранности. Не стоит расходовать пыл на этого покорителя демонов.
Миротворец носил белые одежды и белую ленту на голове, а его лицо, казалось, было выточено из белоснежного нефрита. Конвой сопровождал личный ученик Наставника государства.
42
Внешний мир
Глядя на незнакомца в белом, Цзи Юньхэ вспомнила, что Наставник государства предпочитает белый цвет. Ходили слухи, что отделка его резиденции, одежда и личные вещи учеников были исключительно белого цвета.
Как‐то раз на придворном банкете знатный гость, желая снискать расположение Наставника государства, сказал:
– Белое носят лишь те, кто отрешился от мирской суеты.
На что Наставник государства холодно ответил:
– Я ношу белое в знак траура по этому миру.
Знатный гость переменился в лице. Все притихли. Никто, кроме Наставника государства, не мог позволить себе подобных высказываний на придворном банкете[25]. Когда история получила огласку, авторитет Наставника государства взлетел до небес.
Цзи Юньхэ прежде не встречала выходцев из резиденции Наставника государства. Белое платье и лента на лбу незнакомца действительно напоминали траурное облачение, надетое в знак скорби по миру вокруг… При этом выглядел юноша в белом намного любезнее, чем малолетний генерал в черных доспехах.
Преградив путь воинственному юнцу, ученик Наставника государства обернулся к Цзи Юньхэ и Чан И со словами:
– Принцесса Шуньдэ желает, чтобы сердце тритона стало покорным. Похоже, тритон не до конца смирил свой гордый нрав. Если мы передадим его принцессе и она ненароком пострадает, вина ляжет на долину.