Триш Мори – Поцелуй на закате (страница 4)
– Габриелла, ты хорошо себя чувствуешь?
– Прости, у меня разболелась голова. Я плохо соображаю.
Филиппа улыбнулась и сжала ее плечо:
– Я принесу тебе обезболивающее и стакан воды. Это должно помочь.
Габриелла вздохнула и прислонилась к мраморной колонне, безуспешно пытаясь расслабиться. У нее болела голова, ноги ныли, а в сердце была пустота. Быстрее бы все это закончилось. Сегодня она попрощалась с дедушкой, который был для нее всем. Замечательный человек! Как жить без него?
Она оглянулась, рассматривая оставшихся гостей, болтающих за чашечкой кофе или бокалом коньяка. Вряд ли кто-нибудь заметит, если она исчезнет. Но Габриелла обманывала себя. Безусловно, она не может просто взять и уйти. Ей нужно остаться.
Внезапно девушке показалось, что все вокруг как будто замерло. По спине пробежали мурашки от обжигающего взгляда, буквально пожиравшего ее. Филиппа вернулась со стаканом воды, но взгляд ее был устремлен не на Габриеллу.
– Ох, кто же это такой? – прошептала она.
Габриелле не нужно было оглядываться, чтобы правильно ответить. Она ощущала его всем телом. Рауль все-таки пришел. Он приблизился к ним, пугающе мощный и высокий. Он бы горы свернул, лишь бы только ее порадовать.
– Рауль дель Арко, к вашим услугам, – представился он.
Рауль слегка дотронулся до спины Габриеллы, отчего ее словно током ударило, соски набухли, а чуть ниже живота все затрепетало.
– Я думала, что ты не придешь, – с трудом выговорила она, прерывисто дыша. Но потом спохватилась, что голос ее звучит огорченно, даже осуждающе, поэтому заставила себя улыбнуться. – Но спасибо, что все же приехал. Позволь представить тебе Филиппу Эдвардс. Мы вместе учились в пансионе в Англии.
– Очень приятно, – произнес Рауль и пожал Филиппе руку.
– В детстве Рауль был мне, как старший брат, – продолжила Габриелла.
«И моим персональным героем», – добавила она про себя.
– Умберто играл важную роль в моей жизни, и Габриелла тоже всегда была важна для меня, – подхватил он, в то время как его рука притянула ее к себе.
Поза получилась далеко не братская, по крайней мере, так решило ее разгоряченное тело.
– К сожалению, мы долгое время не общались, а вновь встретились при таких печальных обстоятельствах. – Рауль подарил ей гипнотический взгляд. – Больше я не намерен допускать такую ошибку.
Эти слова настолько вскружили Габриелле голову, что она готова была утонуть в его глазах прямо здесь и сейчас. Но Филиппа отвлекла ее. Она извинилась за то, что торопится к ребенку, и попрощалась. Габриелла обняла подругу и осталась наедине с Раулем. Он протянул к ней руки, и вот она уже наслаждается тем, что рядом с ней надежный человек. Рауль наклонил голову, и его лицо озарила улыбка, преобразившая пугающую суровость в тепло, способное с легкостью растопить арктический лед.
– Прости, что заставил тебя ждать, Белла. Ты сказала, что хочешь поговорить, поэтому я решил появиться, когда все разойдутся. Я думал… Я надеялся, что ты согласишься поужинать со мной.
Белла… Он опять так ее назвал.
– Я собиралась поехать домой.
– Ах да, конечно. – Рауль оглядел зал, гостей и отложил намерение обмениваться историями и вспоминать былые времена. – У тебя был очень трудный день. Могу я проводить тебя?
– Нет, только не домой, – вдруг передумала Габриелла.
Дома ее больше не ждет любимый дедушка. Сможет ли она когда-либо ассоциировать свой дом с убежищем? Кроме того, с Раулем Габриелла не чувствовала себя обессилевшей и несчастной. Каждая клеточка тела ощущала присутствие мужчины. Кроме того, ей действительно захотелось есть.
– Спасибо, Рауль. Если предложение еще в силе, я с удовольствием поужинаю с тобой.
Он стоял рядом с Габриеллой, пока гости заливались слезами, целуя ее на прощание, и уходили. Затем Рауль отвел ее в маленькое кафе, построенное в конце XIX века, которое встретило их ароматами жареного чеснока и томатов. Оно было отделано в стиле
Правда, Рауля трудно назвать обыкновенным. Не было ничего ординарного в этих широких плечах и иссиня-черных блестящих волосах. Он, казалось, заполнил все помещение, проходя мимо столиков. Как приятно было сесть напротив и беспрепятственно упиваться мускулистой фигурой, глубокими глазами, черными бровями вразлет! Рельефные скулы, прямой нос, пылкие губы – черты лица Рауля были четкими, будто его вылепил скульптор.
– Уже второй раз за день я встречаю тебя одну, – сказал он после того, как заказ был сделан. – Гарбас не смог остаться с тобой?
