Цзюлу Фэйсян – Легенда о Чжаояо. Книга 2 (страница 54)
Добравшись до императорского дворца, Шици поняла, что тот защищен множеством магических барьеров. Ее-то они не остановят, а вот Сюй Чжао точно останется снаружи. Но раз наследный принц не мог попасть внутрь, то и ей незачем идти туда.
Пока они топтались перед барьерами, уже стемнело, и Шици решила разбить лагерь на окраине леса, недалеко от озера, и обдумать, как действовать дальше.
Разведя костер, она повернулась к бледному Сюй Чжао:
– Похоже, твой третий брат вот-вот захватит власть. Мне пойти и убить его?
Сюй Чжао не ответил, вместо этого он смотрел на кровь, сочившуюся из ее груди.
Шици стало не по себе, и она закрылась руками:
– Ладно, схожу помоюсь.
Она решила, что нынешнему воплощенному бодхисаттве просто не по душе наблюдать следы насилия. Прежний Цинь Цяньсянь был родом из Цзянху и, даже культивируя путь бодхисаттв, наверняка пачкал руки в крови, чтобы защитить близких. Поэтому тот Цинь Цяньсянь понимал ее, а вот Сюй Чжао совсем другой. Он молод, доброта все еще живет в его сердце, поэтому он не может смотреть, как она вот так просто убивает. И уж точно он не понял бы кровавой мести, которую она чинила в прошлом.
Шици подошла к водоему и сняла с себя одежду. Прохладная вода коснулась ее тела, когда она ступила в озеро. Смывая с себя грязь, девушка размышляла. Что делать, если перерождение Цинь Цяньсяня испытывает к ней отвращение? Может, купить ему танхулу и таким образом войти в доверие?
Погруженная в мысли, она совсем не подумала, что Сюй Чжао, который сидел у костра, достаточно слегка наклонить голову, чтоб увидеть ее. Под лунным светом, среди мерцающего озера, обнаженная Шици стояла в воде спиной к нему. Даже зная о ее страшной силе и жестоких методах, в этот момент он не мог не заметить ее изящной женской красоты.
Сюй Чжао присмотрелся и заметил, что ее спину испещрили бесчисленные шрамы. Рваные раны от мечей, следы стрел, ожоги – казалось, уже при жизни она познала все пытки Преисподней. Однако…
– Эй, – обернулась Шици и прикрыла грудь, – ты смотришь, как я моюсь?
Жалость, душевная боль и раскаяние Сюй Чжао вмиг сменило смущение. Мальчик быстро отвернулся, покраснев. В конце концов, он был еще слишком юн.
– Нет! Я… я…
Шици вышла на берег и, обнаженная, встала рядом с Сюй Чжао. Когда мальчик искоса взглянул на нее, его лицо снова вспыхнуло, а голова опустилась. Он уткнулся в колени и долго не поднимал глаз.
– Властительница… властительница Восточной горы… тебе следует одеться…
Девушка присела на корточки.
– Зови меня просто Шици. Тебе нравится смотреть, как я моюсь? Если нравится, то давай искупаемся вместе! Тогда мне не придется выдумывать способы тебя задобрить.
Теперь у Сюй Чжао покраснела даже шея. Спустя долгое время он пробормотал так тихо, будто комарик пропищал:
– Почему ты хочешь… задобрить меня?
Шици моргнула, глядя на него:
– Разве я тебе не противна?
Сюй Чжао сильно удивился. Он был достаточно умен и понял, что Шици боится его осуждения. Юный принц хотел все объяснить, но только собрался поднять глаза, как вспомнил, что девушка раздета.
С трудом успокоив бурю в сердце, Сюй Чжао тихонько сказал:
– Ты не… не противна мне.
Хотя руки Шици в крови, ее сердце на самом деле было чище, чем у любого другого. По крайней мере, чем у женщин в императорском дворце.
Заметив сильное смущение принца, Шици оделась и ответила:
– Это здорово. Я просто хочу защитить тебя и быть рядом всю оставшуюся жизнь. Если сделаю что-то, что тебе не нравится, тогда просто скажи. Я не пойду против твоей воли.
Она завязала пояс, подошла к Сюй Чжао и похлопала его по плечу.
– Теперь я одета. Если тебе не нравится видеть меня без одежды, с этого момента не буду раздеваться перед тобой.
– Дело не в том, что мне не нра…
«Ох, забудь. Лучше ничего не говорить, а то снова надумает раздеться…» – подумал юный принц.
Когда Шици мирно засопела у костра, на Сюй Чжао тоже навалилась беспомощность. Он покачал головой и улыбнулся. Выходит, вот она какая, властительница Восточной горы из школы Десяти тысяч убиенных. Его новая знакомая оказалась гораздо интереснее всех, кого он когда-либо встречал.
