товарищ Морозов – Журналюга (страница 21)

После школы Паша отправился по делам фирмы «Три товарища». Договорился с Сашкой и Володькой: те займутся сбором макулатуры, чтобы закрыть все имеющиеся абонементы, а он постарается продать две уже выкупленные книги.

Сказано — сделано: добрался на метро до станции «Горьковская», сделал пересадку на «Пушкинскую», доехал до «Кузнецкого моста». Короткий эскалатор на выход — и вот он в самом центре столицы. Прошел не спеша еще сто метров, свернул направо и очутился на одной из самых известных московских улиц. Кузнецкий мост одним концом спускался к Неглинной и Петровке, а другим выходил прямо на площадь Дзержинского.

Очень удобное место для библиофилов: здесь по выходным дням возле небольшого книжного магазина образовывалась активная толкучка, где продавали и покупали различные издания (и старые, и новые), а в случае чего (иногда людей все же гоняли) можно было быстренько (всего за пять минут) переместиться к первопечатнику Ивану Федорову. За чьей широкой спиной никому уже ничего не грозило — скверик у памятника считался законной территорией книголюбов.

Паша для начала немного потерся среди продавцов, узнал цены на «Графиню де Монсоро» Дюма и на Герберта Уэллса. Как и предполагал — три номинала. Большинство мужчин (а женщин на этой толкучке почему-то вообще не было) держали в руках листочки и тоненькие тетрадочки — списки предлагаемых книг, сами тома благоразумно хранили в портфелях и сумках. Если договаривались о цене с покупателем, отходили чуть в сторону и совершали обмен — деньги на книги.

Таким образом, формально закон и порядок никто не нарушал, возле государственного магазина никакой продажи с рук не было. А что там люди делают за углом — никого не волнует, никому это уже не интересно. Милиция лишь следила за тем, чтобы народ стоял строго на тротуаре, не загораживая проезжую часть, по которой время от времени туда-сюда проскакивали машины, главным образом грузовые — к нескольким работающим на Кузнецком мосту магазинам и двум кафе. Но все библиофилы были людьми дисциплинированными, законопослушными и правила дорожного движения старались не нарушать.

Паша походил немного, освоился и только хотел заняться продажей принесенных книг, как его кто-то осторожно тронул за локоть. Обернулся — а это Марк Абрамович.

— Здравствуйте, молодой человек, — вежливо поздоровался старый знакомый, — вижу, вы и это место тоже хорошо знаете. Ну, и как продажи?

Паша пожал плечами — пока никак, только приступил.

— А что продаете?

Показал Дюма и Уэллса, Марк Абрамович понимающе кивнул — это тоже хороший товар. Спросил:

— И почем у вас макулатурка?

— Как у всех, по три номинала…

— А для своих?

— Договоримся…

Отошли на сто метров в сторону, встали за углом, начали торговаться. Сошлись на одиннадцати рублях за всё — почти две цены. И книги успешно перекочевали в портфель к Марку Абрамовичу. Для фирмы «Три товарища» это было выгодно: чистая прибыль — шесть пятьдесят. И не нужно торчать на улице, толкаться возле магазина. Паша минуту подумал и предложил Марку Абрамовичу приобрести два закрытых абонемента, тот согласился — по «трешке» за штуку. Дело для него тоже хорошее — выкупит книги и будет толкать здесь же, но уже по три номинала.

Паша прикинул: законный гешефт Марка Абрамовича составит примерно по четыре-пять рублей с каждой книги. Неплохо! И, главное, ему не придется заморачиваться с бумагой, собирать старые газеты и журналы, таскать тяжелые пачки в приемный пункт… Но и фирме «Три товарища» от этой продажи тоже была своя прибыль — в общую кассу дополнительно поступило еще шесть рублей восемьдесят копеек (с учетом денег за сданную макулатуру).

Согласился, произвели еще одну куплю-продажу. Паша быстро прикинул в уме итоговый доход фирмы за день — двенадцать рублей тридцать копеек. Вычитаем его расходы на транспорт (восемнадцать копеек), делим на троих, получается по четыре рубля с гривенником на нос. Нормально, жить можно.

— А старые книги? — поинтересовался Марк Абрамович. — Не собираетесь продавать?

— Я позвоню вам на следующей неделе, — пообещал Паша. — Непременно. Тогда и встретимся.

После этого попрощались — но уже как старые, хорошие знакомые. Паша подумал: ничто так не сближает людей, как прибыльный бизнес. И наоборот — убытки в общем деле могут рассорить даже самых хороших друзей. Каждый будет винить другого, и бизнес в конце концов развалится. Хорошо, если удастся расстаться тихо и мирно, а то обиды и претензии могут довести и до серьезного выяснения отношений. Вплоть до бандитских разборок, как это нередко случалось в лихие девяностые.

