Трейси Бьюканан – Стена тишины (страница 2)
– Как сегодня поработала? – спросила Дафна, утирая пот со лба.
– Неплохо. Но я буду скучать по Джейкобу Симмсу, у него сегодня последний сеанс. Мы работали вместе целый год.
В зеленых глазах Дафны вспыхнул гнев:
– Бедный ребенок! Если честно, я каждый раз прихожу в ярость, когда думаю, как с ним обошлось общество.
– Но ведь он развел в лесу огонь!
– Он был пьян! Все мы совершали глупости, перебрав пива, – возразила Дафна, скрестив на груди тонкие руки. Она метнула взгляд в сторону Андреа Купер, которая по-прежнему так и возилась в саду. – Люди не могут справиться с собой, зато чуть что, сразу бегут в полицию.
Мелисса вздохнула. Может быть, Дафна и права. Одна глупая ошибка, и жизнь четырнадцатилетнего Джейкоба оказалась перевернута с ног на голову. Если бы не произвол жителей деревни, он мог бы отделаться исправительными работами за то, что в тот летний день развел в лесу костер. Но вместо этого ему пришлось провести несколько недель в детской исправительной колонии Эсбриджа под названием Сан-Фиакр, не говоря уже о том, что на него завели криминальное досье. Но хуже всего было то, что в колонии его в последний день жестоко избили. «Маленький прощальный подарочек.» Так говорили малолетние преступники, лупя Джейкоба по ногам, и это положило конец его мечте стать профессиональным футболистом. Но за несколько месяцев интенсивной физиотерапии Мелисса помогла ему поверить, что он снова сможет играть в футбол, пусть и не так успешно, как прежде.
– Я в него верю, – сказала Мелисса. – Эта ошибка послужит ему уроком.
– Здешнее общество с тобой не согласится, – ответила Дафна. – «Наш край» теперь закрыт для него и его отца, – добавила она, имея в виду паб неподалеку от ее магазина. – Таковы нравы «Лесной рощи». Одно неверное движение, и для местных жителей ты умер.
– Ну, Дафна, ты перегибаешь, – мягко заметила Мелисса. – С моей мамой все вышло иначе.
Дафна уперлась рукой в бедро:
– Но ведь она не делала никаких «неверных движений», правда?
– Ее все равно могли записать в изгои. Но некоторые здешние обитатели на что-то могут закрыть глаза.
Дафна хотела возразить, но лишь вздохнула и покачала головой.
– Например, я? – предположила она. – Но это исключительно из-за моей дочери. Я только и делаю, что хожу вокруг нее на цыпочках.
– Ну, на то они и подростки…
Мелиссе всегда нравилась Мэдди, дочь Дафны. Она целый год встречалась с Льюисом, но, ко всеобщему изумлению, несколько недель назад они расстались. Мэдди положительно влияла на Льюиса, тем более в такой непростой период, как последний год в школе. Импульсивный от природы, он метался от одного увлечения к другому, тогда как Мэдди с детства знала, что хочет заниматься журналистикой. В тринадцать лет она даже основала школьную газету. Конечно, Льюису было всего пятнадцать, но уже в следующем году ему предстояло сдавать экзамены. Лилли уже определилась, что будет поступать в театральный колледж в соседнем городе, а их младшая сестра Грейс тоже захотела пойти в журналистику, поддавшись влиянию Мэдди. Порой Мелиссе казалось, что Грейс и есть самая старшая из трех ее детей, судя по ее серьезности.
– Ладно, пойду жарить шашлык, – сказала Мелисса. – Еще увидимся.
Дафна бросила взгляд на фитнес-браслет, помахала Мелиссе на прощание и рванула вперед. Собаки помчались за ней.
Взявшись за дверную ручку, Мелисса чуть помедлила. Она хотела насладиться тишиной, прежде чем на нее обрушится шквал семейной жизни. Мелисса просто стояла и любовалась высокими соснами, верхушки которых покачивал ветер. В детстве она каждую ночь смотрела на них в окно спальни своего маленького коттеджа в лесу, где она жила с родителями. Тогда она представляла себе, что эти деревья живые, что они приглядывают за ней… и защищают.
Ее взгляд скользнул к «Дереву Джоела» – так его здесь прозвали. Вернее, это было не одно дерево, а два сросшихся. Переплетенные, они клонились к земле, но были по-своему прекрасны, особенно благодаря разноцветным стеклянным шарам, которых с каждым годом только прибавлялось. Это была дань памяти ее старшему сыну. Мелисса задержалась взглядом на своем недавнем приобретении – огромном шаре размером с кулак, отливавшим бирюзовым и ярко-синим оттенками. Близнецы пару дней назад заметили его на ярмарке мастеров. Мелисса улыбнулась, вспомнив, с какой радостью они продемонстрировали ей эту находку.
– Он зеленый, – проговорил Льюис, вешая шар на дерево.
– Любимый цвет Джоела, – прибавила Лилли с грустной улыбкой.
Глаза Мелиссы, как тогда, наполнились слезами. Да, теперь дела шли намного лучше, чем когда бы то ни было. Джоел был бы счастлив и гордился бы ей и всеми ими.
