Трейси Вульфф – Испытай меня возбуждением (ЛП) (страница 11)

— Меня беспокоит состояние моего казино. Не уверен, какую к чертям политику вел здесь мой отец, но я против того, чтобы мои работники подвергались сексуальным домогательствам на работе. Любой из моих сотрудников, — подчеркивает он. — Не только ты. Я уже провёл встречу со старшим персоналом на эту тему.

Возмущение в его голосе успокаивает меня так, как не смогло бы успокоить ничто иное. Ох, я не настолько наивна, чтобы думать, что он заботится обо всех своих сотрудниках, приглашая в офис на обед из пиццы. Знаю, что ко мне особое отношение, потому что он хочет меня трахнуть, но в то же время, мне нравится, что это не только из-за меня. Что у него есть принципы вести честную игру, которая выходит за рамки того, что хочет его член.

Всё равно, я чувствую, что обязана предупредить его.

— Таким образом, ты начнёшь терять клиентов.

— Это не те клиенты, которыми стоит дорожить.

— На самом деле это не решит твои рабочие проблемы.

Он прищуривается, и впервые с тех пор как я встретила его, Себастьян выглядит высокомерно. Не просто немного заносчивым. Нет, он выглядит как все богатые мужчины, обладающие властью заставить людей прогнуться под его надменностью. Если это так очевидно мне, то Бог знает, как это влияет на кого-то ещё. Я так заведена, что поджимаю пальцы ног. Это проблема. Действительно, серьезная проблема.

— Кто-то же должен принимать такие решения? — спрашивает он. — Это моё место.

Я не отвечаю, но мы оба это знаем. То, что “Атлантис” — место его отца, и хотя он может быть блудным сыном, который вернулся назад, это всегда будет тот отель, который построил Ричард Кейн.

— Я не утверждаю, что ты должен сидеть сложа руки, делай что хочешь. Но я считаю, что твои правила хорошие. Впрочем, мужчины с деньгами настоящие козлы. Так показывает опыт.

Он удивлённо поднимает бровь.

— Ох, серьезно?

— Да, серьёзно. Возможно, бывают исключения.

— Только возможно?

— Я отложила вынесение окончательного приговора до тех пор, пока у меня не появится немного больше фактов.

Он кивает, будто я произнесла что-то, в чём есть смысл, когда в действительности, я даже не уверена, о чём говорю. Пытаюсь сдержаться, пытаюсь контролировать себя. Ведь влюбиться в богатого парня — владельца казино, ради Бога — это настолько за пределами моих планов на ближайшее десятилетие, что я едва понимаю, зачем нахожусь здесь, в его кабинете; ем пиццу и болтаю с ним, когда должна была взять пакетик чипсов и пойти в комнату отдыха для персонала.

— Всё, что я хочу сказать — это то, что ты можешь установить правила, как ты хочешь, чтобы они себя вели. Ты можешь, даже применять их. Но если им не понравятся твои ограничения, они найдут другое казино, чтобы проиграть свои двадцать миллионов долларов и ты потеряешь своих Китов, и большую часть своей прибыли.

— Я ценю твоё беспокойство, — говорит он мне. — Я знаю. Но у меня есть довольно хорошее предчувствие по поводу прибыли “Атлантиса”. И если на некоторое время в целях защиты моих сотрудников, нам придётся претерпеть финансовые убытки, то всё нормально, я справлюсь с этим.

— Ты же не серьёзно? — спрашиваю я. — Никто в здравом уме не станет говорить такое.

— Я стану. И более того, я именно так и поступлю, — он поднимается и наливает мне ещё пенного напитка, я отпиваю из стакана, едва ли в состоянии его проглотить.

— Что ты делал последние десять лет, когда ушёл? Жил в стране фантазий? В реальной жизни такое не сработает.

— Я был финансовым директором одного из крупнейших благотворительных фондов в мире. И в реальной жизни работает и не такое, если ты хочешь, чтобы оно работало.

— Да, хорошо. Если бы это было так… — я останавливаюсь прежде, чем успеваю сказать слишком много. Но неудивительно, что Кейн так наивен. Он провёл годы, работая на благотворительность, а я… я живу в жизни, где поступают совершенно иначе.

Но Себастьян не позволяет мне оставить мысль незаконченной. Я вижу это по хищному блеску в глазах и резкому передёргиванию плечами задолго до того, как он повторяет:

— Если бы это было так?

Я подбираю ответ, который удовлетворит его, но всё-таки позволит мне сохранить мои секреты.

— Если бы это было так, я бы не стала тратить свои ночи, работая на четырехдюймовых каблуках, лавируя между мужчинами, у которых денег больше, чем манер.

— Ты знаешь, что не должна этого делать.

Тревожный звонок… Всё замирает, и я настороженно наблюдаю за ним.

— Что это значит?

— Эти мужчины и казино. Есть и другая работа, которую ты можешь выполнять.

