Трошнев Виктор – Право на попытку (страница 4)

Ладно. Это всё лирика. Надо разобраться, что произошло, и посмотреть, где же ребята. Я постучал по ПДА. Не-а. На детекторе жизненных форм ни одной зелёной точки. Живых нет. Продравшись сквозь кусты, и чуть не зацепившись за свисающие с бывшего высоковольтного столба «ржавые волосы», я вышел на поляну.

Плюс

У нас тут как? Год продержался – ветеран. Больше – почти легенда. Я в Зоне совсем не легенда, хотя почти пять лет уже здесь, просто сам по себе. Никто ничего обо мне не знает. А обо мне и знать нечего. Я вам не Стрелок. Хожу, своими делами занимаюсь. Впрочем, здесь никто ни о ком ничего не знает. И не интересуется. Моветон, ёлки-иголки. Но один раз я как-то на всю Зону прославился. С тех пор меня Скуперфильд и любит. Не знаю, сколько он на мне денег заработал, но думаю, что очень много. Да и я на нём.

Нашёл я артефакт. Да не простой, а совершенно новый, уникальный, нигде не описанный. Назвал его «Стеклянный шар». Почему, спросите? Да потому, что он и выглядел, как стеклянный шар. Ну, типа, детская игрушка – шар из стекла. А ещё раньше были такие же, похожие, но из резины, хотя выглядели, как будто из стекла.

А нашёл я его недалеко от свалки. Я тогда ещё не знал, что в эту сторону лучше не ходить, сильно фонит. Куда ноги доходили, там и искал. Каждую новую цацку с информационной базой сравнивал. А тут смотрю, какая-то хрень. Красивая, ёлки-иголки. Надо полагать, артефакт. Я сразу полез проверять – нет в базе никаких описаний. К этому времени, я уже знал, что в Зоне появляются новообразования, за которые дают очень большие деньги в силу того, что это вещь новая, неизученная.

В общем, подобрал я хабар. Пристроил аккуратненько в контейнер. Не знаю, кто эти контейнеры изобрёл, но в них артефакты спят себе спокойно, не излучают, никому не пакостят. Главное, в ячеечку находку грамотно упаковать, руками к ней не притрагиваясь. А то можно не только без рук остаться.

Я тогда со Скуперфильдом только начинал работать. Редчайший, надо сказать, скупердяй. Норовит скупить всё подешевле, а продать подороже. Хотя, обвинять его в этом нет смысла, потому что по этим правилам вся Зона живёт. А с ним, всё же, договориться можно.

В общем, приношу цацку, и, делая вид, что мне неинтересно, прошу оценить.

– Я, уж извини, не ботаник, как действует, не знаю. Но ни описаний этого артефакта, ни изображений нигде не видел.

– Да я вот тоже, – почесывая подбородок, задумчиво говорит мне редчайшее сволочное образование из всех что торговало и продолжает торговать в Зоне. – И, после паузы: – Сколько хочешь?

– Сколько дашь?

Торговались мы долго. Но самое смешное дальше. Я продал артефакт Скуперфильду не дорого, а очень дорого. После этого он перепродал его учёным дороже почти в два раза.

А вот теперь можно начинать смеяться. Это оказался не артефакт. Это оказалась обычная детская игрушка. Ну, вероятно, сохранилась ещё с тех времён. В смысле, с первого взрыва на ЧАЭС. Людей эвакуировали, но осталось много чего. Это «много чего» со временем растащили, конечно же, но и сейчас можно и на игрушку детскую наткнуться, и на томик Ленина. Хотя последнее реже встречается, пожгли всё, да и в сортир с чем-то ходить надо.

Так вот про шар. Мне потом говорили, что Максим – учёный, который и отвалил денег Скуперфильду – грозил заказать барыгу наёмникам. Очень уж ему досталось за разбазаривание фондов. Он, якобы, за новый, неизвестный науке артефакт, отвалил месячный бюджет, выделяемый на приобретение у сталкеров всяких цацок. Да впустую. Представляете, как обидно? А как потом коллеги смеялись?

А Скуперфильд меня после этого почти полюбил. Во всяком случае, цены для меня у него на покупку в разы больше, не продажу – в разы меньше. Чем я и пользуюсь с удовольствием.

Зачем я сюда припёрся? Не скажу, это моё дело. Но то и дело я вспоминал свою прошлую жизнь. Чего не хватало? Школа, журфак университета, армия. Работа. И какая. Да обзавидовались бы все. Со звёздами первой величины общаться приходилось. Поначалу интересно было так, что глаза горели. А потом моя профессия умерла. Верее, её долго и старательно убивали. Сначала упорно напоминая, что это вторая древнейшая. Платили деньги – и немалые деньги – за всякую ерунду, сделанную на потребу какому-нибудь уроду или фирме этого урода. Это был недобизнес. Контент дерьмо, но деньги за него получены.

Потом политика смешала всё с тем, что в отличие от денег пахнет. И появился подвид моей профессии. Журналистика превратилась в пропаганду. А сама профессия тихо почила в бозе. И началось соревнование, кто может глубже, а кто лучше. Пока от огонька в глазах не пришли именно ко второй древнейшей. Собственно, я первую больше уважаю. В ней через себя переступать не надо и принципы свои хоронить тоже не требуется.

