Цви Найсберг – Цунами тоталитарной идеологии (страница 16)
Но что и впрямь-то касаемо всяческих сколь капитальных и многозначительных планов по сумасшедше быстрому преображению лика простого народа, то уж при чисто внешней прелести в них был именно тот довольно существенный недостаток, а именно полное отсутствие всякого здравого смысла во всем, что соотнеслось тех самых исключительно конкретных и чисто житейских вещей.
Но кто-то чисто по-шамански верещал и верещал о том, что нужно вот разом слиться всею душой со всем тем крайне простым людом…
А между тем самую верную рукой вычищать до должного блеска весь тот общественный нужник, вполне нужно бы разве что уж находясь именно на своем родном месте, а в чисто поле выходить с косой всегда ведь положено разве что тому, кому это занятие приносит домой хлеб насущный.
Да и вообще стенания великих душ, запертых «в темнице лютой общественной несвободы», нисколько не могли донести до большей-то части всего того дореволюционного общества хоть какие-либо безупречно здравые мысли о медленном но верном преображении всех существующих реалий во что-либо более яркое и столь безыдейно многозначительно светлое.
Ну а когда вместо всего того разом начинается тот считай попросту чудовищный ураган, что ко всем чертям попросту подчистую вовсе-то безжалостно разом снесет все то доселе с таким трудом воздвигнутое прежнее и былое…
Нет, уж сколь вполне безответственно как раз-таки данные вещи и называть не совсем удачным опытом по общему улучшению всей общественной жизни…
Да и адские муки людские никакими глубочайшими (в сырой глине быта) самокопательными изысканиями добра быть уж хоть как-либо оправданы, ну и близко ведь нисколько не могут!
56
Тем более что все те исключительно на редкость довольно плодотворные поиски некоего того единого и общего на всех светлого пути явно не могут сводиться ко всему тому чудовищно ярому насилию над всею той именно что от века полностью уж безбожно как есть считай одинаково во все века и эпохи существующей действительностью.
А кроме того в корчах и муках наспех и сгоряча воспламененного революционным духом общества рождается один лишь тот сущий так кромешный ад.
Ну а для того вполне стояще успешного улучшения всех общественных отношений нужны были совершенно иные совсем не революционные рамки, поскольку ничем добела раскаленным – клеймо былого рабства никогда и близко вовсе не вытравишь.
Ну а в связи с тем коли кто-либо до чего же недвусмысленно выступает с «бравыми идеями» самыми ударными темпами весьма ведь скоропалительно приступить к мерам неистово агрессивного подавления всего того и поныне сколь невообразимо широкого общественного зла…
Имея при этом в виду именно то, что во все времена почти неизменно так пассивно и вяло, едва волоча ноги крайне же нехотя переступало из одного века в другой, лишь иногда и только частично более чем неспешно при этом меняя чисто внешнюю форму, но никак не внутреннее свое содержание.
И, кстати, вот еще, что при тех самых весьма многозначительно резких и крайне жестких переменах явно не происходит какое-либо довольно-то существенное переосмысление той считай всем уж доселе на редкость обрыдшей действительности.
Ну а одно вовсе-то крайне незамысловатое встряхивание общественной жизни, исключительно схоже с землетрясением, однако трясутся при этом не хлипкие строения, а людские судьбы.
Причем совсем ведь неизменно, а те вполне как-никак явно сопутствующие данным общественным потрясениям пожары именно что начисто и в единый миг попросту выжигают сердца и в этом пламени гибнет не жалкая темень минувшего, а яркий свет всего того истинно иного грядущего…
Причем у всего того изумительно недвусмысленного и всецело вот вездесуще прежнего недобра разве что вскоре попросту начисто поменяются те самые довольно-то трезво мыслящие хозяева на тех сколь вечно так уж осоловело нетрезвых временщиков.
Ну а сама суть при этом неизменно останется в точности как и была фактически прежней.
И этакого рода крайне безалаберная власть всего-то, что до чего взвешенно и рассудительно вскоре обзаводится довольно весомой и солидной идеалистической прибавкой.
А впрочем, коли она вообще и существовала, то только разве что во имя крайне уж совсем, совсем неприглядного идеологического «окучивания» и доселе вовсе так безобразно праздных и невежественных умов…
И при этом все сознание простых граждан чисто как есть доверху заполняется никогда (В РЕАЛЬНО ОБОЗРИМОМ БУДУЩЕМ) и близко не осуществимыми блеклыми миражами.
