Цзэн Пу – Цветы в море (страница 13)
Цзинь не успел разглядеть лица юноши, но внешностью тот напоминал актера. «Кто же мог позвать его? – пронеслось в мозгу Цзинь Вэньцина. Но он тут же одумался. – Нет, нет! Разве сегодня у Цао Ибяо есть время развлекаться с актерами? Ха! Да ведь это красавчик Айюнь из труппы „Радостное согласие“. Еще больше он известен под прозвищем „Жена Цао“! Друзья прозвали так Айюня, узнав о его связи с Цао Ибяо. Наверное, он заезжал к Цао пожелать удачи перед экзаменом!»
Продолжая размышлять, Цзинь Вэньцин вылез из повозки и вошел в гостиницу. Коридорный хотел доложить о его появлении, но Цзинь сказал: «Не надо!» – и прошел прямо в номер, который снимал Цао Ибяо.
Еще на пороге он крикнул:
– Ибяо, а ты, оказывается, обманываешь друзей и веселишься тут в одиночку!
Цао Ибяо, накинув на себя холщовую рубашку и сунув ноги в туфли, медленно вышел из спальни.
– Чего ты кричишь? Откуда ты взял, что я здесь веселюсь?
– А кто только что вышел от тебя? – засмеялся Цзинь Вэньцин.
– Скажите на милость, какую он тайну раскрыл! – захохотал в ответ Цао Ибяо. – Ты говоришь об Айюне? Так я этого не утаиваю.
– Почему же ты не пригласишь и меня повеселиться в его компании? – накинулся на него Цзинь Вэньцин.
– Не спеши, погоди, пока закончу экзамены. Тогда, конечно, приглашу…
– В таком случае придется поздравить тебя и Жену Цао сразу с двумя событиями: победой на экзаменах и свадьбой! – хитро улыбнулся Цзинь Вэньцин.
– Ну вот, ты знаешь даже историю прозвища Жена Цао, а еще винишь меня в обмане! Об экзаменах ты, конечно, хватил, а вот насчет свадьбы совершенно прав. Когда я сказал, что приглашу тебя, я и имел в виду, что ты придешь выпить на свадьбе Айюня.
– А разве у него уже истек срок обучения? – притворяясь непонимающим, спросил Цзинь Вэньцин. – Кто благодетель, который его выкупает? Он же ему и жену нашел?
Цао Ибяо усмехнулся и помедлил немного.
– «Обычаи рождаются из чувств, но чувства ограничиваются этикетом» [79]. На свете нет людей, подобных Бо Я [80]. Исключение составила лишь Чжан Чучэнь [81], которая ушла к Ли Цзину.
– Итак, ты оказываешься настоящим покровителем слабых существ, Ибяо! Разумеется, на предполагаемое торжество я приду без всяких церемоний, но пока речь не об этом. Ведь завтра спозаранку надо отправляться на экзамены. Я приехал специально, чтобы помочь тебе собраться: ты никогда не умел заниматься подобными вещами. Письменные принадлежности хоть приготовил? Смотри, перед самым уходом окажется, что чего-нибудь не хватает! Давай я тебе помогу, не хуже твоих слуг сделаю. Да вот еще моя жена наготовила тебе разных печений и закусок…
С этими словами он велел слуге внести небольшую корзинку для продуктов. Цао Ибяо несколько раз поблагодарил его, а затем приказал слугам принести сундучок с экзаменационными принадлежностями и плетенный из камыша чемодан, чтобы показать их Цзинь Вэньцину.
– Я уж тут собрался кое-как. Прошу тебя, проверь!
Цзинь Вэньцин раскрыл чемодан и увидел в нем книги, маленькую печурку [82], занавеску на двери, одеяло, тюфяк, подушку, гвозди, молоток и прочее. В сундучке, разделенном на три части, нижнее отделение было занято кистями, тушью, бумагой, ножичками для соскабливания ошибок и клеем; в среднем лежали изысканные сласти и закуски, а верхнее было до отказа набито рисом, солью, бутылочками с соевым соусом и уксусом, куриными яйцами и прочим провиантом. Абсолютно все необходимое было предусмотрено.
– Кто это тебе наготовил? – изумился Цзинь Вэньцин.
– Кроме Айюня, некому. Он сегодня провозился целый день, все сласти и закуски собственными руками сделал. Ну, как? Ведь не назовешь его бестолковым? Но, наверное, зря он старался: все равно что-нибудь напутал…
– Как тебе не стыдно! – вскричал Цзинь Вэньцин. – Да ведь он всю душу в тебя вложил. Никогда бы не подумал, что он из красавчиков актеров. Даже лучшие из его предшественников, несмотря на свою прелесть, не делали ничего так просто и любовно. Завидую твоему счастью! Ради подобного я был бы согласен каждый раз проваливаться на экзаменах!
Цао Ибяо рассмеялся. Цзинь Вэньцин уложил обратно в сундучок вынутые им при осмотре экзаменационные принадлежности и добавил к ним кисти и тушь, которые привез с собой. Было уже поздно, а ему хотелось, чтобы Цао Ибяо пораньше лег спать, поэтому он распрощался с другом, договорившись встретиться с ним сразу после окончания экзаменов.
В течение нескольких дней – во время всего срока экзаменов – Цзинь Вэньцин не появлялся у Цао Ибяо. Случайно повстречав Го Чжаотина, он рассказал ему о том, кого видел возле гостиницы.
