Циала Крихели – Слава, деньги и невроз. Тёмная сторона признания и успеха (страница 3)

Механизм присоединения к успеху какой-то популярной личности даёт возможность справиться с завистью. Которая, напомню, – абсолютно естественная эмоция. Когда мы очень хотим быть на кого-то похожими, потому что, нам кажется, это принесет столько же любви, внимания, принятия и одобрения, – мы пытаемся узнать об этом человеке как можно больше. Погружаемся в его творчество, интервью, светские вылазки и так далее. Иными словами, становимся ещё одним винтиком в системе производства всемирно известных, богатых и успешных людей-брендов.

Однако мало кто задумывается, что гении творят не потому, что ищут материальную выгоду, а потому, что не могут не творить.

Богатство и успех часто становятся приятными (а для кого-то и нет) бонусами. Творчество – единственное, что помогает им не разрушиться под натиском реальности. За внешней оболочкой богемности, богатства и успеха всемирно известных художников, музыкантов, писателей, кинематографистов, политических деятелей и создателей новых технологий стоят порой невообразимые душевные муки, неразрешённые внутриличностные конфликты и экзистенциальный ужас.

Если бы этот факт был широко известен и понят, возможно, миллионы людей, вместо того чтобы предъявлять к себе несправедливые обвинения в никчёмности, вдруг осознали, что поистине счастливы.

Быть гением означает быть избранным. Избранность гарантирует успех. Успех обеспечивает всеобщую любовь. Значит, гения нужно во что бы то ни стало создать, взрастить – в себе самом, а если не удалось – в своем ребёнке. И вот мы уже бежим впереди паровоза с твёрдым намерением сделать, добиться, получить, доказать.

Дело однако вовсе не в душевных расстройствах – их при желании можно обнаружить почти у каждого. Если бы для безумного успеха было достаточно психического расстройства, поверьте, каждый третий человек на земле был бы великим, баснословно богатым и всемирно известным. Но в реальности процент таких людей ничтожно мал.

Тогда в чём же дело?

Психическое расстройство входит в состав «рецепта гениальности».

Нет никаких сомнений, что, например, Винсент Ван Гог – гениальнейший из художников, которых знает мир. И то, что он был тяжело травмирован, – исторический факт.

Так почему же тогда этот человек умер в абсолютной нищете?

Видимо, для безумного успеха одной лишь гениальности недостаточно. Есть ещё два важных ингредиента.

И чтобы гений случился, в жизни будущего условного Маска или Пикассо обязательно должны сложиться все слагаемые.

Все три.

Психическое расстройство, наличие которого у богатых и знаменитых гениев заставляет нас думать, что все они немного нездоровы на голову, – это не что иное, как навязчивое повторение травмы. Травма, в свою очередь, – это столкновение психики с чем-то новым, тем, что невозможно распознать, переработать и осмыслить, чаще всего из-за нехватки опыта. Такое переживание получает травматическое значение из-за двух основных обстоятельств:

• внешнего – реального внезапного события, при котором адекватная реакция невозможна (например, угроза жизни);

• внутреннего – внутрипсихической интерпретации события как угрожающего (хотя, возможно, угрозы и не было).

Это означает, что в рамках прежних представлений о мире новый опыт невозможно переработать и осмыслить.

Так, Винсента Ван Гога в возрасте 11 лет родители отправили учиться в школу-интернат. Решение близких причинило ребёнку столько страданий, что он не смог переработать его последствия до конца жизни.

Казалось бы, мало ли детей прошлого и позапрошлого столетий обучались вдали от дома. Но у Ван Гога эффект от расставания с родителями стал вишенкой на целом «торте» из травмирующих обстоятельств.

Винсент был старшим ребёнком в многодетной семье. Но не первым из родившихся. Ему дали имя, предназначавшееся первенцу, который не прожил и дня. Такое обстоятельство уже с раннего возраста создаёт почву для всевозможных расстройств психологического толка. В случае с Ван Гогом это были проблемы с идентичностью.

Если проанализировать детские годы Ван Гога, можно предположить, что он страдал от нарушений в зоне привязанности. О том же говорят его частые и беспорядочные связи и неудачные любовные переживания. Всё это привело к аддиктивному поведению, то есть всевозможным зависимостям. Ведь зависимость – это побег от реальности, с которой в сознательном состоянии человек совладать не может.

В России самые распространённые травмирующие события:

• физические наказания – шлепки, подзатыльники, битьё как ремнём, так и кулаками, и даже наказания едой (ограничение и закармливание);

• психологическое насилие – оскорбления: от намёков «да так каждый дурак сможет», «что ты за наказание» до прямых «скотина», «дебил» или ещё пожёстче; постоянная критика, часто необоснованная, обвинения, сравнения с другими детьми не в пользу того, кого сравнивают; наказание молчанием;

• развод или алкоголизм родителей…

Этот список можно продолжать долго.

Неотреагированный травмирующий опыт «застревает» в психике, как инородное тело, и вызывает сильные переживания, справиться с которыми невозможно из-за их неизвестности и интенсивности.

