Цзюлу Фэйсян – Семь жизней до счастья (страница 19)

Женьшеневый дух сначала застыл от испуга, а затем неожиданно залился краской:

– Я… всегда совершенствовался в уединении… хранил чистоту… Я не умею…

Я нахмурилась, решив, что никчемный женьшеневый дух сгодится только на суп. Бросив на меня быстрый взгляд, бедняга, видимо, прочел мои мысли. На его покрасневшем лице выступил холодный пот.

– Н-но… но я примерно знаю, как это делается… Если… если тебе очень нужно, я готов попробовать…

Женьшеневый дух расплакался. По необъяснимой причине выглядел он несчастным и жалким.

– Давай прямо здесь и попробуем, – предложила я.

Женьшеневый дух побледнел:

– Здесь?!

– А где? В главном зале?

– В главном зале?! – ошеломленно уставился на меня женьшеневый дух.

– Тогда сам скажи где! – вспылила я.

– Э-э, наверное, лучше в спальне…

Моя спальня была слишком мала для занятий духовными практиками. Поразмыслив немного, я решила, что спальня наставника подходит лучше всего: она просторная, хорошо проветривается, а если дело не заладится, наставник вернется и сразу узнает. Поэтому я отвела женьшеневого духа в спальню Чу Куна.

Мы долго сидели за большим квадратным столом на восемь персон. Я не знала, как приступить, и не сводила глаз с гостя. Казалось, он впал в помешательство: дрожал всем телом, лицо полыхало. Наверное, входил в нужное состояние.

Я решила ему помочь: тоже задрожала и напряглась, чтобы к лицу прилила кровь. Женьшеневый дух ошеломленно уставился на меня:

– Что… что ты делаешь?

– Помогаю тебе, – ответила я, хлопая глазами. – Ну же, с чего мы начнем?

Трясущимся пальцем женьшеневый дух указал на широкую, мягкую кровать:

– Начнем… начнем, наверное, там.

Я послушно пересела на кровать.

– Теперь что делать?

Дух медленно и осторожно присел рядом, уставился в пол и начал теребить пальцы на руках.

– Теперь, наверное… наверное, надо… снять одежду.

Я вспомнила, что наставник запрещал раздеваться при посторонних. Однако потом вспомнила и другой запрет: нельзя легкомысленно относиться к духовным практикам. Взвесив все за и против, я честно сняла верхнее одеяние.

– А дальше?

Женьшеневый дух тоже смущенно снял верхнее одеяние и, опустив голову еще ниже, еле слышно пробормотал:

– Продолжай… продолжай раздеваться.

Я послушно сняла нижнее платье, ожидая, пока дух последует моему примеру, но вдруг заметила у него на подбородке струйку крови. Я испугалась, приподняла лицо духа и обнаружила, что у него течет носом кровь.

– Ой! Твоя сила вышла из-под контроля!

Я поспешно уложила женьшеневого духа на кровать, не зная, что делать. Тем временем дверь в спальню со скрипом открылась. На пороге стоял наставник. Он поглядел на меня и вскинул брови.

– Наставник! – воскликнула я. – Беда!

Чу Кун медленно вошел в комнату и остановился рядом с кроватью. Прищурившись, он долго смотрел то на меня, то на женьшеневого духа.

– Сяо Сянцзы, чем ты хотела заняться в моей постели? – осведомился Чу Кун отстраненным голосом.

– Парной культивацией, – честно ответила я, глядя наставнику прямо в глаза.

Тот отступил назад. Выражение его лица странным образом переменилось, сделавшись почти незнакомым. Я хотела все объяснить, но наставник внезапно схватил духа за шиворот и протащил, как мешок, по полу к окну. Не удосужившись открыть створки, он вышиб ладонью раму и вышвырнул бедолагу далеко прочь, словно мусор. Только яркие капли крови из носа, упавшие на пол, указывали, что здесь был женьшеневый дух.

Я стояла с разинутым ртом, оторопело глядя на наставника. Тот отвернулся от окна. Ветер с гор ворвался в спальню и растрепал его волосы. Чу Кун посмотрел на меня и с привычной иронией произнес:

– Какая ты, Сяо Сянцзы, храбрая стала. Расскажи-ка подробнее, что здесь произошло.

Мне показалось, что взгляд наставника был не таким, как обычно… Только мне было наплевать на его переживания. Меня волновало только одно: никто в мире не понимал мою боль. Я затрясла головой и закричала сквозь слезы:

– Ты не дал приготовить курицу с женьшенем! Не позволил заняться парной культивацией! А теперь вообще выбросил духа в окно! Ты просто не хочешь, чтобы я была счастлива! – Я схватилась за голову и прохрипела: – Ты либо ненавидишь меня, либо влюбился в Нань Пэя!

