Трахимёнок Сергей – Игры капризной дамы (страница 12)

– Ментяра, у-у-у, – слышалось через закрытые двери.

– Не прячься, мент, – кричал кто-то из «брезентовых» парней, – мы тебя все равно достанем.

– Не обращай внимания на дураков, не заводись, – говорила ему Валентина, – ты же не злишься, когда тебя собаки облаивают, так и тут…

– Пойдем, – немного помедлив, сказала она.

– Нет, – ответил он, так как окончательно сбросил с себя состояние отупения и не хотел выглядеть в глазах других пассажиров трусом.

– Пойдем, Витя. Ты был молодцом, я даже тобой гордилась. Я поняла, что ты не захотел уйти из санчасти из-за меня. И я очень волновалась. А мне волноваться нельзя. Когда мы в машину сели, я загадала, если у нас все обойдется, то у нас все будет хорошо… так и получилось… теперь у нас все будет хорошо. Я тебе вчера хотела сказать – у нас будет ребенок. И все будет хорошо. – И она, взяв его за рукава шинели, приникла головой к ее отворотам.

И снова ощущение тупика, из которого нет выхода, овладело им. Он почувствовал себя человеком, выбравшимся из малой передряги и тут же попавшим в передрягу большую, выбраться без потерь из которой не было никакой возможности, потому что в жизни, как и в тюрьме, существует одна система «ниппель». Она дает возможность делать все в одном направлении и ничего не позволяет в обратном…

Узякин достал из серванта рюмки, порезал колбасу, вытащил из холодильника начатую банку соленых огурцов, сделал из варенья морс и, не найдя должной посуды, налил его в большую хрустальную вазу.

– Видела бы жена, – сказал он, – во что я морс наливаю, ее бы кондрашка хватила.

Внучек жил в Каминске три месяца, но уже знал, что ехидный начальник Каминской милиции и гроза всех правонарушителей побаивался своей жены. Как он совмещал твердость и деспотизм на службе с абсолютной подчиненностью дома, было непонятно. Хотя, что ходить далеко за примером…

После приготовлений на столе появилась запотевшая бутылка «Пшеничной», хозяин усадил гостя за стол, разлил водку в две большие стопки.

– Ну давай, – поднял он тост, – за благополучное завершение операции.

– Давай, – согласился Внучек и опрокинул стопку в рот.

– А говорили, что ты не пьешь? – удивился Узякин, закусив водку огурцом.

– Ну ты провокатор, – возмутился Внучек, – пригласил, угостил, а теперь…

– Да я так, – сказал Узякин, нисколько не смутившись, – вот ты приехал к нам в город и ведешь себя, как тихушник, хотя все вы кагэбэшники – тихушники…

– Ну и что из этого вытекает?

– Да ничего… Вот приехал ты к нам, а знаешь ли ты, что за город Каминск?

– Город, как город…

– Э, брат, нет, Каминск – это центр России, понял? Я еще когда в школе учился, сидел раз на географии, измерил расстояние от западных границ до Каминска и от Каминска до восточных границ, и оказалось, что они одинаковы… Каминск – это сердце России, понял?

– Понял.

– Ну давай еще по одной, а потом поговорим…

Выпили.

– Слушай, давай Собинову позвоним, – предложил Узякин.

И хозяин, не ожидая ответа Внучека, стал набирать номер телефона.

– Так и есть, – сказал он, поговорив с женой комбата, – они на происшествии… гы-гы-гы… давай еще…

– Давай…

– Слушай, КГБ, – спросил Узякин, – куда мы катимся?

– Не знаю, – отрезал Внучек.

– A-а, темнила, в бардак мы катимся. Ты думаешь, расхлебали мы эту кашу, и все? Не-ет, это только первые ласточки, скоро на такие происшествия каждый день выезжать будем, понял?

– Угу…

– Ни хрена ты не понял, – сказал Узякин, – ты работал по диссидентам, а они люди культурные, заточек к глоткам не приставляют…

– Не работал я по диссидентам, – вскипел Внучек.

– Ну ладно, извини, – пошел на примирение Узякин, – давай еще по чуть-чуть.

Незаметно выпили бутылку, и хозяин тут же достал другую.

– Давай выпьем за тех, кого мы сегодня спасли, – напыщенно произнес Узякин.

– Спасли? – переспросил Внучек.

– Ну да, – ответил Узякин.

– Ну ты загнул, да если бы их не освободили захватчики, они были бы в морге.

– Ну уж в морге, – засомневался Узякин, – ты думаешь, у Марова это первые заложники?

– Судя по тому, как он организовал это дело, безусловно.

– Ну это ты зря, у нас в милиции, брат, дисциплина, не то, что у вас в КГБ – демократия, потому вы и развели всякую нечисть. Генерала тоже можно понять.

– Отстань ты со своим генералом.

– Нет, погоди, – не уступал Узякин, как будто генерал мог услышать и оценить его преданность, – его можно понять.

– А чего тут понимать, если с таких позиций подходить, то и Бузу понять можно…

– При чем тут Буза?

– А при том, что он тоже вроде как жертва обстоятельств. Генерал вынужден так поступить, а этот так.

– Ого, – удивился Узякин, – в этом что-то есть. Мы все заложники чего-то. Буза и его подельники – заложники воровских правил. Мы с тобой – заложники правил других.

– Ну да, а настоящие заложники вроде уже и не заложники, поэтому их и в расчет брать не стоит. Бросил гранату в будку и доложил рапортом, что в ходе операции заложники погибли.

– Ну а как бы ты освободил их другим способом, ты же видишь, что эта зараза для нас непривычна, мы к ней не готовы. У нас нет средств, как на Западе, чтобы можно оглушить или шокировать, нет людей, которые могли бы это сделать.

– Хватит, – отрезал Внучек, – так мы далеко зайдем, этого у нас нет, другого у нас нет, а мне кажется, что у нас нет чувства того, что мы отвечаем за людей. Генерал, ты, я деньги получаем за то, чтобы людей защищать, и должны делать все, чтобы было тип-топ, а мы не сделали такой малости, какую должны были сделать, не дали машины, чтобы они могли вовремя уехать. Вот что нас характеризует больше всего…

– А-а, – дались тебе эти заложники, да и заложники они были в будке, а когда их освободили, они стали обычными гражданами. Наше дело их освободить, а развозить по вокзалам не наше… не согласен?

– Не согласен.

– Ну и хрен с тобой, давай еще по одной.

– Не хочу…

– Как не хочешь? Ты что, не мужик?

– Мужик.

– Ну тогда давай.

– Не буду.

– Да ладно тебе, – сказал Узякин, – уже и обиделся, на обиженных воду возят. Ну давай помиримся и померяемся, кто победит, тот и прав будет.

Узякин, отставив тарелки, поставил локоть на стол.

– Отстань.

– Ну давай, – настаивал Узякин. Его распирало от прилива сил, и он, чтобы разозлить собеседника, ткнул Внучека в плечо открытой ладонью.

Удар был не сильный и не болезненный, но очень уж бесцеремонный, и Внучек ответил коротким тычком в печень. Но разве можно хорошо ударить сидя? Тычок этот только раззадорил хозяина. Он облапил Внучека, не давая ему возможности ударить еще. Чтобы вырваться, Внучек потянул его вправо, а затем рванулся в обратную сторону.

Узякин потерял равновесие и упал на четвереньки, задев стол. На столе что-то упало, покатилось, выливая остатки морса, а потом упало на пол и разбилось.