Трейси Вульфф – Испытай меня страстью (ЛП) (страница 10)

Я наблюдаю, как к ней прикасается другой клиент, скользя рукой вверх и вниз по задней части ноги. Ария немного дёргается из-за непрошенных ласк, но не отстраняется. Не говорит ему прекратить.

Именно так. Мне надоело на это смотреть.

Я пересекаю расстояние тремя большими шагами, а затем скольжу рукой по её пояснице и хватаюсь за бедро, притягивая девушку назад к своей груди. Бросая косой взгляд на ублюдка, который её тискал, я склоняю голову, и он отстраняется. Хорошо. Мне бы не хотелось ломать ему руки или выбивать зубы, потому что я уверен, что он в моём казино впервые.

Тот факт, что Ария тут же не реагирует на мои действия, говорит мне обо всём, что я должен знать о том, в каком она состоянии.

Я увожу её к бару, а потом в маленький закуток позади него. Это не большое уединение, но лучшее из того, на что я могу рассчитывать прямо сейчас.

Она всё ещё не сражается со мной, до сих пор не говорит мне, что должна вернуться к работе. Я впервые признаю, что ещё не очень хорошо знаю Арию, несмотря на наш очень интимный опыт в моём кабинете пару часов назад, но я достаточно умен, чтобы понять, что это не её обычное поведение. Что только заставляет меня волноваться ещё больше.

— Эй, — говорю я, прижимая руку к подбородку Арии, и приподнимаю её лицо так, чтобы она взглянула на меня. — С тобой всё хорошо?

Её глаза тусклые, безжизненные, без искорки, которую я видел, когда три дня назад пригласил девушку в свой кабинет.

— Я в порядке, — даже её голос звучит почти монотонно.

Она не в порядке. Чёрт побери, даже близко не в порядке. А когда я смотрю на неё, то понимаю, в чём проблема. И что это на сто процентов моя вина.

Сабдроп (прим. пер.: (subdrop — падение) — собирательное название для негативных симптомов как физических, так и психологических, которые иногда могут отмечаться у сабмиссивов сразу или через некоторое время после полового акта). Слово врезается в меня, как чёртов товарняк. Я никогда не видел его так близко… никогда не брал на себя подобные обязательства перед тем, как начинал ухаживать за чертовски строптивыми женщинами, с которыми когда-либо был, но это не значит, что я не узнаю его, когда он смотрит мне прямо в лицо.

Когда это моя грёбаная вина.

Я не позаботился о ней. То, что я хотел, пытался, а она не позволила мне, не имеет значения. Сегодня она так легко отправилась за грань, так быстро позволила мне овладеть своим телом, что я должен был догадаться, что что-то подобное случится. Особенно когда после этого, она не позволила мне обнять и успокоить себя. Особенно когда она действовала так, будто была в полном порядке. Как будто всё было совершенно нормально.

Она не в порядке, ведь что-то пошло не так. Последний раз я был так зол на себя за то, что поступил как безразличный мудак почти десять лет назад. Это были совершенно разные обстоятельства, совершенно ужасные обстоятельства, но я не менее зол на себя, чем был тогда. Что чертовски серьёзно говорит о том, как сильно я облажался. И что именно я начинаю чувствовать к этой женщине передо мной. Женщине, которая имеет душу воина и сердце сабмиссив.

— Мне жаль, — говорю я ей, прижимаясь своим лбом к её. — Мне очень жаль.

Она качает головой, пытаясь отодвинуться.

— Я не знаю, за что ты извиняешься, — она поглядывает через моё плечо, а потом начинает отталкивать меня. — Я должна вернуться к работе.

— На сегодня, твоя работа закончена.

— Нет, я не закончила. Мне нужна эта работа, — она отходит от меня подальше и направляется прямиком к бару. — Мне нужны два брусничных "Абсолюта", "Нолет Резерв" с содовой и две диетические "Колы", — говорит Ария бармену.

— Возьми эти, — отвечает он.

— После того, как отнесешь их, ты закончила.

— Я закончу через час, когда закончится моя смена.

— Не спорь со мной, Ария…

— Я просто хочу выполнить свою работу, Себастьян. Позволь мне это сделать.

— Эй, Ария, — говорит бармен, когда один за другим выставляет напитки на барную стойку. — Этот парень пристаёт к тебе?

— Нет, — она смотрит прямо сквозь меня. — Он меня совсем не побеспокоит.

Я злюсь, пока наблюдаю, как она расставляет напитки на подносе, и пытаюсь ей помешать. Частично ради неё, но в основном из-за себя. Я знаю лучше. Я бл*ть знаю лучше. Неважно, что Ария сказала мне, неважно как она себя повела, когда вышла из моего офиса, сейчас у меня была возможность закончить начатое.

