Цзюлу Фэйсян – Песнь ста миров (страница 14)

Услышав имя, девушка вздрогнула и нацепила улыбку, однако в глубине глаз постепенно засверкала зелень.

– О чем это вы, учитель, что… Ай! – Она завопила и, вдруг ослабев, упала на землю. Повернув голову, девушка увидела, что неизвестно откуда взявшийся клинок обрубил ее хвост.

Весь меч пронизывал свет, его одухотворенная ци била во все стороны. Это был редкий клинок, предназначенный для усмирения злых духов. Из-за такой внезапной атаки лицо самозванки скривилось от боли, и она вмиг обнажила истинный облик – тот, что принадлежал треххвостой лисе, которую преследовал Цзин Нин!

Даос взмахнул рукой, и меч рассеялся в воздухе, точно утренний туман.

Лишившись одного хвоста, лиса испуганно уставилась на мужчину:

– Кто… кто ты? Преследовавший меня даос, не был настолько силен.

Мужчина вынул из рукава амулет. Он отличался от тех, что Цзин Нин использовал обычно, и представлял собой лист золотой бумаги с красными буквами – от него веяло смертью. Лисе хватило одного взгляда на амулет, чтобы, сжавшись, начать пятиться.

– Ну же, рассказывай все от начала и до конца, – холодно произнес даос.

Поняв, что ей не сбежать, лиса в конце концов усмехнулась:

– Лучше бы тебе поторопиться в дом Лю спасать свою ученицу, а не тратить время на меня. Боюсь, если опоздаешь, мстительный дух из картины ничего от нее не оставит.

Цзин Нин нахмурился, поколебался немного, а затем схватил оборотня за ворот и, не поднимая с земли, потащил за собой.

– Раз так, выслушаю тебя по дороге.

Обрубленный лисий хвост волочился следом, и девушка принялась кричать, ее невероятно прекрасное лицо исказила гримаса боли.

– Господин добрый даос, виновата! Пощадите! Я больше не посмею над вами смеяться!

Тогда Цзин Нин выпустил ткань из рук и велел:

– Ступай за мной, следить я не буду, но, если услышу, что твой голос затих, мой меч не станет медлить.

Словно в подтверждение его слов, перед глазами лисы сверкнул и тут же исчез без следа полностью прозрачный меч.

Обливаясь холодным потом, оборотень поспешно заговорила:

– В последнее время в городе развелось слишком уж много охотников за нечистью. Мне стало все сложнее находить для себя пропитание, поэтому несколько месяцев назад, когда взялась за того… ученого, то не осмелилась сразу же высосать дух подчистую. Я заключила оставшееся в его картину на время. Кто же знал, что вскоре картина успеет породить новое сознание, – оно и стало картинным духом. Ей было тяжело видеть создателя в заключении без возможности переродиться, поэтому она захотела убить меня… Однако сила у нового духа была еще небольшая, поэтому, тяжело ранив твою ученицу, я заперла ее в картине вместе с ним.

– Похоже, душа ученого из-за обиды превратилась в злой дух, и за тот переполох в доме Лю ответственен он. – Цзин Нин ускорил шаг. Он думал о том, что Мо Хуа, должно быть, пришлось нелегко проводить дни внутри картины с мстительным духом.

– Когда вы вызволили Мо Хуа, она стала вашей ученицей. Вероятно, желая руками господина даоса расправиться со мной, – продолжила лиса, закатывая глаза. – Господин даос, эта Мо Хуа вовсе не была с вами честна…

Вот только выражение на лице Цзин Нина нисколько не поменялось, он спокойно ответил:

– Полагаешь, я так же глуп, как ты и прочая нечисть, и не заметил неладное?

– Ты… Господин даос скрывал свою силу и даже позволил мне себя ранить, чтобы испытать Мо Хуа? – пораженно спросила лиса. Даос оказался коварен, однако на лице девушки все равно отразилась легкая жалость. – Если же вы знаете ее намерения, зачем тогда идете спасать?

Не ответив на вопрос, Цзин Нин спросил в ответ:

– Лучше расскажи: что привело тебя сюда?

Сердце лисы залил холод, она скривила рот, не желая отвечать, но, вспомнив угрозу, неохотно заговорила:

– Дело в том… Вчера ночью Мо Хуа замыслила расправиться со мной с помощью кинжала, который смазала вашей кровью. Я вновь запечатала ее в картине в доме Лю, и тут же закралась ко мне недостойная мысль. Дерзость взяла свое, и я решила, что если и ей удалось раздобыть кровь господина даоса, то, кто знает, может, и мне удастся… Поэтому я слепо пришла к вам. Простите, господин даос, что обидела.

Мо Хуа просто не хотела, чтобы Цзин Нин вновь столкнулся с лисой-оборотнем, боялась, что он пострадает, не могла позволить ему вновь подвергнуть себя опасности. Она в самом деле полюбила этого мужчину.

