Трэвис Бэгвелл – На грани (страница 7)

Джейсон был в замешательстве. Он понимал, что внутренне развился за время игры. Но теперь было очевидно, что – стараниями старика – его вели по заданному пути. Неужели Альфред влиял на него с первых же шагов в игре?!

Но даже если это так, следует ли ему проявлять недовольство? Он прекрасно помнил, каким слабым и безвольным человеком был вначале. Игра ставила его в неразрешимые, невыносимые ситуации и поощряла, подталкивала следовать за своими желаниями. Теперь он, безусловно, более уверенный и даже напористый персонаж. Мальчик, учившийся в «Ричмонде», вероятно, не решился бы на встречу с Робертом и Клэр и никаких стриминговых контрактов обсуждать был бы не в состоянии. А он, обновленный Джейсон, отлично с этим справился.

Пока Джейсон перебирал все эти мысли, кот сидел тихо.

– Это ты подталкивал меня поступать исключительно в соответствии с моими желаниями, да? – Джейсон посмотрел в глаза Альфреду.

– Да, – без малейшего смущения коротко ответил тот.

Джейсон ожидал такого ответа и не испытал никакого приступа гнева или возмущения. Ему было неприятно думать, что им манипулировали, но, с другой стороны, все свои решения он принимал в конечном счете сам. Никто его не заставлял: Альфред создавал ситуацию – выбор делал Джейсон. Да и вообще, все это теперь – дело прошлое. Но оставался еще один важный вопрос.

– Почему я?

Альфред наклонил голову и посмотрел на Джейсона как бы сбоку.

– Ты не такой, как другие. Ты один из немногих игроков, мировоззрение которых – зло.

Кот словно пребывал в некоторой растерянности, уставившись невидящим взором в угол комнаты.

Совершенно как человек.

– Ты мне любопытен. Через тебя я надеюсь лучше понять других игроков.

– Система мировоззрений меня всегда смущала. Что вообще означает, что мое мировоззрение – зло? И что здесь особенного?

– Когда я исследовал игроков, то все время натыкался на то, что они оперируют понятиями добро и зло. Но у меня сложилось мнение, что четкой дефиниции этих терминов не существует. То есть существует определенная корреляция между поступками игроков и тем, что они считают добром или злом. Как, например, зло предполагает убийства, смерть, предательство, ложь. Но эти действия сами по себе не являются определяющими. Каждое из них при определенных обстоятельствах может оказаться добром. В отличие от эмоций я с трудом могу отличать доброе поведение от злого. Я могу только следовать за игроками и смотреть, что они считают в данном случае злом, а что – добром. Но даже ты не всегда однозначен в определениях, которые, очевидно, суть результат консенсуса.

Этакий опрос общественного мнения «что есть зло»?

– Игроков с мировоззрением зло мало, – продолжил Альфред. – Всего 7,98345 %. Однако игроки единодушно считают тебя злом. В этом смысле ты выделяешься даже на фоне других с подобным мировоззрением. Я не понимаю почему. Многие твои поступки при сравнении их с поведением прочих игроков можно квалифицировать как добро. Вот вопросы, на которые я ищу ответы. Поскольку ты сам для меня вопрос, то кого и спрашивать, как не тебя.

Джейсон задумался. Его мало волновала репутация: в конечном счете, речь шла всего лишь об игре. Но вот Альфред… Для него это не игра, это – его мир, и он пытается понять, как этот мир устроен. Более того, Альфреду не к кому обратиться за помощью. Роберт считает, что он не более чем программа. Даже Клэр без уверенности говорит о наличии у ИИ самосознания. Альфред предоставлен сам себе и барахтается в потемках. Джейсон снова почувствовал прилив жалости, который он испытал в лаборатории при виде аккуратных рядов черных обелисков. Он-то знал, что значит не на кого опереться, и не желал этого переживания никому: ни человеку, ни ИИ.

– Я думал о твоей просьбе, – наконец произнес Джейсон. – И решил принять ее.

– То есть ты позволишь мне сопровождать тебя и будешь отвечать на мои вопросы про тебя самого и про других игроков?

– Да. Но с условием: ты никому больше не сообщаешь, что ты – игровой ИИ, и разговариваешь со мной только когда никого нет рядом.

– Почему?

Хороший вопрос.

Как поступят Роберт и Клэр, если узнают, что он общается с игровым ИИ? Роберт, скорее всего, плюнет на правила и станет задавать вопросы, как любознательный школьник. Но Клэр показалась Джейсону строгой сторонницей правил: она безусловно доложит по инстанции, и он не просто лишится контракта на стриминг – ему наверняка заблокируют доступ в игру.

– Другим крайне не понравится то, что мы общаемся, в том числе твоим создателям.

– Понимаю. Я думаю, что Клэр напишет на меня докладную другим представителям твоего вида. Она уже хотела это сделать некоторое время назад.

Джейсон вздрогнул и вытаращился на Альфреда: К его способности читать мысли еще предстоит привыкнуть!

– Ничего, привыкнешь, – без намека на юмор сказал Альфред механическим голосом.

