Цаньцзянь Ли – Глубины Бездны (страница 101)
Печать медленно снималась.
И ещё одна.
Пока печати одна за другой снимались, слабый жар начал вырываться из живота Шэн Мэй.
В темной пещере мистической области это свечение было похоже на группу светлячков, собранных вместе.
Слезы стали собираться в уголках глаз Шэн Мэй.
Аура жизни мягко разлилась вокруг, словно весенний дождь, как если бы мягкие и нежные бутоны появлялись из влажной почвы.
Как будто начинающая просыпаться от дремоты, продолжавшейся тысячи лет, аура принесла с собой чувство, которое трогало сердце и душу.
Это была новая жизнь, новый старт, новая надежда…
Это был ребенок Шэн Мэй, а также ребенок Линь Мина…
В этот момент Шэн Мэй смогла ясно почувствовать, что эта маленькая жизнь в ее животе была несравненно рада тому, что ее распечатали спустя тысячи лет.
Эта маленькая жизнь потянулась и двинула ножкой.
Почувствовав легкий удар, это слабое прикосновение, сердце Шэн Мэй дрогнуло. В следующий момент слезы потекли из её глаз.
«Она… она двигается…»
Шэн Мэй прикрыла рот, ее голос был невнятным. Это было чувство материнства, радость от способности почувствовать рост своего ребенка, наблюдать, как кто-то, рожденный тобой, медленно растет. Это было что-то, что нельзя описать одними лишь словами.
«Мой ребенок скоро родится…»
Шэн Мэй закрыла глаза, ее ресницы тихо дрожали. В это время она чувствовала, что ничто иное уже не имело значения.
Она только хотела остаться здесь и ждать рождения своего ребенка.
Ее ребенок, кажется, был… девочкой.
Будет ли ее дочь похожа на нее?
Глава 2167. Маленькая жизнь
Сняв печать, энергия Шэн Мэй полностью влилась в ее ребенка.
Эта подземная пещера мистической области содержала несравненно чистую энергию небесного и земного происхождения и силу бога демонов. Шэн Мэй сидела в медитации каждый день, поглощая окружающую энергию неба и земли. Но она не поглощала эту энергию для себя, лишь для своего ребенка, чтобы помочь ему расти.
Может быть, дело было в том, что печать продержалась слишком долго, но после того, как она была снята, маленькая жизнь начала быстро расти внутри нее. Энергия происхождения, которую привлекала Шэн Мэй, поглощалась этой маленькой жизнью, не теряя ни единой капли.
Эту скорость роста можно было назвать ужасающей.
Шэн Мэй и Линь Мин пробыли в этой пещере более полугода.
Живот Шэн Мэй уже начал немного выпячивать. Поскольку она чувствовала рост своего ребенка каждый день, на ее лице неизбежно появлялась улыбка.
Хотя эта пещера, которую можно было описать только, как убийственно тихой, была темной, Шэн Мэй сняла здесь печать со своего ребенка и сопровождал её Линь Мин. Из-за этого обстановка вокруг нее стала теплой и трогательной. Такая жизнь наполнилась слабым проблеском счастья…
Но время от времени Шэн Мэй вздыхала из-за того, что в течение этого полугода она редко разговаривала с Линь Мином. Большую часть времени она проводила в медитации, а что касается Линь Мина, он проводил большую часть времени, изучая рельеф демона под обрывом, а также изучая древний бронзовый гроб, находящийся у рельефа демона.
Они оба время от времени встречались взглядами, но часто обменивались лишь простыми вопросами и приветствиями. Даже если они и говорили, то в основном об этой мистической области и Законах.
Кроме этого, Линь Мин и Шэн Мэй не разговаривали друг с другом. Возможно, из-за тех особых событий, которые произошли 7 000 лет назад, когда их отношения были полны непонимания и ненависти, они оба не могли ясно видеть сердца друг друга, и даже увидев их, они все еще держали дистанцию, оставаясь ни друзьями, и ни врагами.
Это могла быть форма самосохранения, и способ поддержания самоуважения и покоя друг друга, и даже эффект страха перед неопределенным будущим или же страх, что в будущем они пойдут в противоположных направлениях…
Чтобы избежать еще большей трагедии в будущем, чтобы они еще больше не ранили друг друга, ни один из них не желал сделать первый шаг навстречу.
