Тревьон Бёрнс – Дрожь (ЛП) (страница 1)

Дрожь - Тревьон Бёрнс

Пролог

Какое главное достоинство обучения на медицинском факультете? Она научилась убивать, не испортив при этом свой маникюр. Ни капли вины. Ни единой улики.

Жажда мести — единственное, что вытаскивало её из постели в течение четырех лет студенчества в Чапелл-Хилл (Прим.: Стэндфордский медицинский университет).

И это — единственное, что вытащило её из постели хмурым воскресным вечером.

Стоя на обрыве скалистого утеса, пока океанские волны снизу разбивались о черные валуны, она знала, что месть — единственное, что будет подталкивать её к действиям, пока все они не окажутся мертвы.

Девушка пристально смотрела через пляж, щурясь от мягкого тумана, который скользил от волн и щекотал её щеки. На другом берегу, на утесе расположился белый каменный особняк. Он светился в темноте, такой же яркий и блестящий, как полная луна в небе, какой она её запомнила.

И она помнила все это.

Она помнила, как он перегнул её через белые каменные перила балкона. От продолжительных криков жгло горло. В самой её сердцевине разгорелся пожар, когда он лишил её девственности, дважды. Она все еще помнила тех других, всего их было девять, разорвавших её на куски, один за другим, пока девушка не потеряла сознание.

Она протяжно вздохнула. Её ногти, украшенные принтом в виде жирафа, врезались в ладони.

Какое главное достоинство обучения на медицинском факультете? Она научилась убивать, не испортив при этом свой маникюр.

И прежде, чем лето подойдет к концу на этом унылом острове под названием Тенистая Скала, Веда Вандайк запланировала найти отличное применение её Стэндфордской медицинской степени.

Десять раз.

Глава 1

— Я обычно не разговариваю с темнокожими девушками, но …

— Так зачем начинать сегодня? — прервала Веда идиота, расположившегося рядом с ней.

Его карамельная кожа покраснела от шеи до линии волос, карие глаза расширились.

Несколько мгновений спустя, приподнявшись на локте, он оперся о барную стойку около девушки, открыл рот, чтобы ответить, но промолчал.

Веда кивнула в сторону шумной вечеринки в честь помолвки.

— Вы можете идти!

Идиот оттолкнулся от стойки и поспешил прочь, ослабляя на ходу свой галстук. В своей спешке он чуть не опрокинул шестиярусный дамасский торт, который стоял посреди виднеющегося вблизи белого шатра.

Веда наблюдала, как он, уходя, скривил губы. Что никогда не переставало её удивлять, так это огромное количество мужчин, которые подходили к ней, выстраивались в очередь, ожидая, что она будет польщена, или даже признательна тому, что они сочли её коричневую кожу достойной их внимания.

Нет.

Черт, нет.

Она любила свою кожу и шикарные вьющиеся волосы. Она любила заходить в комнату и быть там одной. Ей нравилось одиночество.

И она любила затыкать недалеких мужчин, которые ожидали, что она будет чувствовать нечто другое. Это приносило её сердцу свет тысячи солнц.

Одна из немногих вещей, что доставляла покой.

С того места, где Веда расположилась в баре и наблюдала за вечеринкой, пока удерживала между своими красными губами и посасывала кислый леденец с яблочным ароматом, она проследила за тем, как мужчина исчезал в толпе. Более двухсот человек собралось в эту ночь, одевшись лишь в красное или черное, как своего рода дресс-код, который позволял пить и танцевать под тентом из белой ткани, развивавшейся от дуновения приятного вечернего бриза.

Веда моргнула и закрыла глаза, почувствовав, как кто-то остановился у бара рядом с ней. Она почувствовала его силу, даже не обернувшись. Запах его лосьона после бритья щекотал её ноздри. Он отбрасывал внушительную тень. Бешеное сердцебиение, словно сирена, предупреждало о вторжении в её пространство, которое больше ей не принадлежало.

Она вцепилась в бронзовый медальон, с силой сжала его в руке и позволила острым краям врезаться в ладонь, чтобы отвлечься от собственных мыслей.

Его низкий голос настиг её, но она не подала виду, даже не повернула голову в сторону мужчины.

— Как быстро мир забывает, что человек сделал с тобой, хах?

Неспособная остаться отрешенной от его слов и от правды, заключавшейся в них, Веда ухватилась за прядь волос и уставилась на человека рядом с собой.

