Цинь Мин – Одиннадцатый палец (страница 5)
Он протянул мне выкопанную им находку. Я стер марлей грязь с ее поверхности – это была бедренная кость. Я приложил ее к своей ноге:
– У этой девушки очень длинные ноги.
Дабао снова уставился туда, где до этого раскапывал ил, и вернулся к своему занятию:
– Наша основная задача – найти как можно больше останков, в особенности таз.
Он воистину обладал нечеловеским нюхом: мы стали находить все больше женских останков там, где он указал. Нам даже удалось отрыть таз.
– Может, уже достаточно? – Линь Тао попытался выпрямить затекшие ноги. – Если мы так и продолжим лазить тут на карачках, ребята помрут.
Я к тому времени тоже успел вспотеть с головы до ног.
– Хорошо, возвращайтесь и доложите о наших успехах – а потом обговорим, что делать дальше.
На секционном столе в прозекторской лежали по отдельности кости одного тела. Я стоял в рабочем халате, скрестив руки, и внимательно рассматривал останки:
– Они должны располагаться именно в таком порядке, но у меня есть ощущение, что здесь что-то не так.
– Верно, – поддержал меня Дабао. – Помимо двух бедренных костей, есть еще несколько слишком длинных и толстых; кроме того, парочка ребер тоже смотрятся лишними по сравнению с другими костями.
В прозекторской зазвонил телефон. После того как Линь Тао ответил, он обернулся к нам:
– Следователи поискали людей, рост и возраст которых соответствует твоим расчетам. Вместе с участковым того района в базе данных они не нашли совпадений – там не живет ни одной девушки старше двадцати пяти и ростом около метра семидесяти пяти.
– Может, эта девушка неместная? – предположил Дабао.
– Однако, – продолжил Линь Тао, – есть одна домохозяйка по имени Лянь Цяньцянь, ей около тридцати пяти. Раньше она регулярно встречалась с местными мамашками – поболтать да полузгать тыквенные семечки, – но последние две недели от нее ни слуху ни духу.
– Какой рост? – спросил я.
– Не выше метра шестидесяти.
– Даже близко нет… – Я нахмурился.
– Домохозяйка? – переспросил Дабао. – А чем занимается ее муж?
– Он работает менеджером службы питания в крупной международной гостинице.
– Питания… – Глаза Дабао загорелись. – Зажаренные останки, менеджер службы питания… Вам не кажется, что тут есть тесная связь?
– Это еще не всё, – продолжил Линь Тао. – Две недели назад ее муж уволился, и нынешнее его местонахождение никому не известно.
– Ну так чего же мы ждем? – радостно выпалил Дабао. – Нужно немедленно запросить ордер на обыск их квартиры!
– А как же рост? – перебил я.
– Возможно, просто индивидуальная особенность, которую невозможно просчитать, – ответил Дабао.
Я уставился на кости и достал рулетку, все еще недоумевая:
– Хотя в скелете есть отсутствующие сегменты и измерить его точную длину невозможно, по опыту я могу сказать, что рост трупа точно не меньше ста пятидесяти.
После того как останки были переданы в ДНК-лабораторию, Линь Тао, я и еще несколько следователей отправились в дом Лянь Цяньцянь прощупать почву. Окна просторной четырехкомнатной квартиры выходили на тенистую сторону, вдобавок каждое из них было плотно закрыто шторами. Даже несмотря на солнечную погоду, здесь было темно, как в гробу. В кромешной темноте отчетливо слышался запах крови.
Изначально изысканно обставленная новая квартира превратилась в место преступления: в коридоре, в гостиной – повсюду были капли крови.
Следователь прошелся по дому с пистолетом, после чего сказал:
– Никого.
Линь Тао достал фотоаппарат и начал делать снимки квартиры. Я обратил внимание на следы крови:
– Она чем-то разбавлена. Следы ведут из ванной комнаты в гостиную и из коридора в кухню.
– Разбавленная кровь? – Следователь присел на корточки рядом со мной.
Кивнув, я продолжил:
– Это не чистая венозная кровь; она перемешалась с водой, осталась на теле, после чего отделилась от него во время передвижения.
– Что это значит?
Я подошел к ванной комнате:
– Смотрите, на ванне повсюду старые следы крови. Могу поклясться, что убийца разделал тело в ней, а потом отнес куски на кухню.
– Чтобы зажарить в масле? – Следователь нахмурился.
