Циала Крихели – Слава, деньги и невроз. Тёмная сторона признания и успеха (страница 8)
Кроме всего прочего, это была необычная пара. На первое свидание с Набоковым Вера пришла в маске волка. Фрейд бы назвал волка её тотемным животным. Мы не знаем этого наверняка, но, если интерпретировать её поступок согласно теориям Фрейда, он говорит о том, что, в отличие от Набокова, Вера идентифицировала себя с мальчиком. Вытянутая форма волчьей пасти – это фаллический символ, который свидетельствует о маскулинности Веры и явно выраженном у неё мужском начале. С психоаналитической точки зрения тотемным животным становится то животное, которое мы хотим поглотить – вобрать в себя. Любое тотемное животное – это проекция неких внутренних аспектов. Присваивая тотемное животное, мы как бы наделяем себя его силами, характеристиками и качествами. Тотемное животное может приходить к нам во сне или в некоем видении, ведь сновидение – это реальность, закодированная в ассоциативный ряд, посылаемая нашему бессознательному.
Выбрав в качестве тотема волка, Вера как бы поместила в этот объект то, что для неё желанно, но в то же время страшно и опасно. Волк – в первую очередь хищник, тот, кто ест других живых существ, часто больных. Больной – значит, слабый, без пяти минут мёртвый. Это дает иллюзию превосходства.
Если не копать глубоко, а просто посмотреть на эту пару и на то, как была устроена их жизнь, не сразу понятно, кто из них мужчина, а кто женщина. Например, Вера почти всегда ходила с пистолетом и отлично стреляла. При оформлении разрешения на оружие она сказала, что пистолет нужен, чтобы отстреливаться от змей во время охоты на бабочек. Представляете, как хорошо нужно стрелять, чтобы попасть в змею? При этом змея – тоже фаллический символ. Довольно интересно, что эта женщина одним фаллическим символом пыталась защититься от другого.
В романах Набокова прослеживается фиксация на этом огнестрельном оружии. Возможно, из-за того, что у самого писателя этого внутреннего «пистолета» не было. Он был у Веры, и это могло стать основой созависимых отношений. Кстати, знакомство с Верой совпало с периодом, когда Набоков потерял отца, и, вероятно, девушка в каком-то смысле заменила писателю погибшего родителя.
Набоков долгие годы не мог получить признания и почти ничего не зарабатывал. Какое-то время пара вела абсолютно нищенское существование: романы, которые издавал автор, никто не читал, кроме русской эмиграции. Взяв на себя заботы о материальном благополучии, Вера позволила писателю творить. Она была его редактором, негласным менеджером и, как сказали бы сейчас, продюсером.
В период, когда Набоков преподавал в Корнельском университете, Вера носила за мужем портфель, стирала с доски в аудиториях, читала лекции вместо него, когда он болел, устанавливала связи с издательствами и занималась продвижением рукописей.
Набоков «выстрелил», только когда они с Верой уехали в Америку. Там, начав писать на английском, он и создал бестселлер «Лолита», который принёс ему бешеную популярность.
Можно сказать, что Набоков как личность был отчасти нефункционален и в высокой степени инфантилен. Это похоже на перверсивные отношения. Или, проще говоря, на перестановку ролей, когда жена оказалась мужем, а муж – женой. При этом Набоков всю жизнь заводил романы на стороне и порой даже не скрывал этого. Можно предположить, что с женой Набоков не спал – она была для него отцом-мужем, но не объектом вожделения. Его измены приносили страдания обоим.
На одной из своих лекций в Париже, уже будучи известным писателем, Набоков познакомился с девушкой Ириной, тоже русской эмигранткой. У них завязался бурный роман. Эти отношения стали публичными, и Набоков даже хотел уйти от Веры. Из Парижа Ирина отправилась с Набоковым в его с Верой семейный дом, и какое-то время они жили все вместе. Любовники преспокойно ходили загорать и купаться на пляж, вели себя так, будто ничего не происходит. В этом любовном треугольнике Вере приходилось особенно несладко. Однако даже после этого она не ушла от мужа. Анализируя её личность, можно предположить, что от страданий она получала выгоду. Человек с мазохистическим типом личности подсознательно моделирует ситуацию, в которой партнёр изменяет, бьёт или ещё как-то причиняет боль и унижения.
Если с супругами Набоковыми и их садомазохистическими наклонностями всё понятно, то для чего такой опыт понадобился их новой знакомой Ирине? Вероятно, поездку в дом Набоковых и попытку влезть в отношения семейной пары можно расценивать как фантазию попасть в родительское ложе. Залезть в кровать папы с мамой и лечь между ними, чтобы защититься от базовой тревоги, чувства исключённости: «Я нужен родителям, я не одинок».
Часто родители позволяют ребёнку спать с ними. В таком случае ребёнок не научается работать с тревогой, у него не развивается самодостаточность. В дальнейшем такой человек может вмешиваться в чужие интимные отношения. Такое вмешательство, как и участие в групповом сексе, в психоанализе расценивается как стремление почувствовать себя частью чего-то важного с целью «выжить».