На следующее утро девушка проснулась полная сил.
Она протянула руку Сюй Чжао:
– Пойдем.
– Куда?
– Я отведу тебя обратно во дворец.
Сюй Чжао нахмурился:
– Но там барьер, я ведь не могу…
– Я все продумала. Он не пропускает тебя сверху, но в барьере всегда есть ворота. Давай отыщем вход, а я одолею любого, кто попытается остановить нас.
Сюй Чжао на мгновение задумался. В конце концов ему придется вернуться во дворец, ведь третий брат безжалостен и запросто избавится от отца и матушки, если почувствует свободу. Времени на размышления нет.
Едва они попали внутрь, обстановка накалилась, однако опасность угрожала не Сюй Чжао с Шици, а тем, кто пытался им помешать… Когда властительница Восточной горы брала дело в свои руки и пускала в ход кулаки, никто не мог остановить ее. Столкнись Шици с бессмертным – она убила бы его, выйди против нее хоть сам Будда – пощады не будет и ему.
Всю дорогу от дворцовых ворот до зала Обращения к небу Шици преодолела уверенно и быстро. Сюй Чжао следовал за ней. Глядя на людей, которые падали ниц, он не знал, смеяться или плакать. С древних времен либо восстания подавлялись, либо свергали власть, но впервые один-единственный человек возвращал все на круги своя.
Когда Шици и Сюй Чжао добрались до зала Обращения к небу, третий принц, словно обезумев, вцепился в матушку-императрицу. Он стоял в зале, приставив меч к шее женщины и трясясь за собственную жизнь.
– Сюй Чжао, если эта демоница сделает еще хоть шаг, я…
Прежде чем он договорил, меч выпал из его рук, и третьего принца отшвырнуло назад.
Пока Шици приближалась, императрица стиснула зубы, пытаясь сохранять самообладание, однако девушка заговорила неожиданно мягко:
– Все в порядке, не бойтесь. Вы мать Сюй Чжао, так что я буду защищать и вас тоже.
Императрица взглянула на Шици, не зная, что сказать.
Восстание было подавлено без особых усилий, и правитель вздохнул с облегчением: похитительница вернула наследного принца в целости и сохранности, вдобавок спасла его мать и остановила смуту. Таким образом Шици искупила свою вину и даже снискала благодарность самой императрицы.
– Чего ты хочешь? – спросила женщина.
Не задумываясь, Шици ответила:
– Хочу всегда быть с Сюй Чжао.
Сюй Чжао позади нее покраснел, но ничего не сказал против, а оба правителя с тревогой переглянулись. Возможность породниться с кем-то вроде властительницы Восточной горы, за которой стояла вся мощь школы Десяти тысяч убиенных, выглядела достаточно соблазнительно. С такой невесткой можно было не бояться, что кто-то посмеет вторгнуться в их земли.
Вот только Шици по-прежнему оставалась поразительно невежественной. Когда наследному принцу исполнилось шестнадцать, в Северной Ци справили их свадьбу. Уведя невесту, облаченную в праздничные красные одежды, в покои новобрачных, Сюй Чжао убрал с ее лица красный платок и внезапно встретил недоумевающий взгляд.
– Почему я должна выходить за тебя замуж?
Последние четыре года Шици сопровождала Сюй Чжао повсюду. Принц привык все предусматривать и просчитывать наперед, и только Шици неизменно приводила его в замешательство.
– Разве ты не хочешь всегда быть со мной?
– Глава моей школы сказала, что люди женятся на тех, кого любят. Ты мне нравишься, но я люблю главу.
Что ж, как оказалось, не только Цинь Цяньсянь ему соперник, но и сама Лу Чжаояо.
– Зато я люблю тебя больше всех, – попробовал уговорить ее Сюй Чжао.
Шици призадумалась… и решила, что это тоже имеет смысл.
– Если так, то ладно, давай поженимся.
Молодожены обменялись чашами вина. Лицо Шици порозовело в свете свечей, а сердце юноши затрепетало так, будто его кожи коснулась бархатистая трава. Как-то раз Шици сказала ему, что он перерождение Цинь Цяньсяня, которому пришлось спуститься с Небес, чтобы пройти некое испытание. Сюй Чжао не очень-то верилось: зачем бессмертному перерождаться в Земном царстве, чтобы пройти какое-то там испытание? Скорее уж он спустился для того, чтобы просто завершить незаконченные отношения. Возможно, смысл его земной жизни заключался в этих самых словах: «Зато я люблю тебя больше всех». Потому что каждый раз, когда он мысленно признавался ей, его сердце наполнялось нежностью и теплотой.