Трой Деннинг – Тихая буря (страница 52)

Джон решил внять совету. Ньето в ответ помахал Джону и тоже улыбнулся.

– Поверить не могу, что я это делаю, – признался Джон. – Можно, я прикончу его прямо сейчас?

– Этим ты оттолкнешь от себя экипажи всех разведчиков в группе. – Кроутер покачал головой. – Я был бы не против, особенно если учесть, скольких Черных Кинжалов стоила нам его измена на Сеобе и Бико. Но Ньето – популярный командир. Убьешь его – придется убить и его людей.

– Считаете, это плохая идея?

Кроутер усмехнулся. Похоже, он привык к специфическому чувству юмора Джона за неделю тайных совещаний по планированию. Что еще важнее, Эйвери Джонсон не преувеличивал, когда говорил Джону, что Кроутер изменил свое отношение к Спартанцам и больше не считает их возраст недостатком.

Полковник и не подумал извиняться за то, как он раньше обращался с Джоном и его отрядом. Но по каждому аспекту предстоящей миссии он дотошно советовался с Джоном и даже разработал большую ее часть с учетом преимуществ, которые давали способности Спартанцев.

Сам Джон тоже пересмотрел свои убеждения. Он признал, что изначальная сдержанность полковника была оправданна, что относительная нехватка полевого опыта Спартанцев является слабостью, которую необходимо устранить, прежде чем от них можно будет ждать выживаемости в стольких же спецоперациях, сколько на счету у старейших Черных Кинжалов. Джон даже испытывал стыд – зря он приписывал полковнику ложные мотивации.

Да, неделя определенно вышла странной.

– Я лишь хочу сказать, что с этими разведчиками нам самим не справиться. – Кроутер кивнул на трап позади Джона, ведущий к посадочному входу на «Черную вдову», которой на этом задании отводилась роль командного корабля группы «Сьерра». – Давайте побеседуем наедине. Я должен кое-что сделать; не хочу, чтобы на нас смотрело много народу.

– Конечно, сэр. – Джон провел Кроутера и Эйвери вверх по трапу в небольшой вестибюль, после чего развернулся и сказал: – Прежде чем начать, я хочу извиниться за свою реакцию на ваши сомнения относительно нашего возраста и опыта.

Кроутер отмахнулся:

– Никогда не извиняйся за прямоту, Джон. Я не стану больше. – Он сунул пальцы в карман рубашки. – У меня для тебя кое-что есть, но сперва я хочу прояснить одну вещь. Ты заслужил это на Сеобе и Эталане – заслужил полноценную церемонию на мостике крупнейшего корабля во всем флоте. Увы, церемонии не будет. В группе найдется пара-другая опытных Черных Кинжалов, которые зададутся вопросом, почему командуешь ты, а не они, так что надо решить вопрос сейчас. Вот это напомнит им о том, что решение поддержано мной лично.

Полковник извлек из кармана руку и показал металлический знак различия: три шеврона, увенчанные дужкой, на которой сидел орел ККОН с поднятыми крыльями. Над изломами крыльев – звезды.

Джон растерялся.

– Сэр, это регалия мастера – главного старшины.

Кроутер улыбнулся:

– Мне это известно, Джон. – Он постучал большим пальцем по обращенному книзу кинжалу, находящемуся между шевронами и дужкой. – Я не смог отыскать что-нибудь без градуировки под космический штурм, но это не беда, мы все из спецвойск.

Джон не брал знак.

– Это прыжок через четыре звания, сэр.

– И я готов пройти за это десять кругов ада по воле КОМФЛОТа, – кивнул Кроутер. – Может, даже по воле адмирала Коула. Но он велел мне сделать все, что необходимо, а это необходимо.

– Полковник, я… я не могу это принять.

– Выбор не за тобой, – заговорил Джонсон. – Мы с полковником Кроутером досконально обсудили этот момент. И решили, что для миссии так будет лучше.

– В точку, – поддержал Кроутер. – Считай это приказом.

Он закрепил знак различия под левой ключицей Джона, высоко на нагруднике Джона, где уводовцы носили регалии, будучи в броне.

– С этого момента ты возглавишь две роты Черных Кинжалов в группе «Сьерра». Лишь двое капитанов и горстка лейтенантов будут превосходить тебя в звании, да еще куча комендор-сержантов, которые будут думать, что превосходят. Все они старше тебя, многие вдвое, а кое-кто и втрое. – Полковник ткнул пальцем в эмблему. – И слушаться тебя они будут благодаря этой штучке. Скачок на четыре звания – дело неслыханное, так что поверь: они поймут, что я поддерживаю тебя. Я понятно объясняю, мастер-старшина?

