Трейси Лоррейн – Разрушение, которого ты желаешь (страница 52)

— Кто это сделал?

Лука садится рядом с ее кроватью и притягивает меня к себе на колени, в то время как сестра смотрит на него пристальным взглядом.

— Не надо так на меня смотреть, я и пальцем ее не трону, и ты это знаешь.

— Если только я его об этом не попрошу, — добавляю я, не в силах держать рот на замке.

— Пейтон Бэнкс, — укоряет меня сестра. — Что случилось с моей милой сестренкой?

— Либ, я никогда не была такой.

— Верно. Я еще не забыла тот день, когда ворвалась в твою комнату и застала его с голой задницей на тебе.

— Вы двое закончили? — спрашивает Лука.

— Закончим, когда останемся одни, — говорит Либби, подмигивая и смеясь, что наполняет меня надеждой на ее будущее. Я знаю, что ей больно, не от передозировки, а от ломки, я вижу это в ее глазах, но она борется с этим, и могу только надеяться, что так будет и дальше. — А пока просто скажи мне, какую сучку мне прирезать за то, что тебя тронула.

— Это неважно, Либ. Все уже сделано.

Лука напрягается подо мной, и я не знаю, потому ли это, что он собирался признаться, или это просто напоминание о том, через что мы оба сегодня прошли.

Ее глаза сужаются, как будто она может прочитать ответ в моих глазах.

— Я все равно узнаю.

— Либби, могу я спросить тебя кое о чем? — неожиданно говорит Лука.

— Э... да, конечно, — говорит она, насторожено глядя на нас.

— Я понимаю, если ты не хочешь говорить об этом, но...

— Но?

— Ты не знаешь... Бретт... — При звуке его имени по телу сестры пробегает дрожь. — Т-ты случайно не знаешь, проводил ли он время с другими девушками?

У Либби отвисает челюсть, она теребит пальцами простыни, наброшенные на колени.

— Трахался ли он с другими несовершеннолетними идиотками, ты имеешь в виду?

— Ты не идиотка, Либби, — мягко говорит Лука. — Я лучше, чем кто-либо другой, знаю, как далеко может зайти этот мудак, чтобы получить то, что хочет. — Парень крепче притягивает меня к себе, и я прижимаюсь ближе.

— Это был он, да? Это он ударил тебя?

— У него был кто-то еще, Либ? — спрашиваю я, снова уворачиваясь от ее вопроса. Хотя, судя по темноте в глазах, она слышит мой невысказанный ответ громко и четко.

— Не знаю точно, но я не настолько наивна, чтобы думать, что была единственной, с кем он развлекался. А что?

— Мы предполагаем, что их было больше. Но он сказал кое-что, что заставило нас задуматься, не выделил ли он тебя специально.

— Значит, я была особенной, — пробормотала она, закатив глаза.

— Мне так жаль, Либби.

— Это не твоя вина, Лу.

— Может, и нет, но он сделал это ради моего гребаного блага.

Либби хмурит брови, и мы объясняем ей, что он сказал сегодня вечером.

— Он действительно думал, что Пейтон встанет у тебя на пути?

— Женщины мешают. Они отвлекают. Их нужно держать рядом только в качестве игрушки.

Либби откидывает голову назад, ее глаза расширяются, но я точно знаю, что делает Лука: он повторяет всю ту чушь, которую его заставляли слушать все эти годы.

— Это чушь, — шипит Либби.

— Знаю, но я вырос на этом. Он не хотел, чтобы мы были вместе. Думал, что это помешает мне следовать его мечтам.

— И он знал, что я впечатлительная. Но он никак не мог знать, что ты отвернешься от Пейтон.

— Нет, но выгода явно перевешивала риск.

Кровь отхлынула от лица Либби.

— Этот мудак должен умереть.

Лука кивает, его глаза остекленели, вероятно, задаваясь вопросом, что происходит с его отцом в эту самую секунду.

— Ну, ладно... — говорю я, надеясь немного разрядить обстановку. — Как у тебя дела? Выглядишь бодренько.

— Да. Я... Я чувствую себя лучше.

Я улыбаюсь ей, чувствуя, как напряжение, сковывавшее мои мышцы, понемногу ослабевает.

ГЛАВА 24

ЛУКА

Обнимая Пейтон, когда мы начали рассказывать Либби о том, что произошло, я сдерживал зверя внутри себя.

Мне отчаянно хотелось узнать, где сейчас Ли, Брай и Кейн, и какое наказание они считают подходящим для нашего ублюдка-отца, но я знал, что нахожусь именно там, где должен быть. Мне нужно было позволить парням разобраться с этим, пока я рядом с Пейтон.

Она нуждается во мне больше.

Когда девушка начинает зевать, прислонившись головой к моей груди, я решаю, что пора возвращаться и оставить этот дерьмовый день позади.

— Пойдем, детка. Я отвезу тебя домой, в постель.

Либби стонет, закатывая при этом глаза.

— Хорошо, — шепчет Пейтон, глядя на меня сонным взглядом. — Отвези меня домой, Лу.

Ее слова как удар бейсбольной битой в грудь.

Домой.

Единственное место, где я когда-либо чувствовал себя по-настоящему дома, — это когда она была рядом со мной.

— Увидимся завтра, ладно?

— Нет, — заявляет Либби, заставляя Пейтон замереть.

— Ч-что?

— Пэй, ты посвятила мне последние две недели своей жизни. И хотя я ценю каждую секунду, которую ты провела рядом со мной, даже когда я этого не осознавала, мне нужно, чтобы ты отдохнула. Проведи выходные с Лукой. Уезжай из города. Сделай что-нибудь. Просто... передохни, ладно? Я все равно буду здесь в понедельник, обещаю.

Пейтон открывает рот, чтобы ответить, но слова не выходят. Я знаю, что она разрывается. Чувствую, как ей хочется сказать сестре, что та неправа, что ей нужно быть здесь, но после нескольких секунд молчания Пейтон наконец соглашается.

— Хорошо, но если я понадоблюсь, позвони мне. Хорошо?

— Да, мам, — дерзко отвечает Либби, прежде чем осознает, что сказала, и ее глаза наполняются слезами. — Черт.

Отпустив меня, Пейтон подбегает к сестре и обнимает ее.

Я стою у двери, давая им немного пространства, пока они вместе плачут не только о своей матери, но, я уверен, и о всем том времени, которое они потеряли за последние несколько лет.

Пейтон была права, Либби сегодня действительно кажется более жизнерадостной, и я только надеюсь, что она переломила ситуацию и сможет выйти из этого более сильной.