Глубоко и радостно вздохнув, Мелисса повернула ручку и распахнула дверь. Она вошла в дом, стянула кроссовки, развязала светло-голубую куртку, стянутую узлом на поясе, и повесила ее, отметив, что гвоздь, на котором держится вешалка, опять расшатался. Надо сказать Патрику, подумала она, а то целая куча верхней одежды снова свалится на собаку. Золотистый лабрадор Сэнди – легок на помине – вприпрыжку выбежал в коридор и, как всегда, решительно и энергично напрыгнул на Мелиссу.
– Привет, мой милый, привет, – бормотала она, зарывшись носом в шелковое собачье ухо. – Ну все, все, а то испортишь футболку.
Она легонько оттолкнула лапы Сэнди, собака опустилась на пол. Вздохнув, Мелисса добавила:
– Увы, поздно.
Только сейчас она заметила на воротнике белой футболки, прямо над логотипом
– Только не говорите мне, что банка с чили опять разбилась, – крикнула она, спеша на кухню по бледно-зеленому коридору, увешанному семейными фотографиями. – И что вы опять не убрали стекло как следует, как в тот…
Она осеклась. Трое ее детей, очень бледные, стояли в кухне и смотрели на что-то, лежавшее на полу за кухонной стойкой.
– Что у вас стряслось?
Мелисса обвела кухню встревоженным взглядом голубых глаз и заметила красные брызги на деревянной кухонной мебели и на блестящих белых дверцах шкафчиков.
– Вы опять решили сами приготовить обед? Я же написала папе, что мы будем жарить барбекю. Где он, кстати?
Дети ничего не ответили. Они так и стояли, неотрывно глядя на что-то под ногами.
Волоски на руках и шее Мелиссы встали дыбом. Что-то было не так.
Она обошла кухонную стойку и замерла, не в силах сдержать крик.
Ее муж лежал на полу, прижавшись щекой к холодному серому кафелю. Его правая рука была неестественно выгнута.
Глава третья
Первой мыслью Мелиссы было то, что Патрик спит. Таким она видела его, проснувшись однажды ночью. Он лежал в темноте, окутанный нежным лунным светом, закрыв глаза и прижавшись щекой к подушке, и тихо похрапывал.
Но сейчас он не издавал ни звука и не шевелился. Его кожа, всегда такая блестящая и загорелая, сейчас была до жути белой… почти голубой!
Все ее чувства разом обострились.
– Что, черт возьми, здесь случилось? – закричала Мелисса. – Он упал? Вы вызвали скорую? Пожалуйста, скажите, что вы вызвали скорую!
– Нет, – ответил Льюис дрожащим голосом, прижав к себе младшую сестренку Грейс. – Мы… мы гуляли с Сэнди, а потом вернулись и нашли его уже так.
Мелисса вновь обвела взглядом красные брызги по всей кухне, отпечатки на мебели, лужицы возле головы Патрика. Только сев на корточки, она увидела у него на виске глубокую рану, из которой хлестала кровь. Его темно-русые волосы были мокрыми от крови.
– Патрик, Патрик, очнись, Патрик! – кричала она, тряся мужа. Но он не шевелился, и его глаза оставались закрытыми. Мелисса прижала ладонь к его груди и с облегчением почувствовала, как она вздымается и опадает.
А дети так и стояли, не двигаясь, и широко распахнутыми глазами смотрели на неподвижное тело отца. Сэнди подбежал к Патрику, лег рядом, измазав лапы в крови хозяина.
– Из вас никто не ранен? – спросила Мелисса детей.
Грейс покачала головой, не в силах произнести ни слова. Ее большие овальные глаза расширились до предела. Льюис чуть заметно покачивался взад-вперед, а Лилли не сводила глаз с пятен крови, забрызгавших ее аккуратный педикюр.
– Телефон, быстро!
Мелисса хлопнула в ладоши, как она это делала обычно по утрам, когда побуждала детей встать побыстрее. Льюис моргнул и, шатаясь, побрел за телефоном.
– Патрик, Патрик! – кричала Мелисса мужу.
Она потянулась, схватила полотенце, свисавшее с ручки дверцы духовки, и зажала рану на голове Патрика, поразившись, как быстро ткань окрасилась алым. У Лилли вырвался всхлип.
«Бедные дети», – подумала Мелисса, сжимая руку старшей дочери.
– Можешь отвести Грейс в комнату, Лилз? Ей слишком рано на это смотреть…
Честно говоря, Грейс была не такой впечатлительной, как Лилли. Даже в десять лет она обладала выдержкой, которой ее старшей сестре явно не хватало. Так что все это делалось скорее для того, чтобы оградить от ужаса происходящего именно
– Льюис, солнышко, дай мне телефон, – крикнула она.
Схватив сестренку за руку, Лилли попыталась ее увести, но Грейс застыла, неотрывно глядя на отца. Льюис аккуратно обошел тело отца, вздрогнул, едва не наступив ногой в лужу крови, и дрожащей рукой протянул телефон Мелиссе.