Цитианка – Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды (страница 17)

Я задерживаю дыхание.

– Мой выбор, Ваше Величество, – лгу я ровно, не моргнув.

Адарис поворачивает голову, профиль его остается спокойным, но я вижу, как уголок губ дергается – в одобрении или в насмешке, не пойму.

Король откидывается в кресле, сцепляя пальцы на столе.

– Ты осознаешь, Элария Дарр, что ни одна эрида до тебя не выдержала службы рядом с моим сыном? Одна… – он хмурится, – одна не проснулась после Аль-риена. Другая не продержалась и минуты. Третья сбежала, нарушив клятву. Ты готова к этому?

– Я осознаю, Ваше Величество. И готова нести службу.

Слова выходят легко, как заученные, но внутри все переворачивается. Готова? Нет, конечно, нет. Я не готова. Вчера я едва выжила, а сегодня стою здесь и лгу королю в лицо, потому что знаю, что другого ответа от меня не ждут.

Ровен смотрит на меня еще секунду, представляя в своей голове, как я падаю на этот пол.

– Хорошо, – произносит он наконец, отведя от нас взгляд. – Раз уж она готова… приступим. Каждая хладница исполнит долг. Коснется своего господина и заберет все, что не должно перейти за этот стол. Все лишнее, все опасное, все, что мешает дому Эрданов быть единым.

Я догадываюсь, что сейчас произойдет. Это ритуал перед каждым семейным ужином. Хладницы гасят эмоции на виду у всех, чтобы за столом оставался только холодный разум.

Король слегка откидывается на спинку стула, прикрывая глаза и в этом движении столько усталости, что даже его внушительный облик кажется вдруг хрупким.

Лиавель плавно поднимает руку и мягко касается его головы. Смотрю, как Ровен медленно выдыхает и расслабляется под ее прикосновением, морщины разглаживаются.

Королева пристально смотрит за тем как хладница забирает лишнее у ее супруга. У королев Веларрона никогда не бывает личных хладниц. Это старая традиция династии Эрданов. Королева должна сохранять свои эмоции полностью сама, без помощи. Прикосновение хладницы считается недопустимым, потому что может нарушить чистоту королевской крови и ее связь с народом. Так решили еще основатели государства, и закон этот не меняли веками.

Когда Лиавель убирает ладонь, король наконец открывает глаза, смотрит на нее и почти незаметно кивает, разрешая ей занять место за его спиной. В зале становится тише. Теперь все смотрят на Дариана. Далия уже готова сделать шаг, но он слегка отстраняется и кладет ладонь на стол, не позволяя ей прикоснуться.

– Прошу прощения, отец, – произносит он. – Сегодня Аль-риен с Далией уже был проведен до ужина. Это было необходимо. Я прошу извинить за нарушение традиции.

Далия стоит позади него неподвижно, но я замечаю, как она прикусывает губу и напрягает плечи.

Король прищуривается, его взгляд становится еще холоднее, без тени эмоций, которые Лиавель только что забрала.

– Необходимость, говоришь? Традиции существуют не для того, чтобы их нарушать по прихоти, сын. Правила – основа порядка. Без них все рушится.

Дариан склоняет голову в знак согласия.

– Я понимаю, отец. Но с новой хладницей… – он делает паузу, бросая короткий взгляд на Далию, – было важно установить связь как можно скорее. Чтобы разум был чистым не только за столом, но и в моменты… уединения.

Адарис вдруг саркастично хмыкает и этот звук раздается в тишине зала, как щелчок хлыста. Он откидывается в кресле, скрещивает руки на груди и смотрит на брата с ленивой, почти насмешливой улыбкой.

– О, светлый принц не удержался, – произносит он небрежно, растягивая слова. – Первым делом утащил свою хладницу в постель. Очень достойный поступок для будущего короля. Прямо образец сдержанности и уважения к традициям. Отец, ты должен гордиться таким наследником.

– Довольно, Адарис, – твердо пресекает король. – Твои насмешки неуместны за этим столом. Дариан нарушил традицию, но он объяснил причину. Молодость и… желание установить связь – это понятно. Главное, чтобы это служило короне, а не мешало ей.

Он делает паузу, переводя взгляд обратно на Дариана.

– Я прощаю на этот раз. Но в следующий – соблюдай порядок, как положено. Традиции не для прихоти, а для дисциплины. Без нее мы потеряем все.

Дариан опускает взгляд, принимая упрек.

– Благодарю за понимание, отец. Я не хотел нарушать традиции без причины. В следующий раз все будет как положено.

Адарис снова фыркает, но на этот раз тише, словно его забавляет эта покорность. Король переводит взгляд на нас, и я чувствую, как воздух в зале тяжелеет. Теперь наша очередь. Принц откидывается в кресле, не поворачиваясь ко мне, но я знаю, что он ждет. Я протягиваю к нему руки, стараясь, чтобы движения были плавными, ладони касаются его висков, вхожу в его эмоции и они мгновенно прорываются внутрь. Это не тихий поток, как у короля с Лиавель, – это буря. Жар врывается в меня, как огонь, раздирая изнутри. Гнев, одиночество, жажда власти – все сплетено в один клубок, и он жжет, как кислота. Капля крови срывается с носа, падает на мой хартан. Еще одна на плечо Адариса, пачкая его рубашку. Я чувствую, как тело дрожит, но не отрываю ладонь, тяну эмоции в себя, гашу их, как могу. Зрение мутнеет, в ушах шумит, кровь течет сильнее, оставляя алые следы на губах и на подбородке.