— Конечно, я не получаю чаевых по несколько сотен долларов за ночь. И к сведению, я не нуждаюсь в тебе и не жду, что ты как рыцарь в сияющих доспехах, бросишься исправлять мою жизнь за меня. Я учусь на собственных ошибках.

— Ты абсолютно права.

Голос звучит вполне искренне, когда он это говорит, но я до сих пор не вижу на его лице никаких признаков насмешки или сарказма. Не могу их увидеть, но это не значит, что я ему доверяю. Кейн может быть профи по защите прав рабочих, но парень всё равно остаётся богатым пареньком из Лиги плюща. Я ходила в школу с такими ребятами. Я знаю этот тип людей. Никто из них не поверит, что работа официантки в казино — это работа, за которую стоит бороться.

Себастьян делает ещё один глоток своего пива, наблюдая за мной поверх края стакана.

— Ты мне не веришь.

— Я не не верю тебе. Просто пытаюсь выяснить, сколько дерьмовых ситуаций ты сможешь вынести, как думаешь.

— Большинство из них, — говорит он мне с усмешкой.

— Что же, довольно честно.

— Я всегда честен. Ложь для слабаков.

— Или отчаявшихся, — чувствую своим долгом, сказать это ему.

— Возможно.

Не возможно. Никогда не было. Меня бы здесь не было, я бы не жила такой жизнью, если бы у меня были другие разумные альтернативы.

— Слушай, давай уже ближе к делу? У меня есть только несколько минут, прежде чем я должна буду вернуться к работе.

— Отлично. Давай ближе к делу.

Я жду, когда он что-нибудь произнесёт, что действительно объяснит мне, почему я здесь, но он просто откидывается на спинку стула, закидывая лодыжку на колено другой ноги, и смотрит на меня глазами, которые видят слишком многое.

Я признаю, что он заставляет меня ждать его, чтобы доказать, что я имею такое же самообладание, какое есть у него. Но часы тикают, и с каждой минутой, которая проходит, мой желудок сжимается, а ладони потеют. Я ненавижу это чувство, ненавижу терять контроль, но он вынуждает меня. И ещё больше я ненавижу тот факт, что возможно, мне придётся остаться без ответов, которые я так отчаянно хочу получить.

— Я уже сказала тебе, что не собираюсь с тобой спать, — говорю ему после молчания, затянувшегося дольше, чем я в состоянии вынести.

— Ты говорила.

— Так зачем я здесь? Почему ты продолжаешь беспокоиться обо мне?

— Думаешь, всё дело в сексе?

Теперь я смеюсь. Не в состоянии себя остановить. Его вопрос смешон, особенно учитывая, что сексуальное напряжение между нами горит так ярко, что может осветить половину отелей на Стрипе.

— Не должно быть, но мой опыт подсказывает, что так и есть.

Недовольство мерцает в его глазах и на лице, но оно мигом исчезает, как только я его замечаю. И вот мы опять возвращаемся к ожиданию и молча, смотрим друг на друга.

— Тебе нравится твоя работа, — говорит Кейн. Мне бы поздравить себя за то, что заставила его нарушить тишину, но я помню, что Себастьян никогда ничего не делает, если он этого не захочет.

— Мне нравятся деньги, которые она приносит.

— Это всё, что тебе в ней нравится?

Я действительно никогда не думала об этом раньше, о том, действительно ли мне нравится работа, которую мне приходится выполнять. Я рада не быть под ногтем у своего отца. Мне нравится быть вдали от насилия и темноты, где это является образом жизни моей семьи. Я хочу идти своей собственной дорогой, даже если она будет опасной. Но работа сама по себе? Действительно ли мне она нравится?

— Она не плохая, — защищаюсь я. — Она оплачивает счета и этим она хороша.

— Ты в ней хороша, — соглашается он. — Но ты могла бы быть лучше.

— Ох, действительно? — теперь я оскорблена. Может быть, я та самая девушка, которая всегда лучшая в классе, или даже лучшая студентка одного из самых конкурентоспособных университетов мира. — И как же?

— Тебе не хватает контроля.

— Прости? Я работаю здесь больше года и тем вечером был первый раз, когда я потеряла самообладание.

— Я не сказал, что тебе не хватило самообладания, — Кейн склоняет голову, глядя на меня с прищуром, пока я понимаю, что он со мной играет. — Я сказал, что ты лишилась контроля.

Он допивает свое пиво, отставляя стакан в сторону. Затем встаёт и протягивает мне руку. Я начинаю отказываться… Я раздражена, и последнее, что хочу делать — это прикасаться к нему прямо сейчас. Но есть что-то в выражении его лица, во взгляде, которым на меня смотрит Себастьян, что мой желудок делает сальто и дыхание застревает в горле. Что заставляет меня понять, что отказаться от руки, которую он мне протягивает, является плохой идеей.