Трейси Лоррейн – Разрушение, которого ты желаешь (страница 47)

У меня сводит живот, как всегда, когда я нахожусь в его компании. В нем есть что-то такое... мерзкое. Он такой неприятный, и я буду счастлива жить, никогда больше не видя его.

Я прохожу за ним через дверь, предназначенную только для сотрудников, и направляюсь в его кабинет. Здесь пахнет так же, как и всегда, но осознание того, что мне здесь больше не место, означает, что вонь несвежего пота и сырости теперь сворачивает мой желудок еще больше, чем всегда.

— Сегодня твой счастливый день, Пейтон. Здесь есть кое-кто особенный, кто хочет тебя видеть.

Я пытаюсь понять, о чем он говорит, когда вхожу в его кабинет.

У меня кружится голова, когда я встречаюсь взглядом с мужчиной, стоящим посреди кабинета Джулиана в элегантном дизайнерском черном костюме, как будто он какой-то добропорядочный гражданин нашего города.

Я поворачиваюсь, готовая выбежать оттуда и забыть о тех немногих вещах, которые лежат в моем шкафчике, но Джулиан успевает захлопнуть за мной дверь, щелкая замком, чтобы убедиться, что я не смогу сбежать.

— Ч-что вы здесь делаете? — запинаясь спрашиваю я, глядя на человека, на которого больше никогда не хочу смотреть. На человека, который собственноручно разрушил жизни всех, кого я люблю.

— Он все еще не сказал тебе, дорогая?

Я хмурю брови, ожидая, какая ложь вот-вот сорвется с его лживого рта.

— Это заведение принадлежит мне. Это я подписывал твои чеки на зарплату все это время.

— Нет, — выдыхаю я. — Нет, не может быть.

Он делает угрожающий шаг ко мне, и дрожь страха пробегает по моему позвоночнику.

Отступая от монстра, я натыкаюсь на другого.

— Я думал, что избавился от тебя и твоей семейки отбросов.

— Ты ублюдок, — кричу я, замахиваясь, чтобы дать ему пощечину, но он явно не растерял ни навыков, ни скорости, потому что успевает схватить мою руку, прежде чем она касается его.

Он снова делает шаг вперед, зажав меня между ними двумя.

Страх приковывает меня к месту, хотя не думаю, что у меня есть хоть какой-то шанс бороться с ними обоими. Они легко одолеют меня.

— Ч-чего ты хочешь?

— Может быть, я хочу узнать, почему мой сын был так увлечен тобой все эти годы. Я избавился от тебя, чтобы он мог сосредоточиться. Это сработало, пока ты снова не решила встать на его пути. Ты... — Он поднимает руку и накручивает прядь моих волос на палец, пока желчь бурлит в моем желудке и подкатывает к горлу. — Ты все испортила.

— Ты нанял меня, — выплевываю я. — Ты сам поставил меня на его пути.

— Джулиан нанял тебя. Представь мое удивление, когда я увидел твое имя в файлах. Я сожалею только о том, что не смог вернуться сюда и заполучить тебя раньше. Я ждал годы, чтобы узнать, так ли ты послушна, как твоя шлюха-сестра.

— Тварь. — Я плюю ему в лицо, но вместо того чтобы отшатнуться, его глаза темнеют, а губы кривятся в гримасе.

— Ты тупая шлюха, — шипит он.

Я не замечаю, как он наносит удар слева, и моя голова резко поворачивается в сторону, боль обжигает щеку и шею, во рту появляется привкус меди, пока чьи-то руки касаются меня повсюду.

— Нет. Нет! — кричу я, изо всех сил пытаясь отбиться от них, хотя это бесполезно. — Помогите! Брай!

— Эта маленькая сучка не придет к тебе на помощь, дорогая. Ты наша, до тех пор пока нам не надоест с тобой развлекаться.

Звук рвущейся ткани наполняет комнату, а прохладный воздух хлещет мне в грудь, когда с меня сдирают рубашку.

— Пришло время заплатить за неспособность держать свой грязный маленький рот на замке.

Бретт хватает меня за подбородок, впиваясь пальцами до боли.

— Я действительно собираюсь насладиться этим, дорогая. А еще больше мне понравится, когда мой сын вышвырнет твою предательскую задницу на обочину.

— Он этого не сделает.

— Хочешь поспорить, дорогая?