– Айюнь – ученик знаменитого Мэй Хойсяня. Он тоже родом из нашего Сучжоу. Этот маленький развратник всегда задирал нос и не слишком считался с другими. Месяц назад один уездный начальник, приехавший из провинции, давал его учителю тысячу монет за то, чтобы переспать с ним ночь. Учитель согласился, но мальчишка ни в какую: обругал чиновника и скрылся. За это ему здорово попало от учителя. Потом я слышал, что его кто-то выкупил. Не думал, что это сделал Цао Ибяо! Впрочем, ничего удивительного здесь нет. Ибяо терпел неудачи на экзаменах, вот ему и понадобилось красивое и любящее существо, способное возместить эту потерю!
Оба вздохнули.
Быстро прошла середина осени. Цзинь Вэньцин посчитал на пальцах: сегодня как раз последний день экзаменов. Дождавшись вечера, он зашел к Го Чжаотину, и они вместе отправились в гостиницу, где жил Цао Ибяо.
Знакомой коляски перед воротами не было. Цзинь наклонился к Го и тихо сказал:
– Боюсь, он не приедет встречать Ибяо. Посмотри: его коляски нет.
– Он не может не прийти! – воскликнул Го Чжаотин.
Так, перебрасываясь короткими замечаниями, они вошли в ворота. Привратник, видя, что перед ним хорошие знакомые Цао Ибяо, не стал их задерживать. Приятели оказались в квадратном дворике. Яркая луна озаряла макушки каштанов, возвышавшихся над крышей. Половина дворика, залитая лунным светом, походила на серебряное море, в то время как в другой половине шевелились черные тени листьев. Здесь, под деревьями, стоял чайный столик, на котором горели две красные свечи [83] и ароматные палочки в курильнице. Перед столиком виднелась трогательная фигурка человека: он стоял на коленях и что-то бормотал.
Вглядевшись внимательнее, друзья заметили длинную черную косу, заплетенную в три пряди, розовый шелковый халат, поверх которого была накинута синяя парчовая куртка с белой каемкой. На ногах виднелись расшитые зеленые туфли на тонкой подошве.
– Смотри, – указал на незнакомца Го Чжаотин, – ведь это Айюнь!
Цзинь Вэньцин сделал ему предостерегающий знак рукой:
– Тсс… Не шуми! Послушаем, о чем он молится!
Воистину:
Если вам интересно узнать, о чем молился Айюнь, прочтите следующую главу.
Глава пятая. Устраивается пир, чтобы утвердить вечную любовь. Трудно прикрыть этажеркой прелюбодеяние чистой девы
Итак, Цзинь Вэньцин увидел, что Айюнь стоит коленопреклоненный на коврике и тихо бормочет молитву. Он сделал знак Го Чжаотину, прося не шуметь. Но его слова спугнули юношу: он торопливо вскочил. Даже слуга, находившийся в доме, выбежал им навстречу с возгласами приветствия.
Цзинь и Го познакомились с Айюнем уже давно, на одном из пиров. Го Чжаотина юноша знал особенно хорошо, поэтому, завидев друзей, подошел к ним и почтительно поклонился каждому. Айюнь оказался под лунным светом, и Цзинь Вэньцин внимательно оглядел его. Действительно, это был очень красивый юноша, обладавший прелестью яшмы и теплотой жемчужины. Сердце Цзинь Вэньцина невольно сжалось, когда перед его взором возникло нежное личико, на которое страшно было даже дунуть: ясные глаза, проникающие в самую душу, темные, близко сдвинутые брови, розовые щеки с ямочками и маленький ротик, похожий на только что расколовшийся плод граната. «Кто бы мог ожидать, что Цао Ибяо, не сумевший сделать карьеру, окажется настолько удачлив! – подумал Цзинь. – А я, хоть и считаюсь литературным корифеем, не смог приобрести такого прелестного спутника жизни!»
Пока Цзинь Вэньцин предавался этим размышлениям, Го Чжаотин взял Айюня за руку и со смехом спросил:
– Ты для кого это так чистосердечно куришь фимиам небу? За кого молишься?
Айюнь покраснел и улыбнулся.
– Ни за кого. Во время Праздника середины осени [84] я забыл возжечь курения Луне. Вот сейчас и хочу наверстать.
– Господин Го! – вмешался слуга, стоявший на ступеньках. – Не верьте ему! Он молит, чтобы наш хозяин занял первое место на экзамене! «Учеными заведуют на Луне, – говорит он. – Стоит только У Гану [85] отрубить своим яшмовым топором ветку или хотя бы полветки от кассии и подарить ее нашему господину, как тот сразу получит степень. Недаром про успешно выдержавших экзамен говорят, что они „сорвали ветку кассии в Лунном дворце“». С тех пор как хозяин ушел на экзамены, Айюнь каждый день совершает здесь поклоны Луне и уже набил себе шишку величиной с драконов глаз [86]. Если не верите, поглядите сами!
Айюнь бросил негодующий взгляд на слугу и повел Го Чжаотина с Цзинь Вэньцином в комнату.
– Не слушайте эту обезьяну, господин Го, – произнес он. – Наш хозяин еще утром вернулся с экзаменов и сразу лег спать. Посидите немного в кабинете, а я пойду разбужу его.