Трейси Лоррейн – Предательство, которому ты служишь (страница 22)

Его кулаки сжимаются на коленях, но парень не огрызается, в отличие от своего брата.

— Я знаю, ты оставил свой след.

— О, хорошо, ты видел. Тебе пора…

— Мне от этого не легче. Кажется, ты знаешь, что я… — Леон замолкает, вероятно, зная, что мне действительно не нужно слышать эти гребаные слова. — Но ты, кажется, не злишься на меня.

Протянув руку, я сжимаю руль, костяшки моих пальцев белеют от силы сжатия.

— Он влюблен в нее. — Слова слетают с моих губ еще до того, как я осознаю, что подумал о них.

— Да, он так думает, — бормочет Леон.

— Он так думает?

— Да, это сложно.

Я, наконец, смотрю на него и поднимаю бровь. Парень вздыхает, явно не желая выдавать секреты своего брата. Но я не сдаюсь, и через несколько напряженных секунд Леон начинает говорить.

— Летти появилась как раз тогда, когда Луке нужно было отвлечься.

— Начало сезона, — говорю я, и он кивает.

— Мы выиграли чемпионат в прошлом году, теперь давление усиливается. И наш отец… ну, он все только усложняет.

Я знаю об их отце, все знают. Бретт Данн играл в НФЛ, у него звездный послужной список и наследие, которое он хочет передать своим мальчикам, чего бы это ни стоило.

Из того, что я слышал, их младший брат Шейн не подписал контракт с командой колледжа и вместо этого стал отцом. Не могу себе представить, что это прошло очень легко с папашей Данном.

— Все это не моя проблема, Данн.

— Может, и нет, но он твой капитан, и если хочешь успешного года, лучший способ сделать это — не злить его.

— Не я нанес первый удар.

— Сегодня нет, но синяки на его лице говорят об обратном.

— Она не хочет его, что именно ты хочешь, чтобы я с этим сделал?

— Прекрати бросать ему это дерьмо в лицо.

Я хочу поспорить, но это бессмысленно.

— Лука думает, что она может все исправить. Ему нужно на чем-то сосредоточиться. Но это не Летти.

— Хорошо, — говорю я, потирая ладонями бедра и вытягивая ноги. — Что именно ты пытаешься мне сказать, Данн? Я уже знаю, что она не его, потому что та была и будет только моей.

Его челюсть отвисает от шока, и он, кажется, забывает все, что собирался сказать.

— Та женщина не беременна, — признаюсь я. — Она просто стерва, с которой я имел неудовольствие проводить время, и не по своей воле. Единственная женщина, которая я хочу, чтобы снова носила моего ребенка — это Летти.

Все его тело замирает от моих слов, и я сразу понимаю свою ошибку.

Леон не знает.

— С-снова?

Я потираю рукой подбородок, пока соображаю, что сказать дальше.

— Черт.

— Летти была беременна?

— Д-да. У нее случился выкидыш на двадцатой неделе. Она была одинока, горевала и склонялась к самоубийству. Вот почему она уехала из Колумбии. Я понятия не имел, — быстро добавляю я, прежде чем Леон обратит это на меня.

— О-она… черт, — выдыхает он, опускаясь на сиденье, впитывая мои слова.

— Если бы я знал, чувак. Я бы…

— Все в порядке. Я понимаю. Черт. — Леон наклоняется вперед, уронив голову на руки, пока переваривает то, что я ему только что сказал.

Я позволяю ему осознать информацию и смотрю на здание перед нами.

— Я не хотел ничего из этого. Мне просто хочется играть в футбол, понимаешь? Иметь жизнь за пределами моего прошлого, сделать что-то из себя. — Слова срываются с моих губ.

— Ты любишь ее? — спрашивает он.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и Леон кивает, явно видя ответ в моих глазах.

— Борись за нее, Кейн. Если она действительно та, кого ты хочешь, докажи ей это. Ставь ее выше всего остального, потому что если Летти твоя единственная, то это все, что имеет значение, верно?

Приоткрываю губы, чтобы ответить, но у меня нет слов.

— И тебя это устраивает? — наконец, спрашиваю я.

— Черт возьми, нет, я думаю, что ты мудак. Но Летти — одна из моих самых близких подруг, и я хочу, чтобы она была счастлива. И если это ты, то так тому и быть.

— Ясно.

— Просто… разберись со своей гребаной жизнью. Она и так через многое прошла.

Парень открывает дверь и наполовину приподнимается с сиденья, когда я говорю.

— Пожалуйста, никому не говори.

— Кейн, я не гребаный дурак, — огрызается он. Хотя, думаю, мы оба понимаем, что он возможно идиот, учитывая, что, по сути, только что дал мне свое благословение пойти за ней. Я знаю, что по большому счету это ничего не значит. Но прямо сейчас, услышав от него эти слова, это кажется чем-то большим.

Леон встает, хватается руками за крышу моей машины и наклоняется.

— Держись подальше от Луки. Докажи Летти, что тебе действительно можно доверять, и думаю, у нас может что-то получиться.

— Я натурал, чувак. Но спасибо за предложение, — невозмутимо говорю я.

— На поле, гребаный мудак.

Я откидываю голову назад и смеюсь, когда парень хлопает ладонью по крыше и захлопывает дверь. И будь я проклят, если это неприятно делать.

— Подожди, — кричу я, опустив окно, когда он идет к своей машине. — Ты собираешься увидеться с ней, не так ли?

— Да. Но не замолвлю за тебя словечко. Если хочешь ее, то должен сделать всю работу.

— Спасибо, — бормочу я, не ожидая ничего другого.

Лука вышел из здания, пока мы все еще разговаривали, и смотрит на нас с хмурым выражением на лице.

— В этом сезоне мы можем пройти весь этот путь снова, и ты это знаешь, — говорю я ему.

— Посмотрим, — ворчит Лука, прежде чем направиться к своей машине, не обращая на брата ни капли внимания.

Леон, похоже, ничуть не смущен, когда садится в свою машину и заводит двигатель.

Я жду, пока они оба исчезнут, прежде чем отправиться делать то, что предложил Леон. Налаживать свою гребаную жизнь.

— Привет, — говорит Рид, когда я захожу к нему на кухню и нахожу его за стойкой, готовящим что-то.

Это странное зрелище, но, с другой стороны, это Рид Харрис. Такой он во всем. Совершенно чертовски странный.