Трейси Вульфф – Испытай меня страстью (ЛП) (страница 7)
— Я не могу. Ты…
— Я что? — своими пальцами она начинает развязывать узел на моем галстуке, который я ослабил несколько часов назад и медленно вытаскивает его из — под воротничка. — Возбуждена? — Ария обматывает на несколько раз одно из своих запястий моим галстуком. Я не могу отвести от него глаз, не могу забыть, как хорошо изумрудный шелк смотрится на фоне её кожи. — Жажду? — она натягивает ткань плотнее и завязывает его в узел так, чтобы ткань не свалилась. А потом этой же рукой хватает за руку меня. — Намокла? — она прижимает мою руку себе между ног и накрывает её своей ладонью. А затем мягко скользит нашими пальцами по всё ещё влажным складочкам.
Бл*ть.
— Я не понимаю, в чём проблема, — говорит она, расставляя ноги, чтобы мы оба могли посмотреть, что делаем. — Ты хочешь трахнуть меня. Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Разве этого не достаточно?
Должно быть. Действительно должно быть. Я снова обращаюсь к контролю, прилагая всю силу воли, которая является частью меня. Частью всего этого. Но потом Ария хнычет, соблазнительница исчезает, а её глаза наполняются слезами, и она начинает умолять:
— Пожалуйста, Себастьян, ты нужен мне внутри. Мне нужно… — мой последний контроль лопается.
Хватая её за запястья, я поднимаю их у неё над головой, ловлю концы галстука, болтающиеся с обмотанной руки, а затем связываю руки вместе.
— Повернись, — приказываю я, стряхивая с плеч рубашку.
Когда она замирает, я рявкаю на неё, чтобы она сделала то, что я просил. Но внимание Арии фокусируется на моей груди — на татуировке Феникса, которая покрывает мою грудь. Я точно знаю, что она хочет прикоснуться к ней, но я в грёбаных десяти секундах от того, чтобы кончить, так что я не собираюсь ей позволять к себе прикасаться. Я хватаю девушку за руки, которые она продолжает опускать, и поднимаю их у неё над головой. А потом поворачиваю её лицом к окну так, что она прижимается к стеклу руками, щекой, грудью и киской.
Внизу под нами Вегас, сверкает калейдоскопом жёлтых, синих и зелёных фонарей. Это знаменитый вид, который практически невозможно не заметить, но здесь, сейчас, я почти не обращаю на него внимание. Всё, что я вижу, чувствую и о чём думаю — это Ария.
Легко и быстро я расстёгиваю свои штаны и вытаскиваю бумажник из кармана. Я достаю презерватив, сжимаю его в руках, которые дрожат всё ещё слишком сильно.
— Поторопись, — упрашивает Ария, толкаясь своей попкой ближе ко мне. — Я хочу…
Её голос прерывается, когда я скольжу своей длинной по её мягким складочкам.
— Как ты хочешь его получить? — рычу я, вгрызаясь зубами себе в губу, чтобы сохранить здравый рассудок. — Жестко и быстро? Глубоко и медленно?
— Любым путём, которым ты захочешь мне дать, — задыхается она.
Самый. Правильный. Ответ.
Оборачивая руки вокруг её бёдер, я тяну Арию назад, чтобы она упёрлась в меня спиной и попкой. Прямо сейчас я весь в огне, яйца болят, член пылает от необходимости похоронить себя глубоко внутри неё. Быстрое скольжение рукой между её бёдер доказывает, что она всё ещё влажная и готовая. И тогда я вхожу в неё одним плавным движением своих бёдер.
Ария кричит, дико выгибаясь. Руками она хлопает по стеклу, и я скольжу по ним сверху, сплетая наши пальцы вместе. Я толкаюсь снова и снова, пока она рывками пытается освободить свои руки, но я не позволяю
— Себастьян! — задыхается она, и звук моего имени на её губах — сломленный, отчаянный, разбивает последнюю унцию контроля, который у меня есть. С рычанием, я вонзаю свои зубы ей в плечо, чтобы удержать девушку на месте, пока толкаюсь в неё снова и снова.
Я груб, я это знаю, но каждая капля нежности, что была во мне, давно израсходована. Я объезжаю Арию жёстко и быстро, хлопая снова, и снова, и снова её бедрами об окно. Каждый толчок — это вынужденное безумие, каждый удар — декларация собственности. Однако я убеждён, что каждый вскрик — это ключик к её удовольствию, что каждое погружение в её тело, возводит девушку на одну ступень выше.
И более того, она наслаждается этим, её мышцы сжимаются вокруг меня, когда она просит больше. Коленом я раздвигаю ноги Арии так, чтобы получить возможность войти ещё глубже, вгоняя свой член так сильно и глубоко внутрь неё, что она никогда не забудет этот момент. Никогда не забудет ощущение меня в ней. Никогда не забудет, как она отдала мне свое тело.
