Цзюлу Фэйсян – Семь жизней до счастья (страница 2)

С расквашенными лицами, в синяках, мы преклонили колени перед Нефритовым императором [10]. Когда старина император узнал, что мы спутали красные нити судьбы в храме Лунного Старца, то надолго окаменел, а потом выдал какую-то чушь о том, что «согласие дороже всего» [11] и «совершившим ошибку не избежать наказания». После чего холодно отчеканил:

– Вы двое разрушили будущее всех влюбленных и будете наказаны. Вам предстоит испытать любовные страдания в семи перевоплощениях. Может быть, между делом ваша взаимная ненависть угаснет.

– Постойте… – Юноша, преклонивший колени рядом со мной, с риском для жизни перебил императора. – Вы хотите связать меня… с ней? Хотите, чтобы я семь раз воспылал страстью к этой… этой девке с нравом неотесанного мужлана?

Его голос дрогнул. Похоже, он был не на шутку напуган.

Я тоже пришла в ужас. Выпучив глаза, словно мертвая рыба, я потрясенно уставилась на Нефритового императора. Когда он утвердительно кивнул, мое тело обмякло. Надежды на благополучный исход рухнули. Лишь теперь я осознала: не только я буду маячить зловещей тучей на чужом горизонте. Негодяй тоже превратится в темную мглу и омрачит мою жизнь. Наше столкновение породит молнию и обернется грозовой бурей.

– Сяо Сянцзы, раз ты прислуживаешь Лунному старцу, его вмешательство нежелательно. – Нефритовый император ненадолго задумался. – Где небесный страж Ли, Хранитель пагоды? [12]

Верзила с золотой пагодой в руках сделал три шага вперед.

– Здесь! – гаркнул он, почтительно поклонившись.

Нефритовый император погладил длинную бороду и спокойно сказал:

– Отлично. Поручаю тебе это дело.

– Слушаюсь!

Бравый голос заставил сердце бешено заколотиться. Я сделала глубокий вдох, подняла голову и посмотрела на небесного стража Ли. Беззаботная жизнь в Небесном царстве наложила на него отпечаток – он оброс жирком. Будто почувствовав мой взгляд, Хранитель пагоды повернулся ко мне. Его улыбка, скрытая за густой бородой, была настолько широкой, что добродушное лицо собралось в глубокие складки. Небесный военачальник улыбался так мило… У меня сжалось сердце, и я поспешно прижала руку к груди, глубоко дыша. На здоровье я никогда не жаловалась, но в этот миг мне показалось, что я вот-вот умру…

Нефритовый император удовлетворенно кивнул:

– Тебе есть что сказать, Сяо Сянцзы?

Я хотела возразить, что Лунный старец все равно соединял красные нити судьбы как вздумается, когда напивался. Раз они перепутались, пусть снова свяжет их как попало. Зачем же меня так жестоко наказывать?

Я оглянулась на понурого Юэ Лао в ряду сановников, выстроившихся у правой стены Небесного чертога. Лунный старец жалобно смотрел на меня, всем своим видом умоляя не выдавать его. Я вновь повернулась к императору и, не переставая глубоко дышать, медленно произнесла:

– А выругаться можно?

– Нельзя.

– Тогда… мне нечего сказать.

Нефритовый император снова удовлетворенно кивнул, и его взгляд остановился на юноше рядом со мной.

– Чу Кун желает что-то сказать?

Вот, оказывается, как его зовут… Выходит, этот мальчишка – старший из двенадцати небесных посланников звездного владыки Мао Жи и отвечает за первый месяц каждого нового года. Только теперь я узнала, с кем мне придется пройти семь испытаний любовью. Я подняла голову и поглядела на роскошный расписной потолок Небесного чертога. Воистину мир полон иронии!

Юноша долго молчал, пока я с любопытством не уставилась на его бледное лицо. Тогда он заговорил:

– Мы оба виноваты в том, что перепутали красные нити судьбы в храме Лунного Старца, но я готов поклясться звездному владыке Мао Жи в том, что эта девушка спутала намного больше нитей. Поэтому можно ли сделать так, чтобы в каждом перевоплощении она страдала больше меня?

Я пришла в ярость, и мне снова захотелось сорвать с подлеца штаны! Но небесный страж Ли положил мне на плечо тяжелую руку и удержал на месте.

– Я оценю заслуги и вину каждого по справедливости, – спокойно сказал он.

Хотя небесный военачальник раздался в теле, его праведный и непоколебимый характер не изменился. Я ощутила признательность и с тяжелым сердцем кивнула, думая, что мир не так уж и плох.

После вынесения приговора все отправились по домам. Когда мы вышли из ворот Небесного чертога, я издалека услыхала раскатистый хохот небесного стража Ли:

– Люблю поглядеть, как несчастная женушка бегает за муженьком! Ха-ха-ха!

Под шелест ветра я замерла, обратившись в одинокую, скорбную тень.

Юэ Лао проводил меня до врат, ведущих в Загробный мир, похлопал по плечу и тяжело вздохнул:

– Сяо Сян…

Я бросила на старика свирепый взгляд, и тот предусмотрительно проглотил последний слог. Потом он снова вздохнул:

– После твоего ухода храм надолго останется без присмотра. Что же мне, старику, делать?

