Трейси Вульф – Сокровище (страница 106)

Я берусь за зеленую нить и выращиваю тысячи деревьев – огромных, крепких и вечных, с самыми мощными стволами и ветками. И создаю лес вокруг Адари и фермы, лес, полный магии хаоса, почти постоянного дневного света и фиолетового грунта, – и стабилизирую свою магию с помощью этих деревьев вместо тюремных решеток.

За моей спиной Королева Теней ахает, и, поворачиваясь, я уже знаю, кого увижу. Из-под сени деревьев выходит Лореляй и идет прямо к нам, уверенно и твердо.

Королева Теней подбегает к ней, и, когда они обнимаются, я чувствую, что исправлено еще одно зло. Но Лореляй отстраняется от своей матери и идет к Мекаю.

Он лежит на земле, прислонившись спиной к Джексону, и видно, что боль, которую он испытывает от яда, стала нестерпимой.

Лореляй падает рядом с ним на колени и обхватывает ладонями его голову.

– Спаси его, – просит она свою мать. – Пожалуйста, спаси его.

– Я не могу, – отвечает Королева Теней, и в ее глазах читается печаль, которой я не ожидала там увидеть. – Я никогда не могла этого сделать. От теневого яда нет противоядия.

– Вы хотите сказать, что мы сделали все это зря? – спрашивает Иден, тоже опустившись на колени возле Мекая. – Значит, у нас никогда не было шанса спасти его?

– Нет, не зря, – возражает Мекай, оглядываясь по сторонам и видя все цвета и оттенки мира там, где до этих пор царили только фиолетовый и лиловый. – Посмотри, что мы сотворили.

– Этого недостаточно, – стиснув зубы, говорит Джексон, держа своего друга. – Если ты умрешь, этого никогда не будет достаточно.

– Тебе придется смириться, – отвечает Мекай. – Иногда нельзя получить все, чего хочешь. Просто мое время пришло.

– Нет, не может быть, – говорю я ему, со слезами на глазах присев у его ног.

– Полно, Грейс. Никаких слез. – Он дарит мне одну из своих фирменных улыбок – тех самых, которые согревали меня в коридорах Кэтмира, потому что я чувствовала, что у меня есть друг. Прежде всего он был другом Джексона, но и моим тоже. С самого начала. И я не могу себе представить, каково нам будет жить в нашем дивном новом мире без него.

– Все хорошо, – шепчет он, когда Лореляй берет его за одну руку, а Джексон сжимает другую. – У меня были лучшие друзья, жизнь и любовь. Я не могу просить о большем.

– Мекай, Мекай, нет, – выдыхаю я, когда его глаза медленно закрываются.

Нет, пожалуйста. Я не готова потерять его.

У стоящего рядом со мной Джексона вырывается отчаянное рыдание, надрывающее мне сердце. А затем Мекай содрогается и испускает свой последний вздох.

Лореляй истошно кричит и падает ему на грудь, по ее щекам текут слезы, и она все просит Мекая проснуться и открыть глаза.

Затем я вижу какую-то фигуру, бегущую к нам по саду, топча вьюнки и цветы. Это Лиана – Лиана, какой мы не видели ее прежде. Теперь у нее черные волосы и смуглая оливковая кожа – а глаза у нее, оказывается, теплого карего цвета.

Но вездесущий фиолетовый цвет – не единственная вещь, исчезнувшая, когда Мир Теней рухнул. Потому что теперь, когда Лиана стала свободной, ее глаза перестали быть пустыми и внушающими ужас, в них отразилась ее многогранная душа.

– Прости меня, мне так жаль! – говорит она, бросившись к своей сестре и обняв ее. – Мне так жаль.

– Это не твоя вина, – шепчет Лореляй. И когда они наконец отстраняются друг от друга, в воздухе между ними повисают золотые искры.

Несколько секунд эти искры колышутся между ними, затем их большой сноп устремляется внутрь Лореляй. Она ахает, когда они проникают в нее, – тут же ее щеки розовеют, а волосы обретают блеск.

Но она ничего не замечает, потому что опять падает на колени возле Мекая, берет его за руку – и дергается, ее глаза округляются, а с уст слетает отчаянный вопль. Затем она снова падает ему на грудь и рыдает:

– Он моя пара, моя пара, моя пара!

У меня обрывается сердце от жестокости происходящего – найти свою пару и знать, что он умирает и вам остается быть вместе несколько мгновений.

– Почему только теперь? – шепчу я.

– Потому что до этого ее душа была неполной, – поясняет Хадсон, обняв меня, и мы оба можем представить себе, какую муку сейчас испытывает Лореляй.

– Лореляй, – говорит Королева Теней, и голос ее звучит так настойчиво, что к нему нельзя не прислушаться. – От теневого яда нет противоядия, но теперь, когда ты воссоединилась со своей сестрой и обрела всю свою душу, ты можешь спасти его.

– Как? – Она моргая смотрит на свою мать, и во взгляде ее читается мольба.

– Воспользуйся узами вашего сопряжения. Ты рэйф, а значит, теневой яд не причинит тебе вреда. Используй узы сопряжения, чтобы втянуть его в себя и освободи от него Мекая.