Парень в безупречном смокинге оперся локтями о стойку. Встретившись с ним глазами, она высунула леденец на палочке изо рта. Его костюм был скроен совершенно идеально, и мускулистые руки просматривались сквозь ткань пиджака. В олосы мужчины были длиннее на макушке и немного короче по бокам. Густые темные локоны выглядели мягкими и ниспадали естественными волнами, их слегка шевелил океанский бриз, который заставлял танцевать драпирующую ткань шатра.

— Даже мои собственные родители — чистокровные итальянцы, отказываются признавать, что они не могли бы существовать, если бы не королевы Африканской диаспоры, — произнес он.

Веда искоса посмотрела на оливковую кожу мужчины, которая выглядела немного влажной, и не могла понять, был ли тому причиной туман, исходящий от океана в ста метрах от них, или это был просто естественный блеск его кожи.

Уголки полных розовых губ незнакомца приподнялись в тот момент, когда она посмотрела на него широко открытыми глазами, исследуя его силуэт. Густые брови. Прямой нос. Точеные черты лица. Тело, за обладание которым большинство женщин было бы способно на убийство.

Она позволила себе смотреть. Были милые мужчины, были великолепные мужчины, а также были умопомрачительные. Он же был умопомрачительным от первого до последнего дюйма. Ни одной выбившейся пряди волос. Ни дюйма непроглаженной ткани костюма.

Взглядом Веда скользила по его телу в попытке найти хоть малейший изъян, и становилась лишь злее от осознания того, что таковых не было. О на не доверяла каждому мужчине, и это правда. Этот же слишком опытный. Слишком безупречный. Очевидно, рожденный в богатстве, которое требовало благоразумия любой ценой, и поэтому его невозможно было прочесть. Невозможно узнать.

Не то, чтобы это было важно. Она приехала домой не для того, чтобы запасть на какого-то избалованного богатого парня. Даже если его глубокие карие глаза, казалось, раскрывали её словно скальпелем.

— Вы часто разрушаете помолвки?

Её сердце ускорилось от его слов и заработало упорнее, чтобы можно было высказаться ему в глаза.

— Я не терплю разрушение!

— О, нет? Вы со стороны невесты или жениха?

— Жениха, — заявила она, глядя в его темные карие глаза.

— Неужели? — его улыбка стала шире.

Возвратив свое внимание к гостям вечеринки, Веда снова провела языком по леденцу, пока один из многочисленных гостей проходил мимо.

Она проследила взглядом за неуклюжим светловолосым мужчиной, осмотрела закатанные рукава рубашки и задержалась на черной как уголь татуировке на его запястье. Номер «23» кричал ей с его загорелой кожи.

Волосы на затылке встали дыбом, леденец в её руке задрожал и упал на пол из-за ослабевших пальцев.

— Черт, у неё тугая киска.

Веда вцепилась в перила балкона, пока крик обжигал её горло, ощущая, как пламя разрывало её внутренние стенки.

Его липкие ладони лежали на перилах прямо поверх её рук. Удушающее хрюканье отравляло слух девушки.

Замутненный слезами взгляд упал на его руку и впился в татуировку с номером «23» на запястье, до тех пор, пока слезы не ослепили её, сделав цифры расплывчатыми.

Но Веда помнила.

Она помнила число «23» так отчетливо, как помнила ожог. Невыносимое пламя в её киске, когда он порвал её девственную плеву. Украл её девственность. Разделил её надвое. Она помнила кровь, стекавшую вниз по внутренней поверхности бедра. Она помнила, как билось сердце, пока её рвали на куски.

Она помнила.

Веда следила за ним, не в силах успокоить свою вздымающуюся грудь. Она помнила их всех, кроме одного, но из тех девяти животных, которые вторглись в её разум и сердце, она помнила его отчетливее всех. Не только эту татуировку «23» на его запястье, она помнила его лицо, его запах и имя. Тодд.

Тодд Локвуд.

Он был её номером один. Причина номер один из десяти, ради которой она вернулась на жалкий остров Тенистая Скала, штат Калифорния. Причина номер один из десяти, что разрушит эту помолвку. Причина номер один из десяти, почему она не дышала. Единственный вдох за десять лет, вернувший её в прошлое, в ту ужасную ночь. Веда не могла дождаться, чтобы увидеть его последний вдох.

— Откуда вы знаете жениха?

Глаза Веды вернулись обратно к человеку рядом с ней.

«О балдеть. Он все еще здесь?»

Её взгляд путешествовал по его улыбающемуся лицу.

Теперь он осматривал её, но его внимание отвлек приблизившийся бармен.

— Два бокала шампанского, пожалуйста, — велел он, прежде чем встал перед ней во весь рост, поставив один локоть на барную стойку. — Итак, откуда вы знаете жениха?