Цезарий Збешховский – Искажение (страница 7)

Ко мне подходит сержант Голя, дрожащими руками прикуривая сигарету. Я показываю ему место, где нашел ботинок погибшего солдата с оставшейся в нем окровавленной ступней. В ушах слышится нечто похожее на писк радиоволн. Такое ощущение, будто над плацем пролетела смерть. Но это не моя смерть.

– Вы можете тренироваться, осваивать все, чему мы вас учим, а какой-то гребаный дикарь убивает вас на толчке, – говорит сержант. – Стоит ли удивляться, что я не могу с этим смириться?

– Капитан Бек позвонит родителям и наверняка сообщит им, что их сын геройски погиб в бою, – отвечаю я, держа в руках тот самый гребаный ботинок.

– Только последний лох может дать себя убить, Маркус. Только, блядь, последний лох, понимаешь?

– Так точно, господин сержант.

– Как это у тебя получается всегда оставаться таким спокойным?

– Я приехал сюда, чтобы умереть, – честно говорю я.

Голя смотрит мне в глаза словно не понимая. Он пережил уже столько миссий, что ведет с врагом свою личную войну ради того, чтобы его подчиненные вернулись домой. Он ненавидит партизан, но еще больше ненавидит правительство и командиров, которые нас сюда послали. А я, обычный растяпа из территориальной обороны, разрушаю весь его мир.

Он меня не знает. Ему неизвестно, что я пытался когда-то сделать с самим собой. И он не поймет того, о чем я говорю, как бы он ни старался. Думаю, это превышает его возможности, и именно сегодня сержант приложится к бутылке контрабандного самогона. Он настолько зол на меня и на весь мир, что даже не кричит.

Мы относим находку в медсанчасть, где лежат прочие останки Бруно Филда. Первый батальон пехоты, вторая рота, третий взвод, второе отделение. Одни лишь пустые слова, которые ничего не значат.

Вечная ему память!

Глава третья

Понедельник, 1 февраля, 04.05

Харман, провинция Саладх, южный Ремарк

Дорогой мой сынок, первый месяц ремаркских каникул уже позади. Не стану тебе рассказывать о погибших за это время товарищах – все равно ты не сумеешь связать их имена и солдатские звания с лицами, странными анекдотами и всеми теми мелочами, которые отличают одного человека от другого. В твоей памяти они развеются на следующий же день.

Вместо этого я расскажу тебе историю Зорана, нашего переводчика, которого старшие солдаты знали еще по предыдущему контингенту. Я встретился с ним еще в пятницу после службы – мне было интересно, как выглядит здешняя жизнь, о чем разговаривают ремарцы дома или когда идут за покупками.

Зорану было двадцать восемь лет, и он был женат на своей ровеснице. Они познакомились еще в лицее, и любовь их не угасла, пока он изучал архитектуру в городе Рамма. Там он научился нашему языку, хотя учебу ему пришлось прервать, когда началась война.

Он вернулся на родину, к жене и маленькому сыну. Ему удалось завербоваться в армию, он сражался с готтанцами. Семья каким-то образом сумела пережить этот ад. Потом он работал урывками, иногда шоферил, с трудом зарабатывая на жизнь. Когда наши искали переводчика для Четвертого контингента, он предложил свою кандидатуру и прошел проверку. Видишь ли, сынок, – каждого кандидата проверяет военная разведка, и вовсе недостаточно хорошо говорить по-раммански. Нужно еще иметь кристально чистое прошлое – иначе эту работу не получишь.

Последние два года Зоран не мог признаться близким, даже отцу и матери, что работает на МСАРР. Лишь жена обо всем знала и умирала от страха. Партизаны охотятся на переводчиков и их родных. В этой стране, мой дорогой, люди верят в разных богов, есть семь крупных храмов. Самый худший из них – храм Ареса. Его последователи объявили, что каждый, кто сотрудничает с нами, – изменник, а за измену арейцы карают смертью.

Так что в родном городке Зорана под Портсаилом все считали, будто тот работает в Хармане водителем. Он не слишком часто навещал жену и изо всех сил старался изменить внешность, когда ездил с нами: отпустил бороду, обматывал лицо платком и надевал защитные очки. Ночь он всегда проводил в казарме, не выходя в город. Но кто-то, видимо, его узнал и донес куда надо.

Вчера вечером он узнал, что в его доме побывали партизаны, которые выволокли оттуда его жену и сына. К счастью, их не пытали – просто застрелили посреди улицы, на глазах других жителей. Соседи сообщили семье, и отец парня позвонил ему, чтобы сообщить это страшное известие. Мы узнали обо всем уже после случившегося.