Чу Кун глубоко и устало вздохнул. При мысли, что наставник не любит меня, как прежде, мне показалось, что небо вот-вот рухнет на землю. Это было слишком тяжело принять.

Я выбежала из спальни, наспех набрасывая на себя одежду.

– Если я тебе не нужна, то и ты мне не нужен! Раз нет курицы с женьшенем, пусть будет цыпленок с грибами!

В шестнадцать лет я совершила самый значимый в жизни поступок. Я, Сяо Сянцзы, выскочила из дома, не успев привести одежду в порядок, и помчалась вниз по склону горы.

Я… покинула наставника.

Глава 5

Герой моих грез

Колеса повозки быстро вращались. Напротив меня сидел мужчина в фиолетовом одеянии, его глаза были плотно закрыты. Я схватилась за деревянные прутья решетки и заколотила по ним:

– Эй! Мне по малой нужде приспичило, нет силы терпеть! Живот болит!

– Вечно у этой соплячки проблемы!

Первый возница осадил лошадей, а второй спрыгнул с повозки, открыл клетку и потянул за веревку, привязанную к моим рукам. Сдернув меня вниз, он указал на густые заросли травы на обочине:

– Быстрее! Сделаешь дело – сразу назад.

Сказал и отвернулся. Я огляделась: кроме как присесть в траву, другого выхода не было. Издалека я услышала ругань, доносившуюся из повозки:

– Надо было оставить ее в глухих горах. Обычная смертная – только обуза. За хорошие деньги ее не продашь.

Второй рассмеялся:

– Мы внакладе и так не остались. Тысячелетний женьшеневый дух от нас ушел, зато мы поймали кое-кого получше. А девчонка… Не сможем продать, оставим себе для потехи. Все равно дура дурой, вреда от нее никакого.

Я потерла пустой живот, и тоска по наставнику только усилилась.

Как вы уже догадались, меня похитили. Чтобы объяснить, как это случилось, надо вернуться на три дня назад.

Итак, я ушла от наставника. Сначала я собиралась переждать пару дней в секте Священного Холода, а потом вернуться в обитель Снежного ветра с мешком провизии, чтобы и дальше разминать наставнику плечи и ноги. Кто же знал, что по пути мне встретятся двое верзил. Я бежала, полуодетая, вниз по склону горы, а незнакомцы тащили куда-то мужчину в фиолетовом одеянии. Того самого, который теперь спал напротив меня в клетке. Тогда он был без сознания. Те двое как раз обсуждали, где у подножия горы можно выпить вина и поесть. Из лучших побуждений я подсказала:

– В секте Священного Холода кормят вкусно.

Здоровяки настороженно уставились на меня, а потом вдруг напали. Схватку я проиграла, и меня сцапали.

Вот уже три дня мы ехали неизвестно куда. Мужчина в фиолетовых одеждах все время спал, а я тосковала по наставнику. Кажется, я никогда еще не расставалась с ним так надолго. Хотя Чу Кун вечно заставлял меня выполнять нелюбимую работу – стирать ему одежду, застилать постель, массировать ноги и плечи, – а еще потешался надо мной забавы ради, он все же был рядом, когда я болела. Если я просыпалась в испуге от ночного кошмара, то видела у постели наставника. Когда меня обижали, Чу Кун давал обидчику отпор.

Я задумчиво почесала в затылке. На самом деле курица с женьшенем и цыпленок с грибами не так уж нужны. Будет гораздо лучше, если наставник погладит меня по голове и назовет умницей. Мне захотелось обратно, прижаться к наставнику, впиться в него зубами… Как же вернуться к нему?..

Колесо повозки наскочило на камень. Меня резко подбросило, и я с такой силой врезалась в мужчину напротив, что у того сбилось дыхание и он закашлялся. Я подняла голову и увидела, что пленник медленно приоткрыл затуманенные глаза.

– О! Ты проснулся.

Услышав мой возглас, двое возниц одновременно обернулись. Они с опаской оглядели мужчину в фиолетовых одеждах и, убедившись, что угрозы он не представляет, снова взялись за вожжи. Я удивилась: бледный пленник, закованный в цепи, еле дышал, словно жить ему оставалось недолго. Чего же боятся эти двое верзил?

Мужчина пошевелил руками и ногами, на которых звякнули цепи. Казалось, он только сейчас осознал ужас своего положения и напрягся. Затем осмотрелся, задержал взгляд на спинах здоровяков и повернулся ко мне.