Ци.Тианка – Инсоленс: Искра (страница 2)

Виктор, словно поразмыслив, кивнул в сторону Островского, который всё ещё стоял у одной из картин, окружённый небольшой группой гостей.

– Учитывая твою потрясающую интуицию, начни с Григория, – предложил он. – Я уверен, что если кто и сможет разговорить этого замкнутого коллекционера, то это ты. Твоё природное обаяние, Анна, бывает непреодолимо. Как тебе задачка?

Анна удивлённо приподняла бровь, слегка посмеиваясь.

– Ты хочешь, чтобы я взяла на себя главного игрока? Смелое решение. А ты что будешь делать?

Виктор усмехнулся и обвёл рукой зал.

– А я пока пройду среди гостей, – ответил он, словно это было очевидно. – Понаблюдаю за их реакциями, может, кто-то выдаст себя, сам того не осознавая. А вот тебе будет проще – у тебя обаяние, и они этого просто не выдержат.

Анна рассмеялась, чуть ткнув его в бок.

– Что ж, буду использовать своё обаяние на полную, – сказала она с шутливой торжественностью. – Но если Островский решит, что я кокетничаю, считай, что это твоя вина.

Виктор слегка поклонился, театрально изобразив смирение.

– Признаю свою вину заранее, – произнёс он, и в его глазах снова вспыхнула знакомая искра. – Ну что, лисёнок, вперед, пора проверить твою интуицию в деле.

Анна бросила на него последний взгляд, полный лёгкой насмешки и решимости. Поддразнивая его, она прошептала:

– Не переживай, Виктор. К тому времени, как я вернусь, ты уже пожалеешь, что решился на это пари.

Виктор проводил её взглядом, чуть насмешливо, но с теплотой, понимая, что она всегда так играет с ним, с тем балансом и лёгкостью, которые делали их дружбу особенной. И хотя Виктор редко показывал свои эмоции, в этот момент он почувствовал тот лёгкий азарт, который всегда пробуждало в нём общение с Анной.

Анна медленно направилась к Григорию Островскому, стараясь не выдать истинных намерений. Она знала, что ключ к успешному разговору – это умение не спугнуть собеседника. Особенно такого, как Островский, чей образ излучал холодное обаяние и едва уловимую настороженность. Он стоял, погружённый в разговор с какими-то знатоками искусства, и взгляд его иногда ускользал куда-то вдаль, как будто он в любую секунду мог оказаться вне этого мира, уносясь в свой, полный загадок.

Собравшись с духом, она приблизилась чуть ближе, стараясь сделать свой ход незаметным. Прежде чем заговорить, она позволила себе секундную паузу, будто действительно размышляла над увиденным.

– Забавно, как картина может создать впечатление чего-то настоящего, даже если за ней скрывается фальшь, – произнесла она ровным тоном, не глядя на него, но направляя слова в его сторону.

Он повернулся медленно, словно это замечание не только задело его, но и пробудило в нём интерес. Его глаза встретились с её, и Анна почувствовала на себе этот пристальный, почти гипнотический взгляд, под которым многие терялись. Но она знала, что слабость сейчас станет её поражением.

– Фальшь – это, как говорят, искусство убеждать, – ответил он, чуть приподняв бровь. Его голос прозвучал мягко, но в каждом слове проскальзывала тень скрытого смысла. – Вы часто видите ложь там, где другие видят истину?

Анна наконец обернулась, её губы изогнулись в лёгкой полуулыбке, хотя внутри всё дрожало от напряжения.

– Только тогда, когда она слишком старается быть правдоподобной, – парировала она, бросив на него короткий взгляд, словно оценивая его реакцию.

Григорий едва заметно ухмыльнулся, склонив голову. Он сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними, но не настолько, чтобы это выглядело вызывающе.

– Значит, вы цените то, что не пытается произвести впечатление? Весьма редкое качество.

Его слова звучали как вызов, и Анна уловила это. Но также в его голосе было что-то ещё – лёгкая насмешка, как будто он проверял, насколько далеко она готова зайти.

– Иногда самое интересное скрывается под поверхностью, – заметила она, выждав нужную паузу. Её голос оставался ровным, но достаточно уверенным, чтобы не уступить инициативу.

Григорий склонил голову, изучая её с новым интересом. Взгляд его стал чуть мягче, но от этого не менее настороженным.

– Впечатляющее наблюдение. Вы, должно быть, очень проницательны…

– Анна Волевская, – произнесла она спокойно. – Я много слышала о ваших работах, и теперь понимаю, почему они вызывают столько откликов.

Островский внимательно посмотрел на неё, его взгляд, казалось, изучал каждую деталь, будто он пытался угадать её намерения. И ей показалось, что в его облике скрывалась какая-то неуловимая сила, которая могла заворожить любого.