– Так точно, сэр, – ответил Джон. – Я понял.

– Хорошо. А то я уже начал подумывать, уж не зря ли поставил тебя во главе.

– Никак нет. Группа «Сьерра» выполнит задачу. – Джон помолчал, а затем добавил: – Но я беспокоюсь из-за риска, который вы с сержантом Джонсоном взяли на себя. Жаль, что нельзя поступить иначе.

– Другой путь есть всегда, – сказал Кроутер, – но не всегда есть запас времени или ресурсов, а сейчас их точно нет. Мы на войне и работаем с тем, что имеем.

Джон кивнул:

– И все же я хотел бы поменяться местами с вами и сержантом.

Кроутер усмехнулся:

– Как и я. – Он перевел взгляд на знак на броне Джона и сразу посерьезнел. – С этим званием идет кое-что еще, чего у тебя пока нет, и ты должен это узнать прямо сейчас.

У Джона сжался желудок.

– Слушаю, сэр.

– Ты обязан знать, что завоевал на Сеобе большое уважение, и не только мое.

– Благодарю, сэр.

Кроутер жестом показал, что еще не закончил.

– И ты хороший лидер. Спартанцы пойдут за тобой хоть в термоядерный реактор.

– Я сделаю то же самое ради них.

– Знаю, – сказал Кроутер. – И в этом проблема. Хороший командир не всегда может быть героем. Ты должен быть готов отправить своих подчиненных в этот реактор одних, если того потребуют обстоятельства. И сказать по правде, у тебя я еще ни разу не замечал такой способности.

Джон глянул на Джонсона, гадая, слышал он сейчас Кроутера или же штаб-сержанта. Они оба говорили с ним по поводу «руководства спереди» с того самого дня, как его отряд закрепили за двадцать первым батальоном.

– Мне уже случалось терять Спартанцев, – сказал Джон. – Я лишь пытаюсь не делать из этого привычку.

– А я не призываю к этому, – заверил Кроутер. – Но броня не делает тебя неуязвимым. Если всегда будешь идти первым и рисковать больше других, рано или поздно ты погибнешь. Что тогда случится с отрядом?

– Меня заменит Фред.

Кроутер закатил глаза:

– И пострадает преемственность. Даже если Фред так же хорош, как и ты, твоим людям потребуется пара секунд, чтобы привыкнуть.

– А за две секунды случиться может многое, – добавил Джонсон. – Вплоть до уничтожения отряда.

Джон не ответил. Он признавал правоту собеседников. Ему просто претила идея приказывать друзьям рисковать вместо себя. Это казалось трусостью.

Но то же можно сказать о риске потерять отряд из-за боязни дать другому пойти первым. Джонсон прав – погубить всех подчиненных можно за две секунды боя.

– Командир элитного подразделения должен доверять своим людям так же, как самому себе, – произнес Кроутер. – У тебя этого пока нет, и я не уверен, что ты когда-нибудь свыкнешься с такой необходимостью. Но ты молод – это еще мягко сказано – и потому обязан задуматься, если хочешь соответствовать знаку различия на твоей броне.

– Благодарю вас, сэр. Я сделаю это.

С секунду Кроутер молча вглядывался в его лицо, после чего сказал:

– Ты справишься, мастер-старшина.

Он коротко кивнул Джонсону и пошел через ангар к «Призрачной песни», которой предстояло стать командным кораблем группы «Кинжал». Джону хотелось отдать честь, но он знал, что Ньето наверняка интересуется тем, что происходит в вестибюле, и не хотел излишним проявлением уважения выдать намерения полковника.

Джонсон встал перед Джоном:

– Что ж, полагаю, это прощание, мастер-старшина. – Он искусно изобразил улыбку, но взгляд оставался твердым, и Джон понял: сержант верит, что они больше не встретятся. – Главное, помни, что сказал полковник. Делай, что должен. – И протянул руку.

– Я запомню. – Джон ответил рукопожатием. – Спасибо, что показали мне, сколь многому я не научился на Пределе. Мне нужны уроки.

Глаза Джонсона сощурились.

– В любое время.

Он попытался убрать руку, но Джон не отпустил.

– Я действительно вам благодарен, сержант Джонсон.

Штаб-сержант помрачнел.

– Тогда выживи, – посоветовал он. – Слушай Кроутера и верь в своих товарищей.

Сержант покинул вестибюль, тоже взяв курс на «Призрачную песнь».