– Как? – повторяет Лореляй, и я опускаюсь рядом с ней на колени и тяну за собой Хадсона.

Я не знаю как, но знаю, что это я должна ей помочь. Я единственный человек, который может ей помочь – потому что я делала это прежде.

Глава 113

Рви и беги

– Ты можешь сделать это, Лореляй, – говорю я, глядя в ее глаза, полные слез. – Закрой глаза и загляни в свое сердце, и ты увидишь, что он уже там. Он обитает в той части твоей души, которая вызывает у тебя стеснение в груди, когда ты думаешь о нем. О его улыбке, о его смехе, о его чувстве юмора. – Я поворачиваюсь к Хадсону, пытаясь подыскать подходящие слова. – Даже если он спорит с тобой из-за всего на свете… он все равно там. Он ждет, чтобы ты потянулась к нему, схватилась за него и чтобы вы никогда больше не отпускали друг друга.

Не сводя с меня синих глаз, Хадсон добавляет:

– Тот, кто сопряжен с тобой, твоя пара, уже нашел тебя, выбрал тебя. Тебе надо просто позволить ему любить тебя… а затем последовать за его любовью обратно к себе самой, вобрать ее в себя, дать ей поглотить тебя, чтобы больше не было отдельной тебя – чтобы были только нескончаемые, нерушимые мы.

– Я вижу его, – шепчет Лореляй. – Я нашла Мекая. Он так прекрасен… – Она ахает и кладет ладонь на его щеку. – Я тоже люблю тебя. Вернись ко мне. Пожалуйста, не оставляй меня, когда я только-только нашла тебя. Ты слышишь меня? – Когда Мекай все так же не шевелится, она наклоняется, приникает губами к его губам и шепчет: – Вернись ко мне, Мекай.

Его ресницы дрожат, веки размыкаются, и становятся видны его красивые карие глаза.

– Привет. – Его голос хриплый, но неслабый.

Лореляй вытирает слезы, текущие по ее лицу, и отвечает:

– С возвращением.

– Что? Каким образом? – Джексон смотрит то на Мекая, то на нас, будто не веря своим глазам.

Я понимаю его чувства. С тех пор как я стала горгульей, я много чего видела, но мне никогда не пришло бы в голову, что Мекай и Лореляй повторят историю пробуждения Спящей красавицы прямо здесь, среди руин Мира Теней.

– Что произошло? – спрашивает Лореляй, но затем, не дожидаясь ответа, бросается в объятия Мекая.

Королева Теней смотрит на них тепло, и даже Лиана улыбается.

Но хотя это самое чудесное событие, которое могло произойти и я очень, очень рада и благодарна, я также совершенно растеряна. Потому что Мекай умер. Я видела это собственными глазами.

– Это по-настоящему, да? – спрашивает Хадсон, глядя то на своего брата, то на Мекая. И мне ясно, что он думает о том же, о чем и я. О том, чтобы это не оказалось вызванной стрессом массовой галлюцинацией, потому что один раз потеря Мекая почти сломила Джексона. Если это произойдет снова, это полностью уничтожит его.

– Да, по-настоящему, – отвечает Королева Теней, обняв Лиану за плечи. – Мекай поправится.

– Но как? – опять спрашивает Джексон.

– Его спасли узы сопряжения – как они спасают большинство из нас, тем или иным образом. Мне было трудно в это поверить, но я поняла, что они сопряжены, как только Мекай сказал мне, что Лореляй отдала ему свой медальон. Но сам он, похоже, этого не знал. И здесь возможно только одно объяснение – такая большая части души Лореляй застряла здесь, с Лианой, что узы их сопряжения не могли функционировать в вашем мире. Но когда Грейс сокрушила Мир Теней и моя дочь смогла вернуть себе душу…

Королева Теней делает паузу, как будто на нее вдруг обрушились все эмоции, накопившиеся за тысячу лет, затем прочищает горло и продолжает:

– Когда Лореляй и Лиана смогли коснуться друг друга, их души перенастроились, и Лореляй вернула себе то, что потеряла. А поскольку Лореляй – рэйф, невосприимчивый к теневому яду, узы сопряжения автоматически перекачали яд из Мекая в нее. И так будет всегда.

От облегчения напряженные плечи Джексона расслабляются, и впервые за последние месяцы страдальческие складки вокруг его рта разглаживаются. Он выглядит так, будто с него только что сняли тяжкий груз.

Флинт тоже замечает это и кладет руку ему на плечо. Джексон накрывает его руку своей, смотрит на Флинта, и в их взглядах читается такое взаимопонимание, какого я не наблюдала у них много месяцев, а может быть, и никогда вообще. Я не знаю, что это значит, но надеюсь, что у них все будет хорошо. Они достойны того, чтобы быть счастливыми.

Хадсон встречается со мной взглядом, и мы улыбаемся друг другу. Хорошо видеть Джексона счастливым – или хотя бы открытым для счастья. Видит бог, он через многое прошел и заслуживает обрести радость.

Мекай и Лореляй наконец отстраняются друг от друга, и вампир вскакивает на ноги с такой легкостью, будто теневой жук никогда не вливал в него свой яд. На его лице играет прежняя непринужденная улыбка, и его приветливые карие глаза наконец-то ясны.