А, кроме того, все те, кто мог бы, пожалуй, даже и ненароком вполне умудриться на деле же разоблачить тупоголовых деятелей вездесуще липового и мнимого грядущего счастья, были, считай что незамедлительно переиначены во врагов Отечества, да и всего того вообще честного народа…
57
Вот и вправду, не слишком ли, много сколь разом с лихвой их тогда оказалось – тех уж вовсе так зачастую наиболее светлых духом людей, что были сущими нелюдями, весьма сходу, как есть безо всякого счета отобраны для всех тех стылых бараков в Заполярье?
А бывало и того только похуже: в очень даже немалом их числе совершенно пред той властью невинные люди были наскоро лишены своей жизни, и лишь за то самое, что никак не были они вполне естественной частью серой толпы.
Ну а как раз потому и представляли они чисто гипотетическую опасность для всех тех, кто из нее явно не умом, считай в великой спешке уж сколь еще совсем недвусмысленно вышел.
И вот сколь еще по-свойски из нее выйдя никто из этих людишек и близко затем не захотел, чтобы его в ее ряды кто-либо с самой откровенно суровой силой сходу уж и запихнул, до чего еще навеки, считай так разом обратно.
Причем началась данного рода чисто чудовищная селекция всего населения в том еще самом начале всех тех на редкость безнадежно совсем уж «общественно бесполезных» социальных преобразований.
Да и еще что более чем безответственно осуществлялось все это именно под те никак несмолкаемые литавры бешеного энтузиазма именно тех самых серых масс.
А ведь – это как раз их интеллигенция того времени очень-то с пылу с жару захотела разом освободить от безмерно сковывавших их оков – и надо же, освободила, весьма безответственно лишив все свое государство всякой его былой хоть сколько-то здравомыслящей головы…
58
И вполне может оно на самом-то деле и впрямь-то явно уж быть, что добро и свет более чем беспрестанно маячат на небосклоне далекого грядущего.
Однако, притягивая небеса к грубой и черной земле, сколь беззаботно выпускаешь наружу демонов зла, а они именем считай что именно той исключительно наивысшей справедливости столь однозначно посеют, разве что, куда значительно большее невежество.
Если вот вообще и обучив свой народ грамоте то уж исключительно ради его, куда так многозначительно большего закабаления в рамках тупого рабства, и слепой покорности.
Потому что те массы были и впрямь тогда совсем уж безлико воспитаны в духе чувственного упоения серыми буднями мерцающе бледных реалий.
Явно уж только ведь и живя всю свою жизнь под серпасто-кровавым флагом сущего засилья сумрачно сумасбродной идеологии.
Причем все это как-никак некогда началось именно с тех так и пылающих духом бунтарства апостолов великой художественной литературы.
Чехов, Лев Толстой и Горький вполне искренне стремились разом освободить весь свой народ от истинно же тяжкого (для них лично) на редкость извечного его прозябания в зловонной луже на добрую половину ими самими и вымышленного будто бы вовсе-то поистине невероятно горестного быта.
Да вот, однако, тот таковым был именно уж разве что совсем невообразимо издали.
То есть, тем непосильно тяжким он кое-кому чисто наяву, считай грезился в ярком электрическом свете и впрямь ведь сколь окаянно тягостного на редкость откровенного же неприятия всей той весьма повседневно окружающей каждого из нас более чем беспросветно обыденной весьма ведь вовсе безысходно житейской действительности.
Да только между тем весь этот чей-то до чего уж острый и можно даже сказать орлиный взгляд безвольно и бессильно разве что вот скользил по самой поверхности людского быта, попросту как есть еще, неизменно избегая проникать во всю его наиболее грязную и крайне неприглядную житейскую суть.
59
А между тем русский народ в атмосфере подобного крепостного рабства жил уже все лет триста, четыреста, а посему и не очень он примечал всякое свое совершенно приниженное, бессовестно скотское состояние.
Нет, он, конечно, не раз и не два как-никак восставал, но в том при всем том не было абсолютно никакой твердой системы.
Однако уж так оно было разве что до тех самых пор, пока его более чем спешно не начали поедом есть все те взыскательно ласковые и искрометно добродушные идеалисты.
Алексей Пешков, даже и имя себе подобное из-за всего того большого горя от ума сходу так, ничтоже сумняшеся, без году неделя со всем глубочайшим прискорбием разом ведь и выдумал.
Причем сделал оно это именно дабы со всей желчной горечью сколь до конца, куда полноценнее выразить всю полноту своих всеблагостных задушевных устремлений.
Он и другие подобные ему хотели одного лишь невпример всему тому злосчастному прошлому всегдашне до чего необыкновенно уж совсем вовсе вот непременно хорошего?!
Однако весь тот неподдельно итоговый, конечный результат зачастую более чем напрямую будет зависеть нисколько не от духа добра, заложенного в чье-либо произведение.