Трэвис Болдри – Легенды и Латте (страница 45)

Лак пробормотал им что-то — Вив не расслышала, — а потом она стояла, уставившись на одежду и смутно пытаясь понять, что это такое.

После этого Вив не помнила, как села, но, должно быть, в какой-то момент она это сделала. Она тупо смотрела вперед, зрение затуманилось, а глаза слезились от дыма.

Знакомый голос прошептал:

— О нет...

Вив моргнула, узнав его. Она повернула голову и, прищурившись, посмотрела на расплывчатую фигуру Наперстка. Тандри, все еще завернутая в одеяло Лейни, опустилась перед ним на колени; они о чем-то тихо говорили.

Вив закрыла глаза, а когда открыла их в следующий раз, его уже не было, и она не знала, сколько времени прошло.

Внезапно Тандри снова оказалась рядом с ней. «Он здесь». Она нежно положила руку на плечо Вив и повернула ее, и тут снова появился Нещ с пони и повозкой. Тандри подвела ее к повозке и мягко подтолкнула к задней части. Вив легла, свесив ноги с досок и глядя в небо на черную ленту дыма, разделявшую его пополам.

Она отдаленно слышала, как Нещ и Тандри разговаривали, когда повозка с грохотом ехала по булыжной мостовой. Запах сгоревшей лавки немного отступил, но так и не исчез полностью — сама Вив воняла им. Ветер, рожденный их движением, сдувал с нее пепел, который поднимался вверх как летящий снег.

Наконец повозка остановилась, кто-то повел ее вверх по лестнице, а затем она оказалась в комнате Тандри. Суккуб усадила ее на деревянный стул, который заскрипел под ее весом. Затем Тандри исчезла и быстро вернулась с мокрым полотенцем. Она терла Вив так осторожно, как только могла, хотя ворс ткани был похож на наждачную бумагу в тех местах, где она обожглась, а это было почти везде.

После этого Тандри удалось ее раздеть и переодеть в чистую одежду, которую предоставил Лак, а затем она уложила ее на единственную кровать в комнате.

Вив сопротивлялась тому, чтобы закрыть глаза, сопротивлялась тому, чтобы потерять сознание, но когда она моргнула в следующий раз, то провалилась в темноту без сновидений.

Когда Вив медленно проснулась, она почувствовала себя более уверенной в своем собственном теле, но ее уныние удвоилось. Глаза распахнулись, и одеяло на кровати Тандри заскрежетало по ее коже, причиняя боль обожженным местам. Она снова закрыла глаза, страстно желая забыться сном, но тот ускользнул от нее.

— Ты проснулась, — сказала Тандри.

Вив повернула голову, и мышцы на ее шее заныли. Все ее тело болело. Ее ступни раскалились от боли.

Тандри сидела в кресле, натянув одеяло до подбородка. Синяки под глазами, волосы опалены. Дорожки слез все еще были отчетливы видны на ее перепачканных щеках.

Комнату наполнил запах огня. Они обе все еще пахли им.

— Да, — прошептала Вив. Она не думала, что сможет справиться с чем-то большим. Она осознала, насколько сильно у нее пересохло в горле, и это было нечто осязаемое. Ей нужна вода.

Тандри, казалось, почувствовала это. Она встала, завернулась в одеяло, подошла к туалетному столику и принесла полный кувшин.

Вив удалось приподняться и жадно выпить все, несколькими огромными глотками.

— Спасибо, — сказала она, даже не потрудившись вытереть влагу с подбородка. И почувствовала ледяное облегчение на своей чувствительной коже. И добавила, потому что чувствовала, что это нужно сказать: — Извини.

— За что? — Тандри устало нахмурилась, глядя на нее. — За то, что спасла меня из огня? Того, в предотвращении которого я так сильно помогла?

— Я думаю, нам обеим следует поблагодарить кошку.

Тандри беззвучно усмехнулась, хотя, похоже, ей было больно смеяться.

— Я должна вернуться, — сказала Вив.

— Сейчас? Почему? Что бы это ни было, оно сохранится. Там нечего восстанавливать.

— Просто есть еще кое-что, что я должна увидеть.

Тандри поглядела на нее, затем вздохнула и пожала плечами:

— Тогда пойдем.

— Тебе нужно поспать. Я заняла твою постель.

— Я все равно не смогла бы заснуть, не зная, где ты, — ответила Тандри. — Но я еще высплюсь, я полагаю.

Вив застонала, выпрямившись во весь рост, заставила себя подняться на ноги, а затем нашла и сунула ноги в матерчатые туфли, которые подарила Мадригал. Она зашипела сквозь зубы, когда ее подошвы запротестовали, но она овладела собой.

Выйдя из комнаты Тандри, она увидела, что день клонится к закату. Она, должно быть, проспала семь или восемь часов.

Обратный путь в лавку был очень медленным, и она ступала осторожно. Боль, от которой она отмахнулась несколько часов назад, стала настойчивой и острой. Она вспомнила слова Тандри, сказанные всего день назад: боль, которую игнорировали, усиливалась по возвращении.

Абсолютное опустошение.

