Трейси Лоррейн – Греховный рыцарь (страница 41)

— Это Ксандер, — говорит бармен, его взгляд прикован к рингу позади меня. — Он немного легенда.

— Похоже на то, — говорю я, быстро бросая взгляд через плечо, чтобы посмотреть, из-за чего вся эта суета. Но из-за массы людей, окружающих ринг, я почти ничего не вижу.

— Вероятно, сейчас начнется дикая драка. Приготовься.

Я киваю, никогда в жизни не чувствуя себя менее подготовленной к чему-либо. Но, тем не менее, я отправляюсь обратно.

Я нахожусь в море тел, когда раздается очередной рев, а затем начинаются песнопения.

От громкости у меня кружится голова, и хотя я могу посмотреть вверх, чтобы понять, что происходит, это бессмысленно. Меня окружают мужчины, которые даже на каблуках выше меня на целый фут. Те немногие женщины, которые присутствуют здесь сегодня вечером, похоже, либо занимают места в первом ряду, либо сидят у кого-то на плечах, чтобы лучше видеть.

Решив, что лучше опустить голову и продолжать работать, я протискиваюсь вперед. Почти никто не берет свежий напиток, все внимание сосредоточено исключительно на ринге перед нами.

В ушах звенит от шума, а то, что я слышу, я блокирую.

Пот струится по позвоночнику, когда я пробираюсь сквозь кричащую толпу. Температура здесь просто невыносимая. Я понятия не имею, сколько тел находится внутри, но их слишком много.

Я качаю головой на свои мысли и продолжаю двигаться.

Меня толкают и пихают со всех сторон. Каким-то чудом мне удается удержать оставшиеся напитки на подносе. Но все идет прахом, когда кто-то сталкивается с моим правым боком, отправляя поднос в полет и заливая человека передо мной тем, что теперь, должно быть, является теплым пивом.

Парень, который меня ударил, без единого слова отходит, оставляя меня нагибаться и поднимать поднос.

Я уже почти встала во весь рост, когда огромная рука обхватывает меня за плечо, да так сильно, что мне приходится бороться за то, чтобы не пожаловаться. Но когда я поднимаю взгляд на мужчину, который меня держит, я не могу сдержать шум, и из моего горла вырывается крик.

Он мало чем помогает моему положению. Шум поглощается толпой за мгновение до того, как его грязная рука закрывает мне рот.

Он с легкостью одолевает меня своей огромной массой и ведет меня назад сквозь массу тел, пока моя спина не сталкивается со стеной, а голова не отскакивает от нее.

В глазах пляшут черные точки, а боль пронзает каждый дюйм моего тела.

Весь воздух вырывается из моих легких, когда Грант смотрит на меня дико возбужденными темными глазами.

Я нервно сглатываю, пытаясь сопротивляться, но он слишком силен.

Все мое тело дрожит, когда он нависает надо мной. Его дыхание, пахнущее пивом, омывает мое лицо, заставляя желчь подниматься к горлу.

— Ты — дразнилка, и на этот раз я не позволю тебе сбежать, маленькая мышка.

Раздается всхлип — не то чтобы его кто-нибудь услышит, ведь его рука все еще зажимает мне рот.

— Ты должна была стать моей на Рождество, но этот маленький придурок украл тебя у меня, — насмехается он, пока я смотрю на него широко раскрытыми от страха глазами. — Неужели ты думала, что в этом дрянном блондинистом парике я тебя не узнаю?

Протянув руку вверх, он впивается пальцами в мой парик и стягивает его с моей головы.

Зажимы, которые удерживали его на месте, отказываются поддаваться, и, клянусь, он вырывает половину моих собственных волос одновременно с этим.

Слезы, которые уже наполнили мои глаза, наконец-то проливаются, когда боль пронзает мою шею.

— Черт, ты еще лучше, когда плачешь из-за меня. Могу только представить, как красиво ты будешь рыдать рядом с моим членом.

Он бросает мой парик к моим ногам, освобождая руку, чтобы сжать мою грудь так сильно, что мне становится больно, и это заставляет меня плакать еще сильнее.