Габриелла сжала салфетку, лежащую на коленях. Консуэло и правда не смог, но Раулю не обязательно об этом знать. Ведь он явно затаил злобу на молодого человека. Она не понимала, что происходит.
– Ему позвонили по телефону, и он уехал. Что-то важное, я полагаю.
– Важнее, чем ты?
Габриелла смутилась и подождала, пока официант наполнит бокал божоле, отливающим рубином в свете, исходящем от лампы в центре стола. Конечно, Консуэло не имел в виду ничего плохого, когда задерживался или внезапно менял планы – это происходило так часто, что она привыкла. Но оставить ее одну в такой день… «У него были веские причины», – уверяла она себя. Но какими причинам он руководствовался, когда предложил съехаться?
Вздохнув, Габриелла приподняла бокал, чтобы восхититься цветом вина. Может, Консуэло чувствовал себя обделенным? Ведь все ее внимание было уделено дедушке, а на втором месте стояла Филиппа. Может быть, он мечтал изменить это? Тем не менее неужели пара совместных ужинов и вечеринок способна послужить поводом для совместного проживания?
Габриелла заметила, что Рауль ждет ответа. Поэтому она решила отложить размышления об отсутствии Консуэло и об их отношениях. Девушка иронично улыбнулась:
– Конечно, намного важнее. Однако я пришла сюда не для того, чтобы обсуждать это.
– За нас, Габриелла. За старую дружбу и большое будущее.
Его слова все перевернули в ее душе.
– За нас, – сказала она и глотнула вино, с наслаждением ощущая, как тонкий вкус обволакивает горло.
Габриелла наблюдала за Раулем. Ей нравилось, как он на нее смотрит, и она гадала, нравится ему увиденное или нет. Она уговаривала себя, что не стоит искать слишком много в его взгляде. Габриелла чувствовала и слышала сейчас то, что, по ее мнению, было невозможно. Ему не могут принадлежать речи о большом будущем и сожаления о долгой разлуке, обещания больше не исчезать из ее жизни, заверения, что не только в память об Умберто он пришел сюда.
Она отставила бокал, пока алкоголь не навеял ничего лишнего.
– Ты был у Умберто за неделю до его смерти?
Рауль застыл.
– Тебе сказал об этом дедушка?
Габриелла покачала головой, и ее волосы заискрились в свете ламп. Перед похоронами она собрала волосы в скромный хвост, но время и влажность растрепали их. Поэтому сейчас они мягко обрамляли ее лицо.
– Нет, мне сообщила медсестра. Он умер раньше, чем я вернулась из Лондона. Было слишком поздно.
– Мне жаль. – Рауль расстроился. Неужели его визит ускорил смерть друга и помешал внучке в последний раз увидеться с ним?
– Я думаю, дедушка знал, что умирает, и не хотел, чтобы я это видела. – Она вскинула голову и сжала побледневшие губы. – Он специально отослал меня.
– Может быть.
– Филиппа должна была рожать. Ее муж был за границей и собирался вскоре вернуться. У него было достаточно времени в запасе. Но, к несчастью, аэропорты закрылись, и он застрял в зоне военных действий. Филиппа безумно разволновалась, поэтому ребенок появился на свет раньше. Я не хотела оставлять Умберто, но он заявил, что с ним все в порядке и что мне нужно ехать к подруге. Он обещал, что с ним все будет хорошо…
Рауль взял ее за руку:
– Умберто волновался за тебя. Он хотел о тебе позаботиться.
– Не дав разделить с ним последние мгновения? – Габриелла нервно вздохнула и потрясла головой. – Почему же я не испытываю счастья? Наоборот, я чувствую себя обманутой. У меня даже не было возможности попрощаться с ним.
– Белла. – Рауль погладил ее по щеке и большим пальцем вытер выступившие слезы. – Умберто не хотел, чтобы ты видела его в таком состоянии.
– Но почему он не захотел попрощаться со мной?
– Возможно, он желал, чтобы ты запомнила его сильным и счастливым, а не прикованным к постели и подключенным к аппаратам. Он слишком любил тебя, чтобы допустить это.
Габриелла фыркнула и отстранила руку Рауля, слепо уставившись в стол и обдумывая его слова. Она напоминала маленькую девочку, которая слишком много настрадалась за свою короткую жизнь. Прекрасное нежное лицо выражало изумление. Даже заплаканное, с блестящими от слез глазами и дрожащими губами, оно было по-настоящему красиво. И без баснословного наследства она была бы желанной добычей.
Какая чушь! Габриелла заслуживает самого лучшего. Она заслуживает счастья и любви, а также мужчину, способного дать ей все это. К чему ей человек, просто заполняющий пустоту в сердце. Эта мысль мучила Рауля и сводила его с ума. Почему он ввязался во все это? Гарбас сейчас не опасен, он не причинит ей вреда. Ему просто нужно довезти Габриеллу до дома, пожелать доброй ночи и уйти. Он должен отпустить ее. При первой возможности он это сделает. Умберто уже ничего не узнает.