Делать Паше на Кузнецком мосту было больше совершенно нечего, и он поспешил домой. Посмотрел на часы: управился всего за два с половиной часа — с учетом дороги. Теперь можно заняться и другими своими делами. И самое первое из них — достать билеты на фильм «Блеф», как и обещал Майе. У него же слово твердое, сказал — сделал! Пусть не думает, что он какой-то там пустой болтун…

Глава 10

В воскресенье Паша встал очень рано — в шесть утра (накануне, в субботу специально завел будильник на это время). В квартире было тихо: Васька дрых на соседней кровати, родители мирно спали в большой комнате. Поднялся, стараясь не шуметь, быстро умылся, оделся и, не завтракая (некогда), выскочил на улицу. Было еще совсем темно, горели желтые фонари, накрапывал мелкий, противный дождик. И остро пахло осенью — холодной сыростью и прелыми, опавшими листьями.

Добежал до остановки, стал ждать троллейбус. Тот, к счастью, прикатил всего через десять минут. В салоне, помимо Пашиа, сидели еще пять или шесть человек: ехали по своим делам или же на утреннюю смену (в Москве многие промышленные предприятия работали и в выходные дни). Доехал до «Войковской», спустился в метро, добрался по своей ветке до «Горьковской», поднялся наверх — к кинотеатру «Россия». Билетные кассы, само собой, были еще закрыты (открывались только в восемь), но у них уже толпился народ, образовалась даже небольшая очередь. Люди хмуро закрывались от дождя зонтами и молча ждали начала продаж.

Первыми, как всегда стояли «карусельщики» — те, кто наживался на перепродаже билетов. Неважно каких — хоть на балет «Лебединое озеро» в Большой, хоть в Театр на Таганке — на спектакль с Высоцким, хоть на фигурное катание или же на встречу двух принципиальных команд-соперниц по футболу. Главное, чтобы был спрос (чем выше, тем лучше), и билетов на всех не хватало. Новый итальянский фильм с Челентано, само собой, входил в круг их интересов — ажиотаж вокруг него был достаточно большой.

Работали «карусельщики» всегда командой (бригадой) по семь-восемь человек: приходили пораньше и занимали очередь в кассу. Но не друг за другом, как положено, а через восемь-десять человек. Когда подходила очередь первого, к нему тут же подбегали остальные коллеги по бизнесу, и «карусельщик» пропускал их перед собой. Мол, они здесь все стояли, только отходили на минуточку. Если очередь начинала возмущаться, проявляя законное негодование («вас здесь не стояло!»), то недовольных попросту оттирали в сторону — «карусельщики» действовали нагло, грубо, нахраписто. Все они были людьми молодыми и физически крепкими, здоровыми — это требовал их род занятий.

Каждый из спекулянтов брал два билета (больше в одни руки не давали) и относил старшему (бригадиру), который бдительно следил за процессом. И быстренько бежал на свое место в очереди («я только на секунду отходил!»), чтобы, когда подойдет его очередь в кассу, точно так же пропустить вперед своих коллег. А потом — опять в конец длинной вереницы людей… И так по кругу — снова и снова.

Эта веселая круговерть работала до тех пор, пока билеты в кассе не заканчивались. Тогда бригадир расплачивался с «карусельщиками» и передавал билеты другим членам своей группы — «толкачам», которые занимались уже тем, что загоняли их с рук. Цена в некоторых случаях могла доходить до пяти-шести номиналов (зависело от спроса), таким образом, чистая прибыль бригады в удачный день составляла до нескольких сотен рублей. А работали они постоянно, без выходных — пока имелся спрос. Очень часто «каруселью» занимались парни-студенты — свободного времени у них обычно было много, а вот денег — всегда мало. Работа была простая, никаких особых знаний и умственных способностей не требовала — были бы только в наличии сила и наглость.

В конце дня делили деньги. Часть выручки шла на оплату рядовым челнам бригады, «карусельщикам» и «толкачам» (обычно по червонцу на нос), «четвертной» (двадцать пять рублей) получал их непосредственный начальник, бригадир, а остальная сумма передавалась тем, кто курировал (крышевал) этот доходный бизнес: «смотрящим» от криминального мира (уже тогда они держали под своим контролем таких вот профессиональных спекулянтов-перекупщиков), а также местным стражам порядка.

Милиционеры обязательно присутствовали при каждой ажиотажной продаже, делали вид, что следят за порядком, но обычно ни во что не вмешивались. Если дело, конечно, не доходило до открытых драк и массового мордобоя. Тогда они быстро и эффективно наводили орднунг — чтобы, не дай бог, не случилось кровопролития или, тем более, — какого-нибудь членовредительства. И чтобы не случилась смертельная давка, как при Ходынке, — это тоже было совершенно излишне. Портить благостную статистику местного отделения милиции ненужными правонарушениями никто не хотел. А сами «карусельщики» меньше всего были заинтересованы в скандалах и разборках…