Трейси Лоррейн – Разрушение, которого ты желаешь (страница 58)

— Нет. — Пейтон подносит руку ко рту, и на этот раз я позволяю ей продолжить, понимая, как она себя чувствует.

— Мама, когда они уехали из города Либби была беременна от отца.

— Что? — вскрикивает она, вскакивая так быстро, что стул за ней опрокидывается.

— Пейтон пыталась сказать мне об этом перед отъездом, но я ей не поверила. Поэтому мы поссорились.

— Твой отец спал с Либерти?

— Да.

— М-мой племянник, Кайден, сводный брат Луки.

— Святой боже, — выдыхает мама, начиная ходить по комнате.

Между нами тремя воцаряется тишина, давая ей время осмыслить то, что мы ей только что рассказали.

— Либби была старшеклассницей, когда вы уехали, верно?

— Да, — соглашается Пейтон.

— Она была несовершеннолетней, верно?

— Да.

— Ублюдок, — кричит мама, берёт вазу с цветами с комода и бросает её в стену.

— Эй, — говорю я, подходя к ней сзади и обнимая. — Всё в порядке.

Мама позволяет мне обнять её, пока пытается собраться с мыслями.

— Я ненавижу его, Лука. Я так его ненавижу, — всхлипывает она, падая в мои объятия.

Помогаю ей вернуться к стулу, Пейтон подходит ближе и берет ее за руку.

— Нам очень жаль, что приходится вам это говорить, Мэдди. Но пришло время раскрыть правду.

Мама кивает, слезы текут по ее щекам.

— Либби ушла вскоре после рождения Кайдена. Она наркоманка. Пару недель назад мне позвонили из больницы в Атланте и сказали, что у нее передозировка. С помощью Луки теперь она вернулась в Мэдисон и скоро отправится в клинику, где, мы очень надеемся, сможет избавиться от зависимости и стать матерью своему сыну.

— Он подтолкнул ее к наркотикам.

— Либби была нестабильной подростком, ты знаешь это не хуже нас. — Моя мама и мама Пейтон никогда не были близкими подругами, но поскольку мы были неразлучны, у них не было другого выбора, кроме как проводить время вместе на протяжении многих лет.

Входная дверь хлопает, и шаги приближаются к нам, но мама, кажется, этого не замечает.

— Где твой отец?

— Э-э...

Леон появляется в дверях кухни, выглядя так же ужасно, как и утром.

— Л-Ли? — заикается мама.

— С ним разбираются, — холодно отвечает Леон.

— Что это значит?

— Это значит, что дни, когда он портил жизнь всем, закончились.

— Л-Ли, ты не можешь просто...

Леон подходит и опускается на корточки перед нашей мамой.

— Доверься мне, мам. Я знаю, что делаю.

Я с трудом сдерживаю свою реакцию на это заявление, потому что действительно не думаю, что он имеет хоть малейшее представление о том, что сейчас делает.

Как будто брат может читать мои мысли, он поднимает на меня глаза и предупреждающе прищуривает их.

— Он знает о ребенке? — спрашивает мама.

Наше молчание — наш ответ.

— Ублюдок. Он должен твоей сестре кучу денег.

— Мы позаботимся о том, чтобы Либби и Кайден получили то, что им причитается, мам, — уверяю я ее.

— Его нужно уничтожить за это. Другие женщины — это одно. Но ребенок. Нет. Мы его, блядь, разорим.

Ее ярость заставляет меня улыбнуться.

— Рад, что мы все на одной волне, — бормочет Леон.

Мы проводим день в гостиной мамы. Пейтон и я сидим рядом с ней, чтобы поддержать ее, а Леон устроился в углу на диване на другой стороне комнаты.

Независимо от того, насколько он нежен с мамой, насколько поддерживает ее, кажется, что вокруг него возведена кирпичная стена, которую никто из нас не сможет преодолеть.

Я хочу помочь, хочу выслушать. Но все это бессмысленно, если он не готов это принять.

Когда приходят Шейн, Челси и Надин нам приходиться еще раз рассказать им всю историю, а потом смотреть, как Шейн сбегает от всей этой ситуации на пляж.

К счастью, Челси удалось его уговорить, и он через некоторое время вернулся, но было очевидно, что Шейн не очень хорошо справляется с ситуацией, и после того как они позволили мне немного потискать мою милую племянницу, они уходят.

Выпив всю бутылку вина, мама в конце концов засыпает на диване вскоре после того, как солнце садится за горизонтом.

— Помоги мне отнести ее в постель, — говорю я Пи, которая сразу же ставит бокал и поднимается с места.

Я беру маму на руки и поднимаю с дивана.

— Не волнуйся, братан. Я сам, — тихо говорю я.

Положив мобильный в карман, Леон вскакивает и направляется к двери.

— Я ухожу. Не ждите меня.

Пейтон и я стоим как вкопанные, наблюдая, как он выбегает из дома.

— Ладно, ну что ж. Продолжим, — бормочу я, ненавидя то, как мой желудок скручивает от беспокойства о брате.

Пейтон смотрит на меня, и в ее глазах легко читается ее собственное беспокойство о Леоне.

Она идет впереди, открывает дверь спальни мамы и откидывает простыни, чтобы я мог уложить ее.

Поцеловав маму в лоб, мы оставляем ее одну, чтобы она могла отдохнуть.

— С ней все будет хорошо, — говорит Пейтон, обнимая меня за талию и прижимаясь головой к моей груди.

— Знаю. Я просто хочу, чтобы все это прекратилось, понимаешь?

— Все будет хорошо. Мы может и не знаем, что сейчас происходит, но я уверена в одном: его дни, когда он контролировал твою жизнь, закончились.

— Знаешь, я очень хочу играть, когда ты приведешь Кайдена на игру, — говорю я, открывая дверь своей комнаты.

— Да? Это здорово.