Триш Арнетьо – Тайный Санта (страница 18)
А он такой: «Хочешь чуть развлечься?» Представляете? Оборжаться! Вот придурок. Ну я и не смогла отказать себе в удовольствии чуть его потроллить. Спросила, есть ли у него кокс. Он прямо расцвел, радуга распустилась в глазах. Просто засветился от счастья. Говорит: «Конечно есть. У меня этим коксом все карманы забиты». Пришлось сказать ему, чтобы расслабился, что я не употребляю наркотики, в отличие от Пип. Не мог бы он организовать ей пару дорожек на полу?
А он такой: «О чем речь, момент!»
— Отвяжись, Напряженный Джон, — сказала я ему, но вполне дружелюбно. — Пип тоже не употребляет. — И тут Пип, моя умница, как залает на него. Он проблеял что-то несуразное типа «ок, здорово!» и испарился. Наверное, пошел искать, на ком бы злость сорвать.
Бармен слышал весь наш разговор и засмеялся. У меня аж сердце забилось. Мне понравилось, какие у него были непослушные волосы, но рубашка при этом идеально выглажена. Симпатичный. Что это было? Я шла семимильными шагами к выздоровлению — быстрее, чем рассчитывала. Я взяла у него бокал шампанского и собиралась уже сказать что-нибудь умное, — да-да, и мне не чужд легкий флирт, — но как раз в этот момент Клодин объявила, что игра в «Тайного Санту» начинается.
Клодин
Стучать по бокалу шампанского коктейльной вилочкой, чтобы привлечь внимание, доставляло Клодин несказанное удовольствие. Тут она была экспертом. Знала, как именно взять бокал, какой частью вилочки стучать, сколько в бокале должно быть шампанского, чтобы достичь желаемой высоты и мелодичности звука. Звон должен быть отчетливым и громким. И достаточно резким, чтобы все перестали говорить и повернулись к ней.
— Пришло время играть в «Тайного Санту». Наполните свои бокалы и рассаживайтесь, пожалуйста. У нас сегодня изобилие десертов — надеюсь, вы все сластены. Будут и безе, и мусс в стаканчиках, и конфеты, и много чего еще.
Совершив последний бросок к бару, гости, радостно балагуря, собрались в гостиной. Яблочные дрова в камине источали приятный аромат. Тигельманы почти бежали. В прошлый раз они передвигались с такой скоростью, когда старались найти себе место у обогревателей на зимнем чемпионате Аспена по поло. Может, они и старики, но они были по-настоящему взволнованы предстоящей игрой. Новички.
Комната выглядела привлекательно. Два длинных кожаных дивана, три глубоких темно-синих кресла с подставочками для ног, белое кресло у камина и две деревянные скамейки. Все это составляло широкий полукруг, чтобы гости могли наслаждаться огнем и в то же время наблюдать, как за окнами падает снег. Несколько маленьких сервировочных и шикарных кофейных столиков для напитков. Белый ворсистый ковер в центре. Стив разговаривал с Джоном, Рашидой и Джулс, потом они все рассмеялись над тем, что он сказал. Это было неприемлемо — то, что они вообще заговорили с ним, не говоря уже о том, чтобы поощрять его смехом. Он и шутил-то несмешно. Такая дружеская близость навела ее на мысль, что его пригласил кто-то из них. Нет. Она не станет отвлекаться. Не станет смотреть, как он изображает из себя беззаботного гостя, тусующегося у нее на вечеринке. Не считая Стива, все шло так, как и должно было. Светские разговорчики, подвыпившие гости — словом, прекрасный момент для главного события.
— Я заняла тебе лучшее место, — сказала она, подводя Зару к белому вельветовому креслу у огня. Оно было достаточно широко, чтобы рядом с Зарой могла поместиться Пип.
— Прекрасно, — сказала Зара. Щеки ее порозовели от шампанского. Клодин кивнула Францу, и он заиграл Baby It’s Cold Outside. Клодин лично отбирала песни, способные создать тот особый праздничный настрой. Зара начала тихонько подпевать. Все было даже слишком хорошо. Все расселись. Разумеется, Джулс заняла рядом с собой местечко для Генри. Пусть. Клодин собиралась уже сесть на скамейку рядом с Зарой, но ее опередил Стив. Он становился все невыносимее с каждой минутой.
— Дорогой, мы
— Как нам диктует традиция, — объявила Клодин, — мы начнем со стихотворения. Некоторые люди называют эту игру «Бартер Янки». Это вроде бы говорит о том, что игра возникла в Америке. Тем не менее истоки ее обнаруживаются вот в этом стихотворении 1857 года, переведенном с украинского языка.
