Цзинь Сямо – Не целуй меня, Мистер Дьявол. Книга 3 (страница 9)

Похоже, он купит ей мороженое. Она втайне обрадовалась.

Она наблюдала, как Хань Цилу выбирает трехцветную упаковку, затем разворачивает обертку и откусывает кусочек. Этот высокий красивый молодой мужчина смотрелся так гармонично с мороженым в руке, но что-то было не так.

– Ой, точно! – Ань Чуся хлопнула себя по бедру. – Зачем ты развернул и съел его, не заплатив?

– Думаешь, у меня денег не хватит? – недовольно нахмурился Хань Цилу.

Да, Хань Цилу, конечно, не стал бы воровать мороженое. Он мог бы купить весь этот минимаркет, не моргнув глазом, но в любом магазине есть правило – сначала платишь, потом ешь. Однако этот товарищ слишком редко бывал в продуктовых магазинах, и всегда на случай таких казусов рядом был дворецкий Хань, который мог позаботиться о последствиях. Разумеется, молодой господин мог чего-то не знать.

Ань Чуся вздохнула. Она думала, что молодой мистер хочет купить мороженое для них обоих. Смирившись с судьбой, она выбрала такое же, как у Хань Цилу, и повела парня к кассе.

У кассы, где до того было много народу, теперь было пусто, поэтому Ань Чуся положила мороженое перед кассиром и смущенно сказала:

– Пожалуйста, пробейте два раза.

Кассир посмотрел на уже открытое мороженое в руке Хань Цилу, но ничего не сказал и с готовностью пробил мороженое Ань Чуся дважды.

Они вышли из минимаркета и вернулись тем же путем. Каждый был занят своим мороженым и больше ничего не говорил.

Дойдя до холла больницы, они увидели, что дождь прекратился, и направились к парковке. По дороге многие люди узнавали их и поворачивали головы, чтобы разглядеть внимательнее.

Машина, на которой Хань Цилу приехал сегодня в больницу, не была особенно необычной. Это был стандартный, не привлекающий внимания внедорожник. Но, даже несмотря на это, многие люди бросали на них любопытные взгляды.

Сев в машину, Хань Цилу озадаченно посмотрел на Ань Чуся, которая все еще стояла рядом.

Ливень прекратился, но все еще моросило, и на волосах девушки осели мелкие серебристые капельки.

– Почему ты не садишься? – спросил Хань Цилу с некоторым замешательством.

Он не любил, когда на него смотрели как на диковинное животное, хотя так было с самого детства. Когда он был ребенком, люди обращали на него внимание, потому что он был единственным наследником корпорации Хань, а когда он вырос, эти взгляды никуда не исчезли. В основном это было связано с его неотразимой внешностью, которая ему досталась от Цзян Юаньюань.

– Я доем и сяду, чтобы не запачкать машину.

Ань Чуся поспешно доела мороженое и бросила обертку в мусорное ведро неподалеку, а затем полезла внутрь.

Хань Цилу слегка поднял брови: только что он бросил мороженое на парковке, не доев.

– Так. Я сажусь, мне сесть спереди или сзади?

Раньше пассажирское место рядом с водителем в машине Хань Цилу безоговорочно принадлежало ей, но сейчас она не решалась сесть туда, боясь, что Хань Цилу будет недоволен и выгонит ее из машины.

Все в центральной больнице было очень дорогим: два мороженых обошлись ей в несколько десятков юаней. В кармане оставалось немного мелочи, но этих денег явно не хватило бы на такси до дома семьи Хань.

– Садись впереди, – даже не задумываясь, ответил Хань Цилу, но вдруг добавил: – Подожди!

В этот момент Ань Чуся склонилась над окном и решила, что, видимо, у нее обнажилась грудь и Хань Цилу видит больше, чем нужно, поэтому она быстро посмотрела вниз. Платье было с довольно высоким круглым вырезом и короткими рукавами, так что дело было явно не в том.

Она уже хотела спросить, почему Хань Цилу попросил ее подождать, как вдруг почувствовала легкое теплое прикосновение к уголку рта. Она увидела, что парень большим пальцем вытирает остатки мороженого с уголка ее рта. Его взгляд был полон заботы, и ее сердце вдруг забилось быстрее. Она поспешно отпрыгнула и сказала:

– Спасибо, я сама.

Быстро вытерев уголки губ, Ань Чуся перебралась на другую сторону и села на пассажирское сиденье. Она все еще чувствовала, как быстро бьется ее сердце. Девушка посмотрела на Хань Цилу: тот спокойно переключил передачу, и машина быстро выехала с территории больницы.

Дорога до дома семьи Хань заняла немного времени, и поначалу оба молчали: парень сосредоточенно вел машину, а девушка смотрела в окно. Только когда Ань Чуся не выдержала тишины и захотела нарушить молчание, Хань Цилу опередил ее и заговорил первым:

– Почему мы расстались?

Как только с его губ сорвался этот вопрос, шестеренки в голове Ань Чуся завертелись на полную катушку, словно она решала сложное уравнение.