И я просто сбежал. Здесь всё по-честному. Дерьмо называют дерьмом, плюшку – плюшкой, а не наоборот.

Как Зона появилась? Ну ничего себе вопросик. Точно не знаю, но, насколько наслышан, после знаменитой чернобыльской аварии в восьмидесятых прошлого века, через двадцать лет бахнуло уже по-настоящему. Ботаники яйцеголовые чего-то пытались сделать с информационным полем планеты. Грубо говоря, с ноосферой. Сделали. Дебилы.

Здесь вообще, насколько я понял, понапихали лабораторий с научниками очкастыми, где они всякие разные эксперименты начали ставить. В итоге, локальный прорыв аномальной энергии привёл к тому, что появилась Зона отчуждения. Где-то в недрах энергоблока находится «Монолит». Если верить тому, что говорят. Вокруг аномалии, артефакты, мутанты и прочие удовольствия. Зона периодически увеличивается. Границы раздвигаются. Иногда всё стоит так, как есть. Вероятность того, что Зона, как язва, и дальше будет расползаться, велика, но равна тому, что она останется в своих границах. Пятьдесят на пятьдесят.

Да зачем я рассказываюоб очевидном?

Малыш

С Плюсом мы случайно познакомились. Столкнулись, когда оба были не в самой лучшей позе. Пересеклись на подходе к недостроенному заводу «Росток». Ну, где база «Долга». Как я туда попал, я ещё расскажу. А у него своя история. Тут главное, что шли в одну сторону и встретились. Кто ж тогда знал, что случайная встреча обернётся долгой дружбой с очень надёжным парнем.

Одинокого сталкера я заметил издалека. За пеленой дождя не было понятно, во что он одет, и как экипирован. Ссутулившаяся фигура брела в сторону блокпоста. Я не сильно-то скрывался, но ходок меня не замечал. Не доходя до сталкера, я остановился за огромным коряжистым деревом. До незнакомца оставалось не более двадцати-тридцати метров, когда я заметил, что интерес к нему проявляю не только я. Ещё и одна из самых поганых и опасных тварей зоны – кровосос. А я в аккурат между сталкером и кровососом, только почти сливаюсь с толстым стволом.

Так, патронов ноль. Нож против этого мутанта не вариант. А дальше мысли закончились, всё произошло на автомате. Вижу мутанта, набирающего скорость и мерцающего перед переходом в невидимое состояние. Он двигается к сталкеру. Я просто слегка выдвинулся из-за ствола дерева и ударил. Ударил так, как учили когда-то давно, на срочке, когда мы под руководством прапора Руцкевича ломали кирпичи. нож. – «Только в спарринге будьте осторожнее, а то, когда до автоматизма с вами это отработаем, можете потом нечаянно шею кому-нибудь сломать, как два пальца об асфальт».

Мне батя рассказывал, как наш дед, которого я не помню, на спор с мужиками в деревне с одного удара кулаком в лоб быка валил.

Кровосос не бык, но… Звук удара, секунда полёта и звук «шмяк». Однако. Щупальца у него так красиво в воздух взметнулись. Дед бы мной гордился, к бабке не ходи!

Я повернулся к сталкеру. Он был невысок, одет в обычную камуфляжную куртку, такие же штаны. На руках – перчатки с обрезанными пальцами. Чуть выше колен штаны оттопыривали ножны, на шее маска. В общем, стандартный наряд сталкера.

Капюшон куртки сполз с его головы. Явно колбасило парня не по-детски. Пришлось влить в него остатки спирта. Ещё полчаса после этого я пытался привести его в чувство и, хотя бы узнать, как его зовут. Когда зубы парня перестали стучать, он наконец сказал:

– П-п-п-плюс.

– Чего плюс? – то ли заика, то ли трясёт его до сих пор.

– З-з-з-овут меня Плюс. – Его всё ещё трясло. Выглядел он как обычный сталкер. Куртка с капюшоном, маска, висящая на шее. На плече – «Гроза», ну, автомат ОЦ-14, выполненный в варианте гранатометного комплекса. Серьёзная игрушка. Для армейцев, как визитка. Подствольничек у него примастырен.

– Это твой ствол? – Я протянул руку к автомату.

– Мой. – Он явно начал успокаиваться. – Хороший, если что. Лучше оружия тут не видел.

– Я в курсе. Хотя лучше бывает. А ты в сторону «Долга» сейчас?

– Ага. Ходка неудачная, ёлки-иголки. Патронов почти не осталось, надо у местного барыги затариться. – Пола его куртки распахнулась, и я заметил, что разгрузка у него надета поверх бронежилета очень неплохого. Насколько я помню, такие «Форт» называются. Подобную защиту инкассаторы обычно носят, её не видно почти под одеждой. Ну что ж, значит, сталкер преуспевающий, если такую снарягу и такой ствол себе может позволить.

Выглядел он обычно. Среднего роста, волосы тёмные, лет почти как мне, может, помладше ненамного. Что ещё сказать? Одевался интересно. Поверх бронежилета и разгрузки зачем-то ещё куртку надевал. Впрочем, здесь так многие ходят, это я уже потом увидел. Хотя зачем – так и не понял. Это же неудобно. Разгрузка – она же как раз для того, чтобы всё под рукой было. А если сверху куртка, то как, к примеру, магазин быстро достать?