Теперь она рыдает, впиваясь ногтями мне в руки, когда шепчет:
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — её тело дрожит, а киска сжимается вокруг меня. Это радость и боль, экстаз и агония, тёмное, чувственное и совершенное. Так ох*енно, что я едва могу дышать от необходимости кончить. Но Ария близко, я чувствую это, и не отпущу контроль, пока не кончит она.
Я медленно разжимаю свои зубы на её плече, и облизываю багровые и фиолетовые следы, которые оставил там. А потом шепчу:
— Отпусти, малышка. Отпусти. Я здесь, чтобы поймать тебя.
Ещё один поцелуй в её шею, ещё один толчок моих бёдер, и она вскрикивает, а спина девушки выгибается как лук, пока Ария всё кончает, и кончает, и кончает. Но этого всё равно для меня недостаточно. Тем не менее, я хочу большего.
Я стискиваю зубы, поддерживая жёсткие, сильные толчки, пока не сводит мышцы. Пока пот не начинает стекать по моему телу, а мой член не может получить облегчение. Пока Ария не кончает ещё раз, шатаясь и сжимаясь подо мной, а её тело не становится лишь сосудом для всего, что я хочу ей дать.
Только тогда, когда она в безопасности и пресыщена, и почти слаба от истощения, я позволяю себе кончить. И когда оргазм настигает меня, когда он проходит через меня как удар, это настолько сильно, мощно и всепоглощающе, что на мгновение он похож на саму смерть.
Глава 4
Когда это заканчивается, я чувствую себя странно. Немного потерянной, немного опьянённой, но больше обессиленной. Моё тело ощущается свинцовым, как будто ему потребуется больше энергии, если я снова захочу начать двигаться.
Теперь, когда удовольствие не проносится через каждую мою клеточку и нервные окончания, впервые больше чем за час мой мозг возвращается на место. Или, по крайней мере, переходит от охренеть-как-мне-необходимо-кончить задачи к всё ещё сильно прижимающемуся ко мне Себастьяну.
Себастьян.
Он всё ещё внутри меня, его грудь по-прежнему прижата к моей спине, а его пальцы всё ещё переплетены с моими. Но он не делает никаких попыток отстраниться. Или уйти, теперь, когда получил от меня то, что хотел.
Слёзы… уязвимые, бессмысленные, жалкие слёзы застилают мне глаза, и я пытаюсь их игнорировать. Наверное, я тоже проделала с ним очень хорошую работу, если бы они не сделали всё размытым. Особенно огни Вегаса, раскинутые под нами повсюду, куда я не брошу взгляд.
Если честно, то надо признать, мне нравится, что всё плывет. Так всё выглядит приятней, призрачней, просто немного не в фокусе. Это скрывает истину моей жизни… в том числе и ту, где мой шеф просто трахает меня в своём кабинете, как какую-то надувную резиновую куклу… так гораздо легче смотреть на это.
Тот факт, что он не почувствовал всё так, как это ощутила я, будто это что-то большее… что-то мощное… только доказывает, насколько я глупая.
Мне казалось, что этот урок я усвоила уже давным-давно.
Внезапно, я больше не могу выносить того, что он всё ещё внутри меня. Я слегка отталкиваю его назад. Это занимает пару секунд, но он улавливает намек.
— Ты в порядке? — бормочет он после того, как выходит из меня. Его губы скользят по моим плечам, оставляя нежные поцелуи вдоль спины.
— Да. Только руки больно.
— Верно. Прости, — он расцепляет наши пальцы, а затем отступает назад, убеждаясь, что держит меня достаточно крепко, когда отпускает мои руки и осторожно их развязывает.
В действительности мне не было больно до этого… или если и было, то мысли в моей голове всё затмили, но теперь, когда мои руки свободны, и к ним приливает кровь, такое ощущение, будто меня жалит миллион булавок и иголок.
Я ничего не говорю ему об этом, но каким-то образом Себастьян и так об этом знает… наверняка потому, что у него гораздо больше опыта в завязывании людей, чем у меня быть связанной самой… и хватает меня за правую руку, нежно её массируя. Когда к руке возвращается чувствительность, он переходит ко второй, всё ещё обвивая мою талию руками и прижимаясь своим телом к моему.
Я не знаю, что мне об этом думать. О Себастьяне, о том, что мы делали вместе, или о том, как он заботится обо мне сейчас. Мне кажется, я ожидала, что он отнесётся к этому, как и любой другой богатый человек — трах-бах, бам, убирайся отсюда, мэм, но вместо этого он добрый и нежный.
Он заботится обо мне. И я позволяю ему это.
Это, также, является шоком. По большей части, я самостоятельная девушка, или, по крайней мере, пытаюсь такой быть, и то, что мне нужны — его нежность, его комфорт, успокаивающие ласки мужских рук, вниз по моей спине — тревожит меня так, как не встревожил меня секс.
И секс был довольно тревожащим — крышесносный способ вытянуть-меня-из-моей-зоны-комфорта.
— Мне нужно вернуться к работе, — мой голос звучит хрипло, как будто я не использовала его некоторое время. Или словно я провела последний час, выкрикивая имя Себастьяна.