Под местоимением «мы» он подразумевал, безусловно, ее и его, но вопрос «почему мы расстались» был ей не совсем понятен. В любом случае она знала, что Хань Цилу не собирался спасать их отношения.

Глава 9. Давай расстанемся

Заметив, что Ань Чуся не отвечает ему, Хань Цилу остановился, когда на светофоре зажегся красный свет, с подозрением посмотрел на девушку и снова задал вопрос:

– Я спрашиваю, почему я расстался с тобой. Или… это ты захотела меня бросить?

По всей видимости, Хань Цилу все еще не до конца понимал, что произошло.

Ань Чуся прочистила горло, встретилась взглядом с Хань Цилу и сказала:

– Прости, у меня нет ответа, потому что мы, кажется, не расставались.

Ответ Ань Чуся немного удивил его, но красный свет уже сменился зеленым, и машина позади него нетерпеливо сигналила. Парню пришлось быстро нажать на газ, и зелень по обе стороны дороги быстро замелькала, скрываясь вдали.

Когда девушка сказала, что они не расставались, она имела в виду, что он сделал предложение Сян Манькуй до того, как расстался с ней. Неудивительно, что Ань Чуся так горько плакала, когда они встретились в Америке.

Но что он мог поделать? Сян Манькуй была первой, кого он когда-либо полюбил, и единственной на его памяти. Он не мог отказаться от нее только потому, что до того недолго повстречался с Ань Чуся.

– Мне жаль, – после долгого молчания раздался негромкий голос Хань Цилу.

Это извинение было равносильно словам «Давай расстанемся?», и девушка его не приняла. Лицо Ань Чуся оставалось напряженным, и она ничего не ответила.

Выйдя из машины, Ань Чуся повернулась к Хань Цилу, который шел следом за ней, и сказала:

– Я не брошу тебя, даже если ты никогда не вспомнишь обо мне.

Сказав это, девушка не стала дожидаться ответа, развернулась и ушла.

Машину обслуживал «автонянь», которого семья Хань специально наняла для обслуживания принадлежащих им автомобилей. Работник засмеялся, подошел и похлопал Хань Цилу по плечу:

– Молодой господин, ходят слухи, что вы забыли молодую госпожу.

Тот не ответил на вопрос «автоняня», лишь бросил взгляд на Ань Чуся и спросил:

– Как сильно она мне нравилась? Больше, чем Манькуй?

– Я просто занимаюсь машинами. И только совсем недавно начал работать в семье Хань. Я ничего не знаю о том, что произошло между вами и той звездой, но я знаю больше о вас и молодой госпоже. Не стоит рассказывать всему миру, что над молодой госпожой можете шутить только вы и никто не имеет права даже думать о том, чтобы тронуть хоть один волосок на ее голове, – сказал автонянь, подмигнув Хань Цилу, и направился в гараж.

На самом деле, после того как он узнал о своих прежних отношениях с Ань Чуся, парень задумался над вопросом: если к нему вернется память, то оставит ли он Сян Манькуй?

Но, насколько он мог судить, он не мог этого сделать. Он любил Сян Манькуй, вовсе не Ань Чуся, которая была для него, по сути, никем!

Он повторял это, как мантру, и даже сам не понимал, что убеждал себя в том, что любит именно Сян Манькуй.

В старинном доме семьи Сян госпожа Сян встала на колени перед алтарем предков и трижды поклонилась, Сян Манькуй поспешила последовать ее примеру, но сделала это не совсем верно. После долгих лет жизни вдали от дома в Соединенных Штатах традиционные китайские обычаи остались для нее далеко в прошлом.

Дом семьи Сян находится почти в самом центре города Б. Это была постройка с давней историей, но многие части дома были многократно отремонтированы и оснащены самой современной техникой. Здесь новое переплеталось со старым.

В доме на каждом углу можно было найти стену или плитку, которые расскажут, какой славной была история семьи Сян. Это была музыкальная семья, музыкальная в истинном смысле этого слова. Она вела свою историю со времен правления императора Гао Вэя[4] в период Северной Ци эпохи Северных и Южных династий[5]. Именно тогда правитель впервые восхитился музыкальными талантами семьи.

В течение сотен и тысяч лет после этого в семье Сян существовала традиция, согласно которой все дети должны обучаться игре на музыкальных инструментах и достигать определенных высот в области музыки. Но по мере ускорения социальных процессов традиционная музыка постепенно приходила в упадок, а семья Сян постепенно теряла свое величие.

К этому времени от семьи осталась только ветвь Сян Манькуй. В то время семья Хань была недостаточно могущественна, чтобы обеспечить процветание семьи Сян, поэтому Сян Манькуй бросила Хань Цилу и уехала в Америку, чтобы строить там карьеру.

По мере того как семья Хань становилась все сильнее и сильнее, вовлекая в свою корпорацию все больше и больше отраслей промышленности и создавая более прочную промышленную цепочку, бабуля, запрещавшая Сян Манькуй быть с Хань Цилу, все же обратила свое внимание на наследника громадной промышленной империи. Ведь если ее внучка станет женой будущего наследника корпорации Хань, то все станет наконец хорошо.