ГЛАВА 22

ЛУКА

— Привет, — говорю я, просовывая голову в больничную палату Либби и обнаруживая там только саму пациентку. Я и так на взводе, после того как несколько часов назад обнаружил на своем мобильном сообщение от отца о том, что он в городе и хочет меня видеть. — Пейтон здесь?

— Пока нет. Тетя Фи сказала, что она уже в пути, заскочит на работу или что-то в этом роде.

— Она поехала на работу? — спрашиваю я, мое сердцебиение учащается при одной только мысли о том, что она может пойти туда после вчерашнего разговора с Джулианом. Добавьте сюда Бретта, и страх проносится сквозь меня быстрее, чем я смогу его контролировать.

— Да, а что?

— Блядь, — рявкаю я.

— Лука? — кричит она, когда я бросаюсь к двери. — Что случилось?

— Надеюсь, ничего. Я вернусь.

Я срываюсь на бег, все мое тело дрожит. Я лечу вниз по лестнице, держась за перила, чтобы преодолевать повороты на бешеной скорости, и едва не сталкиваюсь с несколькими людьми. Я слишком погружен в свои мысли, чтобы беспокоиться или извиняться, пока мчусь из больницы к своей машине, которую только что припарковал.

— Черт возьми, Ли. Ответь на свой чертов телефон, — кричу я, хлопая ладонями по рулю, проезжая уже второй светофор, пока мчусь через весь город в сторону «Раздевалки».

И нажимаю на тормоз, когда моя машина блокирует вход в клуб. От вида отцовского «Порше» на стоянке мне хочется блевать.

— Лука. Дважды за два дня. Я уже начинаю привыкать...

— Где она? — рявкаю я, прерывая приветствие Брая.

— Э-э... сзади с Джулианом.

— Черт, — рявкаю я, бегу к задней двери.

— Что случилось?

Я не задерживаюсь, чтобы ответить на его вопрос, вместо этого врываюсь в дверь и с такой силой хлопаю ею о стену позади себя, что удивляюсь, как она не слетела с петель.

Вид закрытой двери кабинета Джулиана ничуть не успокаивает меня по поводу того, что происходит внутри.

Схватившись за ручку, я поворачиваю ее и бьюсь плечом в дверь, ожидая, что она распахнется. Но когда этого не происходит, гнев и страх, которых я никогда раньше не испытывал, проникают в меня и овладевают моим телом.

Я бьюсь о дверь снова и снова, пока дерево не разлетается на куски, и я влетаю в комнату. Мой гнев сразу же достигает точки кипения, когда вижу, в каком положении они держат Пейтон.

— Убери от нее свои гребаные руки, — рычу я, бросаясь на отца, вцепляясь пальцами в его рубашку и оттаскивая его от того места, где он прижал Пейтон к столу Джулиана.

— О, привет, сынок. Пришел присоединиться к вечеринке? — спрашивает он с ухмылкой, которую мне хочется сбить с его лица.

— Я не твой сын, ты, больной ублюдок.

Хруст его носа под моим кулаком ощущается лучше, чем любой другой удар, который я наносил в своей жизни.

— Лука, перестань. Мы просто веселимся, — говорит он, выпрямляясь и совершенно не обращая внимания на то, что из его носа хлещет кровь, пачкая его прежде безупречную белую рубашку.

— Веселишься? У тебя чертовски извращенное представление о веселье. Ты правда думал, что я никогда не узнаю о Либби, больной ублюдок? Скольких еще детей ты обхаживал, а, старик? Сколько несовершеннолетних девочек трахнул своим жалким подобием члена?

Он слегка бледнеет, но не отступает ни на дюйм.

— Ты ничего не знаешь, — выплевывает он, заливая кровью и без того отвратительный ковер Джулиана.

— Л-Лука. — Испуганный плач Пейтон превращает мою кровь в лед.

— Ты, блядь, за это заплатишь, — предупреждаю я, снова отвожу руку назад и наношу сильный удар в висок отца, от которого тот падает на пол.

— Не надо, пожалуйста. Отстань от меня. — Ее голос разбивает мое и без того разбитое и избитое сердце, и я с ревом кручусь на месте, но, кажется, я опоздал, потому что Брай присоединился к нам и опускает стул на голову Джулиана.

Тот издает стон боли, прежде чем удариться о стол и рухнуть на пол.