Анна перевела взгляд на картину, намеренно помедлив, словно только сейчас собираясь задать свой главный вопрос.

– Я слышала, – произнесла она с лёгкой небрежностью, – что на одной из ваших выставок произошёл неприятный инцидент. Говорят, одна женщина исчезла прямо здесь, среди этих залов. Неужели это правда?

Островский мгновенно сжал губы, и в его взгляде проскользнула едва заметная тень. Казалось, её вопрос задел какую-то больную точку.

– Да, слухи о её исчезновении стали сенсацией, – произнёс он тихо. – Но, знаете, в мире искусства порой происходят странные вещи. И в большинстве случаев они остаются тайной.

Анна, уловив напряжение в его голосе, решила продолжить осторожно.

– Значит, эта история так и осталась неразгаданной? Должно быть, нелегко принять, что кто-то исчез в месте, которое вы так тщательно создавали и охраняли.

Островский внимательно посмотрел на неё, словно оценивал её слова, решая, как много он готов сказать.

– Анна, – его голос был низким и мягким, словно бархатный шёлк. Он нарочно назвал её по имени, без формальностей. Это сразу сбивало привычный ритм вежливого разговора, заставляя её почувствовать лёгкое напряжение. – Я сотрудничал с полицией и предоставил все материалы, которые только мог. У нас есть камеры в каждом зале, и записи за тот вечер были отданы следствию. Они изучили их до мельчайших деталей. Более того, я лично присутствовал на нескольких допросах, когда выясняли, кто видел эту женщину последним.

Анна удивилась такой откровенности. Она ожидала какого-то уклончивого ответа или попытки уйти от темы, но вместо этого он прямо признал свою причастность к расследованию.

– Правда? – переспросила она, её голос был искренне удивлён. – Значит, полиция действительно проверяла вас?

– Разумеется, – Григорий кивнул, его улыбка была мягкой, но глаза оставались холодными. – Я понимаю, что любая подобная ситуация вызывает подозрения, особенно когда дело касается известного человека. Однако я всегда открыто сотрудничаю с властями. Полиция не нашла ничего подозрительного в моих действиях или на территории выставки. Всё было предельно ясно.

Он говорил уверенно, и ни в одном его слове не было и тени уклончивости. Его голос был спокойным, отточенным, как у человека, который привык к подобным разговорам и знал, как выстраивать диалог так, чтобы все его слова казались предельно искренними. Анна пыталась уловить хоть малейший намёк на вину или неуверенность, но ничего подобного не нашла.

– Мне жаль, что это произошло на моей выставке, – добавил он, и в его голосе была какая-то печаль. – Это потрясло меня не меньше, чем её мужа. Я сделал всё возможное, чтобы помочь. Но порой, Анна, мы, люди искусства, оказываемся бессильны перед реальностью.

Анна задумалась, вспоминая все детали, которые они обсуждали с Виктором. Всё сходилось: Григорий, похоже, действительно был чист перед законом. Его уверенность и готовность помогать в расследовании только усиливали её подозрения в том, что Ольга, возможно, действительно сбежала по собственной воле.

– Но как вы думаете, – Анна сделала шаг ближе, понижая голос, как будто раскрывая тайну. – Могло ли это быть просто побег? Ольга могла устать от своей жизни, найти кого-то здесь, на одной из ваших выставок… влиятельного человека, с которым решила начать всё с чистого листа?

Островский сделал паузу, словно обдумывая её слова. Его улыбка стала чуть шире, и он приподнял брови, словно оценив, насколько разумна её догадка.

– Я не исключаю этого, – ответил он, глядя на неё внимательно. – В таких местах, как эта выставка, люди часто находят то, чего им не хватает в повседневной жизни. Искусство открывает двери в новые миры, и иногда люди решают оставить старый мир позади. Конечно, это только догадки, но… кто знает?

Анна чуть отступила назад, чувствуя, что их разговор подходит к концу. Её мысли всё ещё роились вокруг загадочного исчезновения Ольги, но теперь они стали чётче, словно рассеянный туман начал спадать. Версия побега казалась всё более убедительной, особенно после слов Григория. Он уверенно говорил, помогал полиции, открыто отвечал на все её вопросы – это казалось таким правильным, таким честным.

– Спасибо вам за откровенный разговор, мистер Островский, – произнесла она, сохранив дружелюбную улыбку на лице. – Теперь многое стало яснее. Надеюсь, что эта ситуация разрешится и правда всплывёт на поверхность. Ваше содействие в этом вопросе – большая помощь.

Григорий слегка кивнул, и его улыбка осталась такой же ровной, безупречной, как и всё, что его окружало. Казалось, он полностью контролировал каждое своё движение, каждое слово.

– Простите, Анна, мне нужно уделить время другим гостям. Рад был с вами познакомиться.