Королева Лиора прикрывает ладонью рот, король молчит, наблюдая. Далия отводит взгляд, Лиавель остается бесстрастной. Но Дариан… Он должен быть равнодушным после Аль-риена с Далией. Однако его лицо меняется. Вижу, как его брови сводятся, губы сжимаются, в глазах мелькает что-то похожее на отвращение.

– Довольно! – его вскрик прерывает тишину трапезной. Он резко встает, стул отъезжает с легким скрипом. – Ей плохо, отец. Посмотрите на нее – кровь идет. Адарис, ты что, не видишь? Прекрати это.

Адарис не шевелится, но его имфирион слегка ослабевает или это я уже на пределе? Я убираю руки пошатнувшись, и прижимаю ладонь к носу, пытаясь остановить кровь.

– Доволен? – шипит Дариан, голос его дрожит. – Зачем заставлять ее делать это снова так скоро? Это не служба, это пытка.

– Ты слишком сентиментальный, брат, – лениво отвечает Адарис, вытирая кровь с плеча салфеткой, которую берет со стола. – Она выдержала вчера, выдержала сегодня. А это значит, что она справится и дальше. Или ты предпочитаешь, чтобы я оставался… неуравновешенным?

– Хотя бы платок подай, – огрызается Дариан, и в его тоне сквозит презрение. – Твоя хладница кровью истекает, а ты сидишь, как ни в чем не бывало.

Адарис только хмыкает, но по-прежнему не двигается. Дариан не дожидаясь этого, подходит ко мне и протягивает свой платок.

– Не хватало только, чтобы вся семья привыкла к такому зрелищу за ужином.

Я принимаю платок с изображением дракона из рук Дариана, чувствуя, как его теплые пальцы на миг касаются моих. Я прижимаю его к носу, стараясь остановить кровь, и в этот момент краем глаза вижу, как остальные члены семьи продолжают ритуал, словно моя слабость всего лишь пауза в спектакле.

Дариан возвращается на свое место, но я замечаю, как он все еще смотрит на меня краем глаза. Он слишком эмоционален для того, кто якобы провел Аль-риен с Далией до ужина. Если он действительно был с ней в интимной близости, хладница должна была забрать все лишние чувства, оставить только покой.

Король смотрит на сыновей еще секунду, потом поднимает руку, подавая сигнал слугам. Те сразу оживают, бесшумно подходят к столу, расставляя блюда: жареное мясо с травами, овощи в масле, свежий хлеб, фрукты в серебряных чашах. Темное-красное вино льется в кубки. Я стою позади Адариса, чувствуя слабость в ногах. Кровь уже остановилась, платок Дариана я сжимаю в кулаке, как напоминание о его доброте.

Адарис берет свой кубок, наливает вино и пока слуги накладывают еду всем за столом, он поворачивает голову ко мне.

– Продержись до конца ужина, Элария. Если тяжело стоять, можешь опереться на спинку стула.

Я замираю от его слов. Он предлагает помощь или снова проверяет? Хочет увидеть, приму ли я его предложение. Покажу ли слабость перед всеми, или откажусь и буду стоять дальше, доказывая силу. Смотрю, как он спокойно отпивает вино, будто ничего не сказал. Я все-таки опираюсь, но слова остаются в голове, добавляя еще один слой путаницы к этому вечеру.

Все начинают есть, но король не торопится. Он берет кубок, делает глоток и ставит его обратно, переводя взгляд на сыновей.

– Теперь, когда эмоции ушли, поговорим о важном. Через два месяца – праздник Серебряной Тени. Это день первого договора между людьми и эридами. День, когда Серебро и Золото впервые встали рядом, как союзники. А вечером во дворце пройдет великий бал.

Я слушаю эти слова и вспоминаю, как в Ордонансе нам рассказывали об этом бале. Это один из немногих вечеров в году, когда эридов благодарят за службу. Люди позволяют нам свободно стоять рядом, будто равные, хотя все знают, что равенства там нет и не будет.

Король продолжает, глядя на Дариана.

– На этом балу будет уместно, если ты, как наследник, совершишь обряд слияния со своей хладницей. Это станет символом преемственности, единства династии и эридов. Укрепит веру народа в порядок и даст тебе право принять корону после моей смерти.

Дариан сидит неподвижно секунду. Его плечи слегка напрягаются, пальцы сжимают вилку сильнее, чем нужно. Он склоняет голову, но я вижу, как губы его на миг сжимаются.

– Я согласен, но не ради короны, отец. Если обряд нужен, чтобы укрепить порядок и успокоить тех, кто сомневается, я сделаю это.