Я скривила губы:

– Если будешь пить меньше вина, приумножишь число моих добрых дел [13].

Юэ Лао с грустным видом пощипывал седую бороду. Я даже жалостью к нему прониклась. Хотя старик был прижимист, рассеян и непредсказуем, он хорошо ко мне относился, не бранил и не поколачивал меня по примеру других божеств, которые издевались над своими прислужниками.

Смягчившись, я попыталась утешить его:

– День на Небесах равен году в мире смертных. Я пройду семь испытаний самое большее за год и скоро вернусь.

Юэ Лао со вздохом покачал головой, сгорбился и печально побрел прочь.

Когда его скорбная фигура растворилась во мраке, я повернула голову и смерила взглядом высокую арку с пугающей надписью «Загробный мир». Сняв с пояса кувшин, я глотнула крепкого вина и шагнула вперед.

Я подумала, что бояться нечего. Просто мне дали шанс повидать мир.

Души умерших прибывали день ото дня и послушно выстраивались в шесть ровных шеренг перед мостом Найхэ [14]. Шестеро служителей раздавали душам отвар забвения, а исполинская тетушка Мэн [15] сидела невдалеке и дремала.

Я наугад выбрала одну из шеренг, встала в ряд чин по чину и медленно зашагала вперед. Мне вот-вот должны были выдать отвар, а паршивец Чу Кун так и не объявился. Пока я размышляла, не переродился ли он раньше меня, во мраке внезапно сверкнул золотистый луч, такой ослепительный, что у духов и призраков голова закружилась. Я оглянулась и увидела напыщенную фигуру в красном наряде. Пожаловал, сволочь!

Парня сопровождала девушка в розовом платье. Чу Кун нежно поглядывал на спутницу. Куда подевался свирепый вид, с которым негодяй лез со мной в драку? В мертвой тишине Загробного мира, где не раздавалось ни звука, кроме журчания реки Забвения [16], голос Чу Куна достиг ушей каждого:

– Не волнуйся, Ин Ши, я скоро вернусь. Небесный страж Ли не даст меня в обиду. Как-никак мы с ним оба мужчины.

– Как бы то ни было, будь осторожен, братец Чу Кун. Говорят, у Сяо Сянцзы из храма Лунного Старца странный характер. Будь рядом с ней начеку, мало ли что…

Глядя в небо, я старательно размышляла: что же я натворила, раз эта девица, нежная, словно белый цветок, так обо мне отзывается?

Служитель дважды неприветливо кашлянул, намекая, что пора бы забрать чашу. Я смущенно улыбнулась и уже собиралась покорно выпить отвар, как вдруг этот паршивец Чу Кун выдал очередную порцию чуши:

– Успокойся. Нрав у злой девки, конечно, не сахар, но ни умом, ни силой она мне не ровня. Она не причинит мне вреда.

На моем лбу вздулись вены. Я прищурилась и повернула голову, чтобы посмотреть на эту скотину, внешне похожую на человека.

Чу Кун между тем не унимался:

– Вот вернусь после семи перевоплощений, погоняв Сяо Сянцзы, как дворцового евнуха…

Слово «евнух» задело меня за живое, и чаша с отваром в руке задрожала.

– И отправлюсь с тобой во дворец Утренней звезды, чтобы небесными светилами любоваться, – пообещал Чу Кун.

– Да пошел ты со своими звездами… – взревела я и на глазах у ошарашенного служителя запустила чашу с остывшим отваром прямо в голову негодяя.

Отвар расплескался, а чаша попала подлецу по скуле. Он глухо охнул и прижал ладонь к лицу. Ин Ши испуганно вскрикнула. Я указала на синяки, которыми разукрасила мерзавца во время стычки, и насмешливо заметила:

– Стоишь тут, похожий на панду, и врешь напропалую. Не боишься снова получить ниже пояса?

Чу Кун притих, стараясь унять боль, а потом вскинул голову. Его глаза пылали яростью. Ин Ши в розовом платье щебетала рядом, разглядывая лицо парня с таким выражением, будто это ее ударили. Я презрительно фыркнула. Чу Кун по-прежнему пялился на меня, скрипя зубами от ненависти. В его руке скопилась духовная сила, словно он собирался прихлопнуть меня одним ударом. Я внутренне сжалась. Надо признать, что, если дело дойдет до состязания в магии, я проиграю.

В этот момент служитель внезапно очнулся от оцепенения:

– Ты… ты расплескала отвар тетушки Мэн! Взбунтоваться решила?!

Тетушка Мэн дремала, пуская пузыри из носа. Пронзительный крик заставил один из пузырей лопнуть, и гигантское тело зашевелилось. Похоже, богиня собиралась проснуться, из-за чего вековой мрак, пропитавший Загробный мир, всколыхнулся. У меня, маленькой благовещей тучки, подкосились ноги, а внутри все похолодело от страха. Я быстро взмахнула рукой, указав на Чу Куна:

– Это он! Он решил взбунтоваться. Паршивец не хочет пить отвар. Он угрожал мне. Хотел узнать, как накажут того, что не выпьет отвар забвения. Меня заставили!