Тристан Гули – Компас внутри. Как не заблудиться в лесу, выследить животных, предсказать погоду и освоить давно забытые навыки (страница 59)
На следующее утро мы выдвинулись в путь в 6:30 утра и шли так быстро, как только могли, и все же опоздали на встречу с лодочником, который должен был отвезти нас в деревню, до которой оставалось всего несколько километров. В этой части мира, где не работают мобильные телефоны, лучше не опаздывать. Лодочник нас не дождался. У нас не оставалось другого выхода, как отправиться в путь самостоятельно.
Я заметил на поверхности земли тонкие пластиковые оранжевые трубки. Значит, деревня совсем близко. Спустя три часа мы вышли к реке, а еще через два часа мы поднялись на холм и дошли до Лонг-Лейу. И все же она существует, меня накрыло чувство благодарности. Мы попрощались с Титусом и Нусом, они отправлялись в обратный путь, в свою деревню. Я спросил, сколько времени займет обратный путь.
«Еще не знаем. Мы будем охотиться».
Обратный путь из самого сердца острова Борнео был ничуть не легче, чем дорога до него. Спустя три дня, когда нас кормили одними и теми же блюдами из дикобраза и ласки, я мечтал поскорее уехать из Лонг-Лейу. Радушные хозяева были к нам очень добры и щедры, но я устал от своего собственного запаха. Моя изорванная и окровавленная одежда смотрелась весьма печально. Мне хотелось домой, но обратный путь был весьма непростым и рискованным.
В течение следующих дней я увидел, наверное, худшие дороги мира, совершенно непроходимые даже для такой машины, как Land Rover. Мне приходилось три раза останавливаться, чтобы очистить от грязи свой мотоцикл, а затем он и вовсе сломался. Часть пути мы с Шейди прошли пешком, ориентируясь по звездам. На четвертый день мы вышли на взлетно-посадочную полосу и направились к индонезийскому военно-транспортному самолету, двигатели которого уже были заведены. Пилот открыл окно, осмотрел меня и покачал головой. Офицеры выпроводили меня с взлетно-посадочной полосы.
«Иностранцам вход запрещен», — перевел Шейди. Похоже, пилоту не понравился мой внешний вид, хоть я и пытался оттереть с одежды и кожи грязь и кровь.
Два дня спустя я сидел в кабине небольшого миссионерского самолета. Зачастую христианские миссионерские рейсы являются единственной нитью, связующей внутреннюю часть Борнео с городами на побережье. Я был безмерно благодарен и счастлив видеть знакомые экраны и датчики американского самолета «Сессна».
Горячо поблагодарив Шейди, я попрощался с ним; все это приключение не состоялось бы без него.
Мне предстояло пережить еще одно путешествие на лодке, а затем еще один перелет, и я наконец оказался в Баликпапане. Впервые за три недели я лежал на кровати. На меня накатила усталость, мое тело ныло и было в синяках, но я был так счастлив, что нашел драгоценную мудрость даяков, за которой отправился в такой далекий путь.
Во время поездки на Борнео я приобрел бесценный, невидимый и невесомый компас. На нем всего четыре направления: в гору, под гору, вверх по реке и вниз по реке. Теперь любой горный хребет или долину я вижу иначе. Теперь я всегда обращаю внимание на направление течения воды. Но, если мне на пути попадаются лягушки, я все так же не нахожу в себе сил, чтобы их съесть.
Редкое и необычное
В июле 2009 года конвой из нескольких тонированных внедорожников, перевозивший 73 летнего колумбийского «изумрудного царя» Виктора Каррансу по ухабистым дорогам Колумбии, попал в засаду.
В результате минометного обстрела и пожара погибли два телохранителя, еще двое получили ранения. Карранса бросился в канаву и открыл ответный огонь. Это было последнее покушение на его жизнь, и он выжил.
Выросший в нищете, без отца, Виктор в раннем возрасте попал в бизнес, связанный с изумрудами. В возрасте 8 лет он нашел свои первые крошечные зеленые камни, позже они привели к созданию империи, которой он владел и управлял. В 2013 году Виктор Карранса умер от рака, к тому моменту он контролировал около четверти всех добываемых в мире изумрудов.