Нас окружают сотни людей; как, черт возьми, никто не…

Не успела я закончить эту мысль, как давящий вес Гранта и его крепкая хватка внезапно исчезли, а мои уши заполнил рев дикого животного, который можно описать только как рык.

Я стою, застыв на месте, несколько секунд, прежде чем ко мне возвращается реальность.

Толпа, которая еще несколько мгновений назад стояла к нам спиной, теперь повернулась в нашу сторону и смотрит на землю, где парень без рубашки наносит удар за ударом по телу Гранта.

Он, как гребаный монстр, не дает гаду ни секунды на ответный удар или даже на попытку от него уйти.

В моих мыслях мелькает узнавание, но страх, бурлящий в моих венах, все еще слишком силен, чтобы ухватиться за него.

Я отталкиваюсь от стены, ноги едва держат меня.

Колени подгибаются, и я закрываю глаза, готовясь удариться об отвратительный бетонный пол у своих ног, но этого не происходит.

Мягкий женский голос произносит — Вау, — и руки обхватывают меня, удерживая в вертикальном положении.

Меня притягивают к теплому телу, и в тот момент, когда я вдыхаю сладкий аромат женских духов, я немного расслабляюсь.

— Ты у нас, все хорошо, — говорит другой голос, прежде чем рука ложится мне между лопаток.

— Они, блядь, остановят его или как? — огрызается первая.

— Уверена, остановят, когда будут готовы.

— Господи, Боже. Неужели мы должны все делать сами?

Меня перекладывают на другую руку, и, подняв голову, я вижу, как женщина в джинсовых шортах и черной футболке врывается прямо в хаос и оттаскивает от Гранта парня без рубашки.

Она что-то кричит ему, а затем отбрасывает руку назад и жестом указывает на меня.

Он замирает, его плечи опускаются, а кулаки наконец разжимаются.

Мужчина у его ног не двигается, и это заставляет меня паниковать.

Если он убил его из-за того, что он сделал со мной, значит, я — соучастник?

Но тут парень без рубашки поворачивается ко мне, и все, что я не могла понять, встает на свои места.

— Нет, — вздыхаю я, отступая от рук, которые в данный момент защищают меня, желая убежать от всей этой ситуации.

Но как только я делаю шаг, мир вокруг меня искажается, и все вокруг становится черным.

25

АЛЕКС

Ксандер одерживал надо мной верх. Это было ослепительно ясно уже через несколько секунд после того, как я вышел на ринг.

Но я не собирался так просто сдаваться. Тем более что толпа была на взводе.

Они были похожи на стаю волков, нашедших мертвое животное после нескольких месяцев голода.

Я все понимал. Когда кулак Ксандера столкнулся с моей щекой и я почувствовал боль, которой так жаждал, я зарычал, как дикий зверь, и с яростью бросился на него.

Я не мог победить. Я знал это так же хорошо, как и он. И мне неприятно это признавать, но на самом деле он был немного мягок со мной.

Из-за травмы головы, которую я получил сегодня вечером, мои движения были немного заторможенными. К тому же у меня практически не было практики.

Мы были слишком заняты итальянцами, исчезновением Брианны и множеством других неприятностей, чтобы я мог уделять время тренировкам. О чем я очень жалел.

Но как только я заметил движение на периферии, когда мы с Ксандером на секунду успокоились, все вокруг рухнуло.

Моя Лисичка.

Прежде чем мой мозг успел понять, что происходит на самом деле, я пронесся по рингу, перемахнул через канаты и бросился прямо в толпу, которая, к счастью, расступилась передо мной.

Энергия, которую я истощил в борьбе с Ксандером, хлынула в меня, и как только я оказался на расстоянии удара, я выплеснул все, что у меня было, на этого ублюдка, считающего, что он имеет право прикасаться к тому, что принадлежит мне.

Стоило мне только взглянуть на его лицо. Ну… я не уверен, что когда-либо испытывал подобный гнев.

У меня были все намерения убить его.

Он заслужил это в первый раз, когда наложил руки на мою маленькую воровку, заставив меня попытаться изменить его лицо, прежде чем его вытащили из папиного дома с поджатым хвостом.