Время шло. Шэн Мэй тщательно поддерживала это расстояние. Она напоминала благородную и чувствительную кошку, которая тихо бродила по ночам.
Просто иногда ночью она говорила с ребенком в своем животе, изливая все эмоции и мысли, которые она запечатала в своем сердце…
Так прошло два года.
Жизнь Линь Мина и Шэн Мэй продолжалась без особых изменений. Иногда они касались колебаний души и силовых полей друг друга. Будь то Линь Мин или Шэн Мэй, для них этот тип контакта был приятным опытом.
В этот день глаза Шэн Мэй открылись, когда она вышли из медитации. В этот момент она почувствовала, что несравненно четкие колебания жизни вырываются из ее живота.
Затем зазвучал тихий и явно детский голос: «Мама… Мама… Я хочу увидеть тебя поскорее…»
Хотя этот голос был слабым, он заставил сердце Шэн Мэй задрожать!
В стране грез её демонов сердца она слышала, как говорил ее ребенок. Она и представить себе не могла, что перед тем, как ее ребенок родиться, он на самом деле заговорит с ней, и тон этого голоса окажется очень похожим на голос ребенка из страны грез!
Все, что происходило в мире грез демонов сердца, было явно фальшивым, но, вспоминая свои переживания, Шэн Мэй не могла не разволноваться.
Она уже поклялась, что даже если ее разорвут на куски и разрушат ее душу, она никогда не допустит, чтобы та сцена и ее грез произошла в реальности!
«Дитя моё, мама здесь, поторопись и вырасти скорее, тогда ты сможешь увидеть маму».
Сказала Шэн Мэй со слегка взволнованным выражением, погладив свой живот.
И в это время Линь Мин, который изучал рельеф демона под обрывом, также услышал разговор между Шэн Мэй и ребенком.
Его дыхание ускорилось. Его фигура вспыхнула, и он приблизился к Шэн Мэй.
"Она… она говорила?"
Выражение Линь Мина было наполнено радостью. Его ребенок мог говорить, даже находясь внутри утробы своей матери. Такого рода восприятие и осознание абсолютно точно не было тем, что имелось бы у смертного ребенка.
Когда его ребенок родится, он станет чудовищным гением в аспекте культивирования.
Прежде чем Шэн Мэй успела кивнуть, маленькая жизнь в ее животе спросила с сомнением в тоне: «А ты… папа?»
Хотя эта малышка не могла видеть все то, что творилось снаружи, она могла использовать свое сердце, чтобы воспринимать окружающий мир.
«Да!» Услышав, как малышка зовет его папой, Линь Мин почувствовал, как в его сердце вспыхнуло новое чувство. Это была радость, гордость, счастье… он хотел взять этого ребенка на руки и заботиться о нем.
Но как жаль, что она еще не родилась…
«Дитя мое, ты должна хорошо расти. Когда ты родишься, папа научит тебя боевым искусствам, чтобы ты могла побить всех плохих парней».
Линь Мин говорил искренне, от всего сердца, выражение его лица было наполнено нежностью и любовью.
Однако малышка в животе Шэн Мэй осторожно сказала: «Папа, а я тебе нравлюсь?»
«Конечно!» Без колебаний ответил Линь Мин. Что это за вопрос?
«Но…» детский голос колебался: «Тогда почему ты никогда не прикасался ко мне и редко приходишь ко мне? Мама всегда говорит со мной, но ты никогда не говоришь со мной? Папа мне совсем чужой…»
Голос младенца прозвучал в ухе Линь Мина, сбивая его с ног, как будто удар тяжелого молота под дых.
Он… лишился дара речи.
Все правильно. Два года назад он коснулся живота Шэн Мэй, чтобы почувствовать колебания жизни ребенка и определить, что эта малышка была его собственной плотью и кровью.
Но после этого он никогда больше не трогал ребенка, потому что касаться ребенка было все равно, что касаться Шэн Мэй…
Что касается разговора со своим ребенком, Линь Мин никогда не думал, что это нужно. Он никогда не думал, что эта малышка разовьет такую степень сознания, и никогда не говорил с ребенком, потому что так он будет говорить с животом Шэн Мэй. С точки зрения Линь Мина, это было просто глупо…
Таким образом, последние два года только Шэн Мэй разговаривала с ребенком. Общение Линь Мина с этой малышкой сводилось практический к нулю…
Так что она имела полное право называть его чужаком.