Я кивнул и снова вернулся на кухню. Это было самое маленькое и самое вонючее помещение в квартире. На плите стоял сотейник, наполовину полный жидкости цвета соевого соуса. На поверхности плавало что-то белое, похожее на корочку. Варево источало отвратительный запах. Рядом с посудиной лежал черпак; я взял его, чтобы помешать в сотейнике. Жидкость внутри была густой, но на дне полупрозрачной, поэтому мне удалось увидеть кусочки мышечных волокон.
Чем дольше я мешал, тем труднее становилось выносить вонь. Я потер нос об предплечье и сказал:
– Именно здесь обжаривали куски тела.
– Мы находили в канализации и обжаренные, и сырые куски, – заметил Дабао.
Я кивнул и обратился к Линь Тао:
– Не смотрел, есть ли тут какие-то отпечатки или что-то вроде того?
Линь Тао кивнул:
– Везде остались отпечатки от хлопчатобумажных рабочих перчаток. Убийца все время был в них – от момента разделывания до жарки тела.
В разговор вмешался следователь:
– Получается, это типичное женоубийство и расчлененка.
– Похоже на то… – Я снова нахмурился. – Но зачем надевать перчатки, если ты убиваешь свою жену в своем же доме?
Линь Тао согласно кивнул.
Мы с Дабао и Линь Тао постарались извлечь все ценные образцы[6], которые только удалось найти. Вдруг раздался стук в дверь. Это был районный комиссар полиции. Он, как того требовали правила, находился на месте преступления в бахилах, капюшоне с маской и перчатках. Запах крови, смешанный с вонью отходов, вызывал у него рвотные позывы. Наконец собравшись с духом, он сказал:
– Разрешите доложить: предварительное расследование по исчезновению Лянь Цяньцянь сдвинулось с мертвой точки.
Мы все как один окружили его, с нетерпением ожидая подробностей.
Лянь Цяньцянь зарабатывала на жизнь мытьем и массажем ног. Очень скоро такую красавицу приметил менеджер службы питания отеля, в котором она работала. После двухгодичного романа влюбленные поженились, это произошло полгода назад. Ся Хун купил эту квартиру еще до брака, а когда Лянь Цяньцянь вышла за него замуж, то стала домохозяйкой. Ся Хун – сирота, с самого детства воспитывался в приюте. Однако он вырос очень чутким и мудрым человеком, со всеми поддерживал теплые отношения. Ему не было и тридцати, когда он достиг должности руководителя среднего звена в таком престижном месте. Несмотря на это, Ся Хун – стеснительный молодой человек и во всех конфликтах выступает своеобразным громоотводом, а потому, по мнению директора гостиницы, не имеет достаточной силы духа и потому звезд с неба не хватает. После свадьбы Ся Хун и Лянь Цяньцянь жили душа в душу, и все в районе считали их отношения воплощением любви – короче говоря, все немного им завидовали.
Ся Хун был сиротой, а родной город Лянь Цяньцянь находится за тысячи километров отсюда, поэтому здесь у них не было ни одной родной души. По показаниям соседей, перед исчезновением молодые люди вели себя точно так же, как и всегда.
– Ничего подозрительного? – переспросил я. – А разве то, что этот Ся, как его там, уволился две недели назад, – ничего такого? Судя по стадии разложения крови, смерть потерпевшей также произошла примерно две недели назад. Тяжелая жизненная ситуация, тяжкий проступок… разве к Ся Хуну нет вопросов?
Комиссар сделал глоток из бутылки минералки, которую все это время держал в руках:
– Увольнение, как я понял, не было чем-то странным, Ся Хуна давно пытались переманить, и он согласился уже в начале следующего месяца выйти на новое место работы. Согласно внутренним правилам отеля, ему нужно было предупредить об увольнении за три недели. Он уволился две недели назад, чтобы после получения расчета успеть подготовить все для нового работодателя.
Я кивнул:
– Раз уж многие признаки указывают на непричастность Ся Хуна к произошедшему, тогда кто мог так просто воспользоваться кухней в его доме, чтобы поджарить труп? И куда делся сам Ся Хун?
Комиссар пожал плечами. Я не стал допытываться. Мы с Линь Тао закончили с образцами и перешли к обыску комнат.
– Взгляни, – Линь Тао указал на пол, – из ванной в спальню тоже ведут следы.
Мы вдвоем присели на корточки, и я направил на пол специальный свет под углом. Действительно, там виднелись четко направленные следы, а тетраметилбензидин подтвердил, что это была кровь.