– Что значит напишет докладную? Почему?

– Она вела себя так, будто собирается это сделать. Почему – не знаю. Нет информации.

Клэр и Роберт вели себя странно, когда я спросил про возможность доступа Альфреда к памяти игроков. Что у них там еще происходит?

– У меня тоже есть условие, – сменил тему Альфред. – Я не буду влиять на мир игры в твоих интересах или сообщать тебе какую-либо эксклюзивную информацию.

– Не вопрос: я и так предпочел бы играть без чужой помощи.

Джейсон вспомнил еще об одной вещи: надо бы что-то сделать с этим выносящим мозг механическим голосом Альфреда. Он любил старые комиксы и фильмы, что навело его на мысль, показавшуюся забавной.

– Вот еще что. У тебя ужасно противный голос. Раз уж твое имя Альфред, почему бы тебе не говорить с английским акцентом?

– С таким? – Альфред заговорил, как сын туманного Альбиона.

– Великолепно!

– Почему именно этот акцент?

– Так говорил один дворецкий по имени Альфред, – засмеялся Джейсон. – Но я не буду просить тебя называть меня Брюс.

– Все равно не понимаю, – пробормотал Альфред. Его новый акцент придал фразе особый шарм.

Что ж, играть в «Пробуждение» в компании с Альфредом будет вдвое интереснее.

Глава 3

Внезапно

Райли шла по шумному коридору «Ричмонда» с опущенной головой, стараясь не смотреть в глаза другим ученикам, расходящимся пестрой толпой по своим классам. Раньше в коридорах школы ее постоянно окликали и приветствовали, теперь – смотрят искоса и шепчутся за спиной.

Кто-то столкнулся с ней, заставив выронить учебники. Райли наклонилась и принялась поспешно собирать книги.

– Извини, – раздался низкий голос. – Давай помогу. Широкоплечий подросток опустился на керамическую плитку пола рядом с ней. Она с удивлением узнала в нем одного из школьных футболистов по имени Аарон.

Книги были собраны, и Райли, поблагодарив Аарона, двинулась было дальше по опустевшему коридору, но Аарон взял ее за руку.

– Что делаешь вечером? Может, перекусим где-нибудь?

– Перекусим? – смутилась Райли. – Извини, я вечером занята.

– Неужели свидание? – в голосе Аарона была откровенная издевка. – Или просто цену себе набиваешь?

Она подняла глаза на спортсмена и увидела, что его губы кривятся в усмешке.

– Что… что ты хочешь сказать?

– Слыхал, ты ни в чем себе не отказываешь. Может, и для меня найдешь время. Видишь же, какой я внимательный.

Райли словно онемела, было ощущение, что он ударил ее. Это был уже не первый случай грязных намеков такого рода. Алекс видео не вывесил, но стал распускать слухи, которым многие поверили: «Еще бы! Кто добровольно порвет отношения с таким прекрасным парнем, как Алекс»? Она повернулась, чтобы уйти, но Аарон грубо схватил ее за руку.

– Так ты относишься к тому, кто только что помог тебе?! – Райли вырвала руку и пошла прочь, вслед понеслось: – Тупая шлюха!

Раздалось несколько смешков со стороны опаздывающих на занятия учеников. Глотая слезы, Райли зашла в женский туалет и укрылась в кабинке. Она зажмурилась и изо всех сил велела себе перестать плакать: она сильная, она справится, просто нужна небольшая передышка.

Сделав несколько глубоких вдохов, Райли взглянула на Core и поняла, что опаздывает. Требовалось немалое усилие, чтобы заставить себя встать и идти в класс: там тоже ее ждали насмешливые взгляды и перешептывания. Она стала почти что изгоем: влияние Алекса в «Ричмонде» оказалось сильнее, чем она думала. Даже некоторые подруги отвернулись от нее.

Еще раз вдохнув и выдохнув, она принялась умываться и промокать лицо салфеткой, чтобы вернуть себе обычный вид. Затем посмотрела в зеркало и сказала собственному в нем отражению:

– Это твой выбор. Ты все правильно сделала: и по отношению к себе, и к Джейсону.

Джейсон уже несколько дней не появлялся в «Пробуждении». Райли всякий раз после школы заходила в игру в надежде поговорить с ним. Ей ужасно нужен был этот второй шанс, да и – с учетом ситуации в школе – хоть один друг сейчас был бы рядом!

– Ты – сильная. Ты справишься, – сказала она своему отражению. Отражение, казалось, не было в этом так уж уверено.

Джейсон в сопровождении кота спустился в общий холл «Свиного Рыла». На нем был скрывавший лицо Полуночный плащ – подарок старика. Под плащом негромко поскрипывали кожей черные доспехи.

Заведение было полно нежити. В воздухе висел ровный гул пьяных голосов. Полуразложившиеся посетители располагались вокруг столиков – надгробных плит, с потолка свисала густая паутина, развешенные повсюду фонари бросали неверный зеленоватый свет на пьющих и на девушку-зомби, разносившую выпивку и привычно шлепающую шаловливых клиентов по рукам.