В результате возникает противоречие между внутренним и внешним – собственно, психический конфликт. Невозможность разрешить его способна разрушить личность изнутри. Сложные переживания, не поддающиеся переработке, переполняют психику и прорывают психические защиты. Основная задача которых – беречь сознание, в частности устранять тревогу и помогать самостоятельно выживать в действующем конфликте.

Чаще всего травма не проявляется на сознательном уровне как болезненное воспоминание или страдание и как будто не влияет на повседневность. Однако она ведь всего лишь «забывается», но никуда не девается из психического аппарата. Периодически напоминает о себе неприятными симптомами и жить всё-таки мешает. В повседневной жизни это может выражаться, к примеру, в постоянном неадекватном реагировании на ситуации, провоцирующие ассоциации с переживаниями, испытанными в момент травмы. Конечно, если те не названы, не переработаны и не усвоены.

Гений постимпрессионизма страдал от множества тяжёлых физических заболеваний, которые с возрастом усугубляли его нестабильное психическое состояние. Точный диагноз художника неизвестен, однако есть версии, что он страдал эпилептическим психозом, биполярным аффективным расстройством, его мучали разные психосоматические симптомы, такие как проблемы со слухом (периодическая глухота, звон в ушах), клиническая депрессия.

Разумеется, решение – в терапии. Она помогает встретиться с конфликтом и разрешить его. Но для этого сначала нужно встретиться с защитами и ослабить их. Конфликт разрешится, когда изменятся внутренние условия, которые привели к его возникновению. Если это будет сделано, травмирующую ситуацию удастся поднять на уровень сознания и отреагировать. Появится возможность назвать, понять и усвоить непереработанное переживание, связанное с травмой. Проще говоря, встретиться лицом к лицу и прожить.

Итак, психическое расстройство – это набор симптомов и поведенческих характеристик, возникших в результате полученной когда-то травмы и направленных на то, чтобы с этой травмой справиться. Поскольку это невозможно сделать самостоятельно, любые попытки психики защитить себя от пагубного воздействия пережитого опыта будут, скорее всего, заканчиваться неудачей. Именно поэтому психические расстройства вызывают столько страданий.

Само по себе психическое расстройство не способно подарить миру гения, хотя это первое и самое главное условие на пути к славе. Гениальность – это крайняя форма таланта, и психическое расстройство лишь выполняет роль среды, благоприятной для созревания этого таланта.

Чтобы на основе психического расстройства, причём очень серьёзного, зародился гений, необходим ещё один элемент. Человек должен с раннего, по возможности, возраста усиленно и регулярно, никуда не сворачивая, заниматься ремеслом, которому посвятит всю жизнь. Причём упорство, усилия и системность в выбранном направлении должны быть очень мощными. Это важно. Не менее серьёзными, чем уровень психического расстройства.

ЕСЛИ БЫ ДЛЯ БЕЗУМНОГО УСПЕХА БЫЛО ДОСТАТОЧНО ПСИХИЧЕСКОГО РАССТРОЙСТВА, ПОВЕРЬТЕ, КАЖДЫЙ ТРЕТИЙ ЧЕЛОВЕК НА ЗЕМЛЕ БЫЛ БЫ ВЕЛИКИМ, БАСНОСЛОВНО БОГАТЫМ И ВСЕМИРНО ИЗВЕСТНЫМ.

Ван Гог был подростком, когда устроился на службу в торгово-художественную компанию дяди в качестве продавца. В то же время он начал много посещать музеи и выставки. Благодаря близкому контакту с искусством с достаточно юного возраста Винсент быстро начал разбираться в живописи.

Есть раннее начало, но! Нет последовательности и постоянства.

Уже сложившаяся психическая картина, в которой явно можно наблюдать тенденции к биполярному аффективному расстройству, выбивала гения из творческого процесса. Ван Гог часто терял интерес к работе, хоть и снова возвращался к ней спустя время. То есть очевидно, что у него были фазы активной работы и фазы потери интереса к ней.

По большей части этот человек уходил в творчество, спасаясь от депрессии и меланхолии, то есть сублимировал в живопись свое тяжёлое психоэмоциональное состояние.

Все герои нашей книги без исключения не только имеют или имели расстройства психического толка, но и многие годы упорно занимались ремеслом, которое привело их к всемирной известности. Большинство из них начало оттачивать мастерство с раннего детства и занималось этим всю жизнь. Не обязательно быть как Моцарт, который написал первую симфонию в пять лет. Илон Маск, например, начал заниматься программированием уже в подростковом возрасте, как и Ван Гог живописью. Такие варианты развития событий тоже можно считать достаточно ранним началом. Здесь хочется сделать упор не на то, когда человек начал работать в выбранном направлении, а на последовательность его действий и решений, на неотвратимость и преданность делу. У Винсента Ван Гога эта часть формулы хромала – он то писал, то не писал, то его мотало где-то. Он никогда не относился к своему таланту серьёзно, не стремился развить его и сделать источником дохода.