Очевидно, что многие люди не способны выдержать одиночество. Они не расстаются с партнёрами, даже когда им плохо в отношениях, потому что остаться одному равносильно смерти. «Если меня не видят – меня нет». В конце концов стремление создавать семьи и размножаться – это не что иное, как попытка избежать смерти.
Вернёмся к нашему любовному треугольнику. В период, пока Ирина проживала с Набоковыми под одной крышей, у писателя обострился псориаз. Это хроническое воспалительное заболевание кожи, которое проявляется в виде бляшек розово-красного цвета. Поражённая поверхность сильно шелушится и покрывается чешуйками. Всё это может сопровождаться зудом и болями, причиняющими страдания как физические, так и моральные. Если рассматривать болезнь как проявление психосоматического поведения, псориаз может быть признаком трёх разных потребностей. Первая – привлечь к себе внимание. Человек бессознательно пытается подать сигнал, чтобы его пожалели. Вторая – наоборот, укрыться от внимания. Выглядеть отталкивающе, чтобы никто не подходил и не трогал. Третья – обрести контакт с самим собой, ощутить своё тело. Эта потребность обостряется, когда человек входит в психотическое состояние и задается вопросами: где я, кто я, часть чего я или что часть меня?
У Набокова болезнь проявилась, когда в его жизни возникла вторая женщина, связь с которой не просто была открытой – он оказался с женой и любовницей под одной крышей. Писатель метался в попытках решить, с кем ему остаться, и, вероятно, хотел спрятаться от обеих женщин за психосоматической маской неприкасаемости.
Итак, мы выяснили, что нарциссический компонент, который прослеживался в чете Набоковых, выражался в садомазохистических отношениях. Им обоим нравилось и страдать, и издеваться. Если такие люди соединяются, они уже не могут друг без друга. Их отношения – это форма слияния. Есть такое психологическое явление, когда два неполноценных человека, сливаясь, пытаются образовать один объект. Как птицы, которые соединяются, когда у каждой повреждено разностороннее крыло. Можно лететь дальше, но этот полёт не назовёшь естественным и гармоничным.
Полное слияние супругов выразилось даже в способе их погребения: прах Веры был смешан с прахом Набокова и развеян. Мы видим, что личных границ и рамок в этом союзе просто не было.
Неизвестно, как отношения с реальными женщинами повлияли на написание главного романа Набокова. Было сделано немало попыток провести нить, соединяющую реальную жизнь писателя с историей его героев. Пик нападок и разоблачений пришёлся на момент выхода романа. Причиной послужили многочисленные слухи о сексуальных отношениях писателя со студентками во время его работы в университете. Однако фактов связи Набокова с малолетними никто так и не обнаружил. Вероятно, их и не было: тема интимных отношений несовершеннолетней Лолиты и Гумберта – это, как мы уже выяснили, выражение бессознательной фантазии писателя, а точнее, его внутреннего подростка, который у Набокова был женского пола.
Источником визуального образа Лолиты, как внутренней, так и книжной, могла послужить реальная девочка. В юности Набоков стал случайным свидетелем купания своей ровесницы Поленьки, дочери кучера. Можно сказать, что это был его первый сексуальный объект. Примечательно, что им было по 14 лет, как и героине скандального романа.
ЧАСТО РОДИТЕЛИ ПОЗВОЛЯЮТ РЕБЁНКУ СПАТЬ С НИМИ. В ТАКОМ СЛУЧАЕ РЕБЁНОК НЕ НАУЧАЕТСЯ РАБОТАТЬ С ТРЕВОГОЙ, У НЕГО НЕ РАЗВИВАЕТСЯ САМОДОСТАТОЧНОСТЬ.
Есть ещё одна нить, связывающая фантазийный мир писателя с реальным. Правда, речь уже не о сексуальной жизни автора, скорее о неоригинальности его идеи. Сара Вейман, американская журналистка и криминалист, написала книгу «Настоящая Лолита» (The Real Lolita), в которой доказала существование связи между романом и историей громкого преступления. 11-летняя девочка по имени Салли Хорнер два года находилась в сексуальном рабстве у 40-летнего Фрэнка Лассаля. Мужчина увёз школьницу в другой штат и жил с ней открыто, убеждая окружающих, что это его дочь.
Казалось бы, это многое объясняет! Писатель услышал леденящую кровь историю и решил положить её в основу романа. Но и в этом случае стоит учитывать, что человек без отклонений не стал бы так глубоко погружаться в подобные истории. Мы всегда подсознательно ищем то, что есть в нас самих. И если человек не в состоянии реализовать свою фантазию в жизни, он пытается сублимировать её через увлечения. Если отношения Гумберта и Лолиты – это, в случае Набокова, отношения внутреннего подростка с отцом, получается, писатель присвоил себе эту историю как очень подходящую.