На данный момент у меня есть два варианта развития событий. Я могу заставить Арию уйти сейчас или могу подождать, пока не закончится её смена. И хотя каждый мой инстинкт кричит, что я должен вытащить её отсюда сейчас же, я достаточно умен, чтобы понять, что это будет ошибкой. Отчасти потому, что Дэвид уже смотрит на нас с подозрением и в отличие от бармена, он точно знает, кто я. Последнее, чего я хочу, чтобы прямо сейчас Ария разбиралась со слухами про нас двоих, особенно если никто из нас пока не знает, что именно "нас" действительно привлекает друг в друге.

Что более важно, она сказала мне, что хочет остаться. Прямо сейчас, пока она разваливается на части, последнее, что я хочу сделать — это вырвать это решение из её рук. Она не доверяет мне, так что принуждение, где сейчас я буду настаивать на своём, вероятно, самая травмирующая вещь, которую я могу с ней сделать. С нами.

И я жду. С нетерпением. Молча закипая каждый раз, когда она спотыкается. Каждый раз, когда какой-то хер с яйцами больше, чем его сострадание, тянет к ней свои руки. Я бы позаботился о нём, прежде чем это произойдёт, если бы я мог, но этим вечером все места заняты и нет никакой возможности определить, кто будет вести себя по-человечески, а кто окажется полным придурком. По крайней мере, после того, как всё это закончится, я буду счастлив ей объяснить, как сильно она ошиблась.

Но этого недостаточно. Не тогда, когда Ария настолько уязвима. Так потеряна. Так опустошена. И зная, что это с ней сделал я… что я довёл её до такого состояния, когда всё, чего я хотел — доставить ей удовольствие — сводит меня с ума.

Я никогда раньше не был так беспечен, и то, что я совершил с ней ошибку, делает всё только хуже в десятки раз.

Пару раз я пытаюсь заговорить с ней, чтобы успокаивающе погладить Арию по спине и прикоснуться к её плечу, но когда она просто с непониманием впивается в меня взглядом, то я ощущаю себя похожим на любого другого мудака, который пытался поиметь её, пока она делала свою работу.

Это не хорошее ощущение.

И так, по итогу, я усаживаюсь на стул в баре, откуда могу наблюдать, как медленно движется секундная стрелка на моих часах, неспешно передвигаясь от цифры к цифре. Снова, и снова и снова. Шестьдесят секунд… шестьдесят минут… не так уж и долго.

Когда часы показывают 2:30, я встаю со стула и иду через весь зал, чтобы рукой обхватить Арию за талию.

— Я ещё не закончила, — говорит она мне.

Я начинаю говорить ей, чтобы она об этом забыла и что я обо всем позабочусь, но заставляю себя остановиться. Главная моя задача — помочь Арии начать контролировать собственную жизнь, а не забрать контроль себе.

Таким образом, я жду ещё немного, пока наблюдаю, как она нажимает несколько клавиш на компьютере и выходит из системы на ночь.

Когда она заканчивает со всеми делами, которые ей нужно было сделать, девушка отходит, чтобы собрать свои вещи, но я перехватываю её руку. Переплетая наши пальцы.

— Ты хочешь подняться наверх? — спрашиваю я, намеренно отдавая контроль в её руки. — Или ты хочешь, чтобы я отвёз тебя домой?

Она выглядит испуганной — я думаю, это хороший знак, учитывая, что это первые эмоции, которые она демонстрирует после того, как она кончила, выкрикивая мое имя.

— Я в порядке. И я хочу к себе домой.

Из-за её упрямства, мои благие намерения вылетают прямиком в окно.

— Это не было одним из вариантов, Ария.

— А должно быть.

Я склоняю голову, потому что она, вероятно, права. Так наверняка и должно быть. Но сегодня, ей нужен кто-то, чтобы позаботиться о ней и, оставить её в покое — не тот вариант, который я могу ей предоставить. Не сейчас, когда каждая унция моего контроля уходит на то, чтобы не поднять её на руки и таким образом вынести из чёртового казино. Не тогда, когда всё чего я хочу — это взять её в своей комнате, на своей кровати, и держать её там на протяжении недели. Или вечности. Какой бы не оказалась последняя.

— Выбирай, — предлагаю я ей, когда оказываюсь в состоянии собрать всё дерьмо и наконец-то нахожу свой голос. — Сейчас. Потому что, так или иначе, казино ты покинешь только со мной.

Продолжение следует