Это была полная ложь. Клодин сама написала стишок. Но ведь, как учил Стив, люди хотели верить, и детали играли огромную роль.
Она взяла старый, пожелтевший конверт с каминной полки, осторожно открыла его, достала открытку и прочитала:
Когда ритуал был окончен, Генри вернулся на свое место, а Клодин взяла с каминной полки чашу, в которой лежали номерки, так красиво написанные рукой Джулс. Понятно, она забрала оттуда свой номерок, а номер для Зары был аккуратно спрятан у нее в ладони. Клодин стала прохаживаться перед камином.
— Нас здесь сегодня пятнадцать, — сказала она.
— Шестнадцать, — поправил ее Стив.
— Вот здесь, — продолжала она, не обращая на него внимания, держа в вытянутых руках хрустальную чашу от «Тиффани», — лежат кусочки бумаги, — и это ваш ключ к игре. На каждой бумажке — номер. Каждый выберет себе один. Оставайтесь на местах, я к вам сама подойду. Помните, возможно, это единственный раз в вашей жизни, когда не нужно стремиться вытянуть первый номер. Потому что это — приглашение к первой краже.
— Сколько раз можно воровать? — спросила Зара.
— Один раз за раунд.
— Точно? — спросила Рашида. — По-моему, мы спорим об этом каждый год.
— И каждый год вы получаете один и тот же ответ, — ответила Клодин. — Например, если Рашида украдет подарок у Элис, Элис не может сразу украсть его обратно. Она должна выбрать себе подарок со стола. Ваш номер — это ваш номер. Нельзя меняться, подглядывать и жульничать. Мы пойдем по порядку. Выбираете подарок на столе, несете на свое место и открываете перед всеми. Итак, игра начинается!
Клодин так и сделала, то есть пошла по кругу, останавливаясь перед каждым гостем, и пристально следила за тем, как они запускали руки в чашу, выбирая бумажку. Этот момент она тоже любила. Пристальный взгляд. Как и стишок, он добавлял драматизма. Поднимал ставки и помогал каждому почувствовать себя причастным к чему-то важному. И так оно и было.
Когда Клодин дошла до Стива, взгляд ее похолодел. А у него, напротив, заблестел, пока он выбирал номерок. Стив никогда не умел скрывать свои намерения — собирался ли он затащить ее в постель, или, как сейчас, бросить ей открытый вызов, не говоря ни слова. Давая понять, что ей не стоит чувствовать себя в безопасности. Он пришел не просто так, и ей лучше быть начеку. Но Клодин не собиралась поддаваться на его безмолвные угрозы и поэтому быстро двинулась дальше.
К тому времени, как она дошла до Зары, Клодин тайком отправила в чашу бумажку, которая пряталась у нее в руке. Правда, совсем уж тайком не получилось, потому что Зара заметила и посмотрела на нее с удивлением. Но Клодин видела, что она одобрила.
— Твоя очередь, — улыбнулась Клодин. Зара развернула бумажку и обнаружила самый лучший номер. Долгожданный финал, шестнадцать. У нее будет самый лучший выбор. Пустая чаша отправилась обратно на каминную полку, а Клодин, взглядом приказав Стиву, чтобы он подвинулся и освободил ей место на скамейке, села рядом с Зарой. Как назло, Пип тут же негромко зарычала. Со зверем непременно нужно было помириться. Клодин наклонилась к ее уродливой мордочке, и, оказавшись с собачонкой нос к носу, прошептала так, чтобы Зара услышала:
— Пипкин, ты готова к игре?
— Подождите! — воскликнула Зара, накидывая себе на плечи искусственный черно-белый мех, который свисал со спинки ее кресла. Она прижала к себе Пип, и, устроившись на фоне камина, провозгласила: — Быстрое селфи.
Щелк, щелк.
— Как вас отметить? — спросила она.
— «Кэлхун и Кэлхун», — сказали хором Клодин с Луизой.
Клац, клац, клац.
— Ой, — протянула Зара, — тут совсем связи нет.
— Обычно здесь все хорошо со связью, — сказала Клодин.
— Наверное, из-за погоды, — добавила Джулс.
— Ничего, — сказала Зара. — Нечего было пытаться. Так классно, что в Аспене люди не сидят в телефонах. Живут реальной, а не виртуальной жизнью!
«Это нестрашно», — подумала Клодин. Она была уверена, что уговорит Зару опубликовать фотографию позже. А сейчас пришло время начинать игру.
— Кто тот несчастный, кому повезло вытянуть первый номер?