Зоран никому ничего не рассказал. Он долго бродил по базе в поисках солдата, который оказался бы достаточно небрежен, чтобы не уследить за оружием. В конце концов он вырвал автомат у какого-то вернувшегося из патруля салаги, приставил дуло себе к подбородку и нажал на спуск. Так заканчивается эта история, сынок. История парня, который пережил войну с готтанцами, а потом в каком-то смысле погиб от рук своих соотечественников – за то, что переводил нам с их языка и помогал решать повседневные вопросы. Он совершил преступление, которое здесь не прощают.

Вторник, 2 февраля, 14.55

Лейтенант Остин и лейтенант Мюллер сидят с кислыми физиономиями у стены клуба. Внезапное собрание помешало их планам, а может, даже вынудило совершить нечто сверх обычного. Сержант Земек, командир второго взвода, подходит к ним и что-то шепотом объясняет, показывая на входную дверь.

Вскоре на пороге появляются капитан Бек и незнакомый офицер в звании майора – худой невысокий тип, с бородой, что в нашей армии бывает крайне редко. Сняв темные очки, он окидывает взглядом собравшихся. Мы стоим по стойке смирно, не понимая, в чем дело.

– Вольно! – командует он.

Мы снова садимся на раздолбанные стулья, а Бек и незнакомый майор занимают места впереди, рядом с лейтенантами. Шум разговоров становится громче. Ларс Норман наклоняется ко мне и заявляет, что это наверняка кто-то из разведки. Час назад прилетел вертолет с несколькими офицерами. Похоже, самоубийство нашего переводчика вызовет серьезные последствия.

– Господа! – начинает Бек, встав перед нами. – Разрешите представить вам майора Ральфа Вилмотса из военной разведки, который хотел бы сказать вам несколько слов.

– Ну вот, я же говорил, – шепчет Норман.

– Рота, прошу тишины! – продолжает капитан. – Господин майор коротко расскажет вам о текущей ситуации и обрисует задание, которое предстоит выполнить. Если будут вопросы – прошу задавать их после своим командирам.

Гость снимает фуражку, кладет ее на столик и занимает место Бека.

– Солдаты, – слегка хрипло произносит он. – Военная разведка отметила повышенную активность мятежников в Хармане и окрестностях. Под особой угрозой находятся запад и юго-восток Хармана, а также территория от селения Саддра до подножия Волчьих гор, – Вилмотс показывает несколько мест на карте провинции. – Помимо того, в пустыне Саладх мы наблюдаем конвои из гражданских машин, которые, возможно, тайно переправляют оружие для боевиков Эвана Гарсии и других экстремистских группировок. Это означает, что в ближайшие недели можно ожидать наступления противника и кровавых атак на патрули Миротворческих сил. Недавний обстрел вашей базы, как и попытка устроить засаду на конвой со снабжением, направлявшийся на базу Кентавр, подтверждают данную версию. Соответственно, вам придется еще больше усилить бдительность и после каждого патруля подробно докладывать о подозрительном поведении местных жителей. – Майор холодно смотрит на нас. – Это все, что я хотел вам сказать. Задачу я изложу в более узком кругу. Сейчас командир роты перечислит несколько фамилий.

Капитан Бек поднимается с листком бумаги в руке и начинает читать:

– Старший штабной сержант Ян Голя, старший сержант Эдвард Крелл, старший сержант Борис Северин, старший капрал Роберт Лотти, старший капрал Маркус Трент… – При этих словах мне становится теплее. – Старший капрал Самуэль Лист, капрал Петер Усиль, капрал Йонас Борн, старший рядовой Юрген Кульме, старший рядовой Виктор Сатт, старший рядовой Даниэль Пурич, старший рядовой Горан Лукас и старший рядовой Джаред Дафни остаются в зале. Остальным – разойтись!

Несколько минут спустя мы сидим в комнате для совещаний командования. Кроме майора Вилмотса, присутствуют еще три офицера военной разведки – капитан и двое лейтенантов – а также командир третьего пехотного батальона майор Гиггс, капитан Бек, лейтенант Остин, лейтенант Мюллер и младший лейтенант Янг. Ну и, естественно, все перечисленные командиром роты солдаты.

Майор Вилмотс прохаживается между нами, набившимися словно сельди в бочке, присматривается к каждому по отдельности, смотрит в глаза, словно ему предстоит непростая покупка. В конце концов он усаживается во главе стола, кое-как сколоченного из древесно-стружечной плиты, и начинает инструктаж. Мы наконец узнаём, какая задача нам предстоит.

Сегодня утром разведка определила место, где, вероятно, скрывается Джошуа Кальман, один из командиров Эвана Гарсии. Это небольшой дом на юге Хармана, двухэтажный, во вполне приличном состоянии. Уже несколько часов над ним висит дрон, передающий информацию в центр в Сигарде. Если подозрения подтвердятся и Кальман будет опознан, наша задача заключается в том, чтобы окружить дом, войти внутрь и схватить или убить террориста. Сбежать он не должен – в том состоит приоритет операции «Юкка».