В течение дня жар значительно спал, хотя по-прежнему было неприятно тепло. Стен не осталось. Холмы пепла, обломки сгоревших балок и обвалившийся камень отмечали периметр, а осевшие груды серого и черного напоминали размытую карту того, что когда-то было интерьером.

Вив оставила Тандри на улице и вошла внутрь, тщательно выбирая шаги. Она прошла за то место, где когда-то стояла стойка, и окинула взглядом находившиеся там обломки.

Наконец она ее нашла. Вив осторожно протянула руку, опасаясь возможного перегрева, но Чернокровь оказалось прохладнее, чем она ожидала.

Она вытащила меч из кучи, и черный песок осыпался с искореженного, измученного клинка. Кожа, которой была обтянута рукоятка, конечно же, сгорела дотла. Поперечина была изогнута и оплавлена, лезвие искривлено, и перламутровый блеск растекался по нему, как по маслу. Трещина пробежала с одной стороны до самой рукоятки, сталь разрушилась от невероятного жара неестественного огня.

Вив держала свой меч обеими руками, склонив голову.

Она отреклась от своей прежней жизни, перейдя по мосту в новую страну, и теперь стояла на коленях среди ее руин.

Это был мост, сгоревший позади нее и оставивший ее в полном отчаянии.

Она бросила меч обратно в золу и пошла по единственному оставшемуся пути.

26

Она спала в комнате Тандри, периодически просыпаясь, чтобы позаботиться о самом необходимом, хотя Вив настояла на том, чтобы взять одеяло и лечь на пол. В любом случае, она к этому привыкла. Иногда, как сквозь туман, она понимала, что Тандри пришла или ушла.

Примерно на третий день, как ей показалось, раздался стук в дверь. Вив услышала, как Тандри пошла открывать, тихий обмен словами, а затем кто-то вошел. Она слышала, как ноги мягко ступают по половицам.

— Хм.

Вив открыла глаза и полуобернулась. Нещ уставился на нее сверху вниз, скрестив руки на груди, и она внезапно почувствовала себя глупо... и разозлилась: лежать здесь и демонстрировать ему свою слабость. В прошлые годы она бы обозвала себя дурой за то, что дала врагу такое преимущество. Такая беспечность убила бы ее сто раз подряд.

Но Нещ не был ее врагом.

Хоб придвинул стул и сел, его ноги были слишком короткими, чтобы доставать до пола. Он зажал руки между коленями и отвел взгляд, давая ей время принять сидячее положение.

— Нещ, — прохрипела она и кивнула. У нее вообще не было ощущения, что она спала.

— Первое, с чем нужно разобраться, — это уборка, — сказал он без предисловия. — Потом материалы. Потом труд. На этот раз нужно больше рук, чем у нас с тобой.

— О чем ты говоришь? — спросила она, и в ее голосе послышались нотки раздражения.

— О восстановлении, конеш. Зола остыла. Мы ее уберем. Могет быть, восемь-десять поездок на свалку. Пара наемных работников прекрасно все эт' ускорят.

— Восстановление? — Вив уставилась на него снизу вверх. — Нещ, у меня нет на это денег. И даже если бы были, не думаю, что это имело бы значение.

— Хм. Тандри рассказала мне. Камень. — Он пожал плечами. — Может быть, сейчас шансы и хуже, но, я думал, ты не из тех, кто уклоняется от мягких ударов судьбы.

Вив бросила взгляд на Тандри, которая в ответ посмотрела на нее с невозмутимым выражением лица.

— Это все равно ничего не меняет, — сказала она. Ее потрепанный сейф стоял в стороне, куда они, должно быть, поставили его, пока она спала. Она протянула свою огромную руку, притянула его ближе, сняла ключ с шеи и отперла его, откинув крышку. Внутри лежало около семи соверенов, горсть серебра и россыпь медных монет. Платины давно не было.

— Я копила много лет, — мрачно сказала она. — Вознаграждения за поимку преступников. Кровавая работа. Почти все ушло. — Она злобно сверкнула глазами. — Так же, как ушла лавка и все остальное. Почти ничего не осталось. Меньше, чем то, с чего я начинала, на лиги.

Она посмотрела на Тандри, которая вздрогнула от ее тона.

— Как ты это назвала… Мистическая Обоюдность? Что ж, вот она, ответная реакция. — Она почувствовала, как обнажились ее зубы и огромные клыки в челюсти, обожженная и едва начавшая заживать кожа туго обтянула череп, мозг запульсировал.

Какая-то часть ее понимала, что она причиняет им боль, ранит своих друзей. Что какая-то более старая, более жестокая сущность вышла наружу, выползла из-под обломков того, кем, как она считала, она стала. Эта недавно разрушенная часть взывала к ней остановиться, оставить все как есть на данный момент, но более жестокое я одерживало верх, его противник был слишком ослаблен, чтобы вмешаться.

— Все ушло, ко всем чертям, — прорычала она. — Я упустила свой шанс и не могу его вернуть. — Она выдержала пристальный взгляд Тандри и намеренно сказала: — Это та часть, где я делаю то, что делают отчаявшиеся люди. Это та часть, где я убегаю.