Триэн – Исключение из правил (страница 3)
– А мы-то думали, Обнорская – человек адекватный.
– А оказалось – зазнайка…
– Я разочарован…
– Я тоже.
Кира не выдержала.
– Эй! А ну прекратите! Я еще как бы с вами рядом иду!
Друзья остановились напротив, хором спросив:
– И что?
Она вздохнула и покачала головой, улыбаясь:
– И ничего. Надоели. Оба. Короче, так – если не заткнетесь, я пойду за мороженым без вас.
– Эх, Обнорская, ничему тебя жизнь не учит, – искренне огорчился парень, – в твои-то годы закрытую сессию не мороженым отмечают.
– А чем, Киреев? – полюбопытствовала Анфиса, состроив наивную мордашку.
– Алкоголем как минимум. Походом в клуб, пьянками-гулянками, не знаю. Травкой из кальяна.
– Вот это тебя занесло, Леш! – восхитилась Анфиса. – А что, мне нравится! Кир, давай сегодня забуримся в клубешник? Ну пожалуйста!
Кире не очень хотелось тащиться куда-то вечером, тем более что как раз вчера она наткнулась в Сети на «произведение» очередного неизвестного автора: это был рассказ среднего размера, разумеется, на английском… Ей хотелось почитать, но, представив, как мать с отцом по очереди (а то и вместе) врываются к ней с вопросами: «Чего сидишь дома?! А что читаешь? А может, лучше погуляла б?», Кира подумала, что вечер в клубе окажется как нельзя кстати.
– Я бы не отказалась, – улыбнулась она. – Только без травки в кальяне.
– Ура! Мама Чоля наконец-то решила покончить с затворничеством! – начал кривляться Леха. Кира с Анфисой только закатили глаза.
2.
Вроде бы он выспался. Даже как будто отдохнул.
Кирилл еще немного полежал с закрытыми глазами. Это была особенность его организма: он просыпался почти мгновенно, не открывая глаз. И сейчас, лежа неподвижно, прислушивался к себе – не сломано ли что-нибудь? По ощущениям кости были целы.
Вчерашний бой оказался несколько… изнуряющим. Противник был силен – настоящая гора мышц! Но Кирилл уже давно уяснил себе: в поединке важен не вес и количество силы; важны ловкость, изворотливость, умение заранее просчитывать ходы противника, чтобы вовремя среагировать на неожиданные выпады, отбить их и при этом не понести урона.
Всего этого у Кирилла было в избытке. А еще – переполнявшая его злость, ярость. Ненависть. Чувства, толкающие на участие в самых отчаянных поединках. Он осознавал, что просто гибнет, снедаемый разрушающей озлобленностью на людей и весь мир в целом. Захлебывался своей ненавистью. И ничего не мог с ней поделать.
А сегодня вдруг захотелось чего-то… расслабляющего.
***
Ей было откровенно скучно: ни веселый гогот одногруппников, ни бесконечные шутки Киреева не могли поднять настроения. Кира буквально перед выходом из дома зацепилась рукавом вязаной блузки за дверную ручку. Вроде бы мелочь, а… отчего-то стало неприятно.
– Может, я не пойду, а? Мне расхотелось…
– Обнорская, не ной! – повелительный тон подруги не вселил оптимизма в Киру. – Давай ты не будешь портить мне вечер! Тем более с нами идут ребята со второго потока.
– Анфиса, если я пойду с тобой, то своим унылым видом, боюсь, испорчу настроение не только тебе. И вообще, видишь, сама судьба дает мне знак – «Не ходи-и!». Вон, даже дверные ручки цепляются.
– Обнорская, ты с каких пор в эти идиотские знаки судьбы веришь?
– Филатова, перестань! Ну не хочу я никуда идти! Я б лучше «Оливера Твиста» почитала.
– Ты его в оригинале уже раз десять читала. Не надоело одно и то же?
Кира вздохнула. Как отвязаться от назойливой подруги? Только…
– … пойти со мной! Ну что ты, как предатель, в самом деле!
Предателей девушка не любила, в их число вступать не торопилась, и потому ей пришлось безропотно подчиниться.
И сейчас, сидя в шумной веселой компании, среди, в общем-то, знакомых и даже близких друзей, Кира чувствовала себя ужасно одинокой.
– Обнорская, ты еще не уснула? – веселый голос Лехи выдернул девушку из печальных мыслей. Она пожала плечами.
– Мне скучно, Леш.
– А ты выпей!
– Я пью.
– Сок?
– Нет, джин с тоником.
– А похоже на обычный лимонад.
– А ты сам попробуй и убедись: да, я тоже употребляю алкоголь.
Он усмехнулся: синие глаза смотрели, слегка кося, и от этого создавалось впечатление, что собеседник постоянно замыкается в себе, не слушая других. Однако Кира знала, что друг – очень чуткий человек, улавливающий малейшие изменения настроения.
– Леш, я на свежий воздух выйду. Душно здесь.
– С тобой пойти?
– Не нужно. Я скоро вернусь.
– Смотри сама. Если тебя через десять минут тут не будет, я поднимаю на ноги охрану клуба.
– Идет, – улыбнулась Кира, чувствуя благодарность за заботу. – Не скучайте, ребят, – она поднялась, пробралась через толпу сидящих и направилась к выходу. Леха проследил за подругой взглядом, полным серьезности. Но уже через несколько мгновений смеялся вместе со всеми над чьей-то шуткой.
***
Она вышла на улицу, радуясь тому, что в сумочке лежал и телефон, и деньги. «Потом из дома скажу, что родители звонили», – решила Кира, доставая мобильный и отходя на некоторое расстояние от клуба.
Она направлялась по тихой аллейке – клуб находился практически в соседнем квартале от их городской квартиры.
– Эй, красивая, номерочек не дашь? – нагловатый оклик удивил больше, чем испугал. Она остановилась, недоумевая, кто же это обращается – и к ней ли?
Из тени на аллейке навстречу Кире выдвинулась фигура. Нет, две фигуры… Три.
Их было трое. И они окружили девушку, преграждая ей путь. Кира испугалась, затравленно озираясь – как назло, охранник у дверей куда-то отошел и никого не было. Никого, кого можно было бы позвать на помощь. Только неподалеку на лавочке полуприлег какой-то парень. «Наверное, наркоман, – пронеслось в голове, – такому будет безразлично, что вокруг происходит. Ширнулся и кайфует».
– Ну и? – окликнувший придвинулся еще ближе, дохнув легким перегаром.
Кира поморщилась.
– Чо рожу свою кривишь, кукла? – внезапно вызверился тот. – Не нравлюсь, да? А чего это? Мажоры нравятся, да? А я, может быть, тоже мажорик?
Он надвигался на девушку, пьяно ухмыляясь.
– Ребят, что вам нужно? – пролепетала она, прижимая к груди сумочку. Заставляла себя не трястись, но все равно предательски дрожали руки, губы и даже, кажется, глаза…
– Ой, а чо это мы такие пугливые? – игриво протянул второй парень и легонько ущипнул девушку пониже спины. – Какая сладкая, м-м!
– А сиськи у тебя такие же упругие, детка? – встрял снова первый, масляно ухмыляясь.
Она вертелась между ними, как котенок между собаками, а они глумливо скалились, играя со своей «жертвой». Но такая «забава», по-видимому, скоро надоела, потому что третий из этой компании, находящийся за ее спиной, откровенно зевнул:
– Паровоз, давай уже закругляться. Нам случайные свидетели ни к чему, – он кинул быстрый взгляд на скамейку.
– Заткнись, мелкий.