Придя именно к такому выводу, лиса, не удержавшись, покачала головой и вздохнула.

– Ни к чему хорошему доброе сердце нечисть не приведет. Чувства к смертному несут лишь печальную кончину, что уж говорить о…

«Чувствах к даосу», – закончила она про себя.

Коварный даос!

Услышав ее слова, Цзин Нин чуть опустил взгляд.

Глава 7

Когда они подошли к дому семьи Лю, лиса неожиданно воскликнула:

– Плохо дело! Печать, которую я оставила на картине, сломали!

Цзин Нин нахмурился и слегка прищурил глаза. Перепуганная до слез девушка продолжала причитать:

– Господин даос! Я бы не осмелилась на такую наглость у вас под носом! Отрубленный хвост сильно меня ослабил, и мстительному духу удалось разрушить печать! Если вы не поторопитесь, он может убить Мо Хуа!

– Так и быть, – кивнул мужчина и развернул ладонь, в которую мгновенно лег компас.

Лиса тем временем повернула обратно, собираясь бежать, вот только тут же ощутила, как неимоверная сила прижала ее к месту. В ужасе она повернула голову, но не успела ничего предпринять, как ее тут же поглотил компас, оставив в воздухе лишь пронзительный крик:

– Коварный даос!

Когда Цзин Нин вошел внутрь, сразу ощутил небывалую энергию инь: люди носились по дому, не зная, куда бежать. Полагаясь на воспоминания с прошлого визита, он направился к покоям юной госпожи, издалека до него донеслись стенания ученого:

– Даже небо не вечно, не вечна земля, только печаль во мне не имеет конца![7] Не прощу! – С этими словами вокруг поднялся ветер нечистой силы и хлынул из женских покоев на улицу прямо под яркие лучи солнца.

Цзин Нин нахмурил брови. Мстительный дух ученого был настроен слишком враждебно, чтобы можно было успокоить его. Не оставалось ничего, кроме как рассеять душу, тем самым лишив духа шанса на перерождение.

– Одумайся! – из покоев доносился крик Мо Хуа. – Взрослый высокий парень, а хнычешь, как девчонка! Не помешало бы уже повзрослеть!

– У-у-у… не бей меня, Мо Хуа, я перестану плакать. Вот только Лю-эр[8] меня предала, через три дня она выйдет за другого, как же… как же мне не плакать.

Цзин Нин шагнул внутрь покоев как раз вовремя, чтобы увидеть распластавшихся на полу обитателей дома вместе с побледневшей Мо Хуа, которая в этот самый момент гонялась за мстительным духом ученого.

Вскинув брови, он молча застыл на месте.

Устав бегать, Мо Хуа вскоре остановилась передохнуть. Обломанная ивовая ветка в ее руке гневно полетела в ученого, а вслед и ругань:

– Раз уж удалось сломать лисью печать, то и ступай перерождаться! Какой из тебя злой дух?!

Приняв удар, тот молча сжался на корточках под ивой.

– Я хочу остаться с Лю-эр, не могу позволить ей выйти за другого.

– Дурень ты! Пусть она и не выйдет за другого, все равно не станет твоей, ты… – Слова девушки, казалось, надавили на больное.

Глаза ученого окрасились в красный цвет, и он внезапно закричал:

– Замолчи! Если жизнь моя закончена, то пусть и Лю-эр умрет со мной! – Освирепев, точно волк, он бросился к лежащей на полу без сознания юной госпоже Лю.

Тут Цзин Нин, взмахнув рукой, выбросил вперед амулет, и тот прилепился ученому ровно на лоб. Затем послышался треск: мстительный дух закатался по полу, будто пытаясь потушить вдруг охвативший его огонь и выглядя так, словно испытывал ужасную боль.

Мо Хуа яростно подскочила к нему и, не обращая внимание на то, что амулет жжет пальцы, бесцеремонно сорвала его со лба ученого, а затем со странным выражением лица посмотрела на Цзин Нина.

– Этот амулет рассеет его душу…

– И что с того? Он уже стал злым духом. – Лицо даоса осталось неизменно холодным.

Она растерянно смотрела на него какое-то время, не зная, что сказать, а потом произнесла:

– Он не сможет переродиться.

Цзин Нин всмотрелся в ее глаза и обнаружил в глубине тревогу и странное горе. Подобному выражению было не место на лице Мо Хуа. Ей следовало веселить его своими глупыми бессмыслицами, но никак не грустить.

– Никто не помешает мне воссоединиться с Лю-эр! – неистово вскричал ученый и яростно бросился на Цзин Нина.

Мо Хуа охватил ужас. Для нее даос по-прежнему не обладал достаточной силой, чтобы дать отпор злому духу, поэтому, собрав последние капли силы, она в ту же секунду прыгнула перед ним, желая стать щитом, закрыть Цзин Нина от удара.