Близкие ему люди говорили, что Карранса был безжалостным бизнесменом — когда ему было 18 лет, он убил человека, попытавшегося украсть один из его изумрудов, в то же время у него, казалось, было духовное родство с камнями. У него был «инстинкт», и «всякий раз, когда он проходил мимо, изумруды словно сами выскакивали ему навстречу». Может быть, его настоящий секрет был в том, что он умел считывать пейзаж и подсказки природы так, как никто другой.
В 2005 году я пилотировал легкий самолет из Великобритании через Францию, Бельгию, Голландию, Данию и Швецию. В конце концов я добрался до той точки на севере, где в полночь во время летнего солнцестояния смог увидеть солнце. Это был необыкновенный опыт, но путешествие запомнилось мне еще и по ряду других причин.
Я летел на четырехместном однодвигательном самолете Piper между опускающимися облаками и черным лесом, мой уставший взгляд приковали странные, наводящие ужас, темные очертания рельефа. После девяти часов в воздухе я сохранял концентрацию только благодаря адреналину, и, увидев неестественные горы, я по-настоящему испугался. Никогда ранее мне не доводилось пролетать низко над шахтным отвалом, и, увидев такую шахту в Швеции, я был озадачен и удивлен.
Позже я изучил информацию об этой шахте и узнал, что медный рудник Viscaria в Швеции назван в честь цветка
Растения, используемые для разведки, являются растениями-индикаторами.
Это растение настолько хорошо поглощает тяжелые металлы, что его иногда используют для фиторекультивации, когда высаживаются определенные растения с целью очищения окружающей среды.
Лишайники тоже очень чувствительны к уровню содержания минеральных элементов. Лишайник
Учитывая последние изменения цен на металл, можно ожидать, что воры перестанут срезать провода, а присмотрятся к полевым цветам и лишайникам. А вы тем временем не выдавайте секрет, что по полевому хвощу искали золото, по эриогонуму овальнолистному определяли, где искать серебро, а по
Вы наверняка заметили, что в этой главе книги я делюсь знаниями о необычных знаках. Подсказки, которые вы найдете в этой главе, вряд ли пригодятся вам во время обычных прогулок или походов, но я надеюсь, что, узнавая о них, вы скрасите томительное ожидание между прогулками.
Я давно восхищаюсь тем, как природа реагирует, измеряет и указывает на течение времени. Больше всего мне нравится идея с «цветочными часами», впервые предложенная Карлом Линнеем в 1751 году. Согласно цветочным часам, время определяется по цветам, которые ежедневно открываются и закрываются в определенное время. Но помимо цветочных часов есть множество других способов определения времени, как у нас под ногами, так и высоко в звездном небе. Звезда Алголь в созвездии Персея теряет яркость на протяжении четырех с половиной часов раз в два с половиной дня. Пожалуй, самые удивительные природные часы я наблюдал под водой, но это явление можно наблюдать и над водой.
Один раз в месяц в течение лета водные бермудские черви выползают из нор в мутной воде недалеко от берега и дают красивейшее световое представление. Если быть более точным, они начинают светиться на третий вечер после полнолуния спустя 57 минут после захода солнца. Такое поведение не оставляет у ученых сомнений в том, что организмы прекрасно синхронизированы с ритмами солнца, луны и, следовательно, приливов, но никто не знает, как именно это происходит.
Намного чаще бермудских червей встречаются морские блюдечки, их можно найти практически на любой прогулке по пляжу. Чтобы понять их странные отношения со временем, приливами, отливами и светом, может потребоваться не одна жизнь. Согласно исследованиям, морские блюдечки активны в течение дня, во время прилива, и так же активны и ночью, во время отлива.
Самый удивительный календарь в мире кроется в цвете глаз оленей. У оленей в течение года цвет глаз меняется от золотистого к синему. Считается, что это помогает им эффективнее адаптироваться к длинным дням или длинным ночам в разное время года.
Как все-таки удивительно то, что все в мире взаимосвязано: время, когда засыпают морские блюдечки, и время, когда люди поднимают паруса, дни, когда мы едим пасхальные яйца, и то, как молятся мусульмане, время сбора устриц на пляжах Дорсета, цвет оленьих глаз и свечение бермудских червей в Карибском бассейне. Мы все являемся частью одних величественных часов, и признаки времени окружают нас повсюду, стоит только присмотреться.