товарищ Морозов – Журналист: Назад в СССР (страница 33)

Пропавшая Надежда больше нигде не объявилась, а следствие по ее делу быстро «спустили на тормозах». Оббивать пороги было бесполезно, и вот тогда-то Сотников и напился. Он пил стакан за стаканом, а перед ним на столе лежал маленький блокнотный листочек с десятью цифрами. Всё, что осталось в его жизни от Любви.

Наутро, проспавшись и протрезвившись, Сотников вспомнил о фотографиях Нади, которые никак не мог найти в последние дни. Он тотчас устроил сам себе ужасающий шмон, перевернул всю квартиру вверх дном, но так и не нашел ни одного ее фото. Как будто она каким-то образом побывала тут, отыскала свои фотографии и зачем-то унесла их с собой. Именно тогда Сотников с запоздалым и горьким прозрением понял, что у него не осталось после любимой ни одной ее вещицы, украшения или безделушки, которая бы напоминала ему о том, что эта девушка действительно когда-то была в его жизни.

— Я понял, что окончательно утратил Надежду. И в прямом, и в переносном смысле, — задумчиво произнес Сотников. — А эти десять странных цифр — по сути все, что мне осталось в память о ней. И вот тогда, стажер, мне в голову пришла одна странная, необычная и пока что и мне самому не до конца ясная идейка. А поскольку вся моя жизнь в те дни превратилась в мрачную пучину отчаяния и безнадеги, в которую я медленно погружался, как в трясину, я ухватился за эту идейку, как утопающий хватает спасательный круг. Но никто мне тогда этого круга не бросил, и мне пришлось самому, как барону Мюнхгаузену, вытаскивать себя из болота за волосы. Ты помнишь эту историю, стажер?

— Конечно, — кивнул я. — И в ней на самом деле нет ничего такого уж удивительного. «Мыслящий человек просто обязан время от времени это делать!»

Сотников озадаченно уставился на меня, после чего с хмельным видом погрозил мне пальцем.

— Ты опять удивляешь меня, свет мой Ляксандра! Ты просто напичкан цитатами, и при этом всякий раз извлекаешь их из своего…

Тем же пальцем он указал на мой лоб.

— … причём удивительно к месту!

Я скромно потупился, втайне потешаясь над шефом.

— Молодца, молодца, мой юный друг… — одобрительно произнес Сотников, вновь прикладываясь к стакану. — Опять убеждаюсь, что не случайно тогда, в приемной комиссии, обратил на тебя внимание и отправил на репортаж. Всё-таки есть у нас, старых ветеранов, чутье на талантливое молодое поколение.

«Давай-давай, бухти про себя, хвастайся…» — думал я, кротко кивая его дифирамбам. И вдруг в эту минуту у меня в голове словно нажали невидимую кнопку: раздалось несколько аккордов, а затем я вдруг услышал, словно наяву, неповторимый голос Эдмунда Шклярского из моего любимого всю жизнь «Пикника»:

Он, наверное, хочет меня открыть

Как простой чемодан, он знает одно:

Даже в самом пустом из самых пустых

Есть двойное дно…

Есть двойное дно…

«Ого! А ведь верно: внутренний голос мне редко изменяет, пусть порой и распевает на разные чужие голоса. Вот и теперь он предупреждает: осторожней с этим Сотниковым, он не так прост, каким хочет казаться. Даже когда абсолютно искренен, вот как сейчас…»

— Да ладно, шеф, — с абсолютно естественным смущением попросил я. — Вы лучше дальше расскажите, что за идея вам пришла в голову.

— Идея? — переспросил Сотников, словно на мгновение упустил нить разговора. — Ах, да. Вот она, эта идея.

Он сунул руку в нагрудный карман пиджака и показал мне черную корочку своего агентского удостоверения.

— Вот она, эта идея. А Пэ Пэ эЛ!

Однажды задумав это, журналист Сотников все последующие годы решительно и непреклонно шел к своей цели. Наверное, если бы Надежда просто умерла или погибла бы как-то иначе, он постарался бы найти в себе силы пережить это без всяких последствий для своей будущей карьеры. Но теперь Сотников решил даже свою карьеру подчинить той цели, которая отныне появилась в его жизни. Отныне это был его вечный огонь, и с каждым годом он разгорался в душе Сотникова все ярче и горячее.

Если пропала его любовь, рассуждал обезумевший от горя юноша, почему бы ему не попытаться найти другие? Не для себя, а для других? Ведь каждый человек, бесследно исчезнувший на свете, был для кого-то любимым, родным, другом, наконец. А разве отыскать их — не благородное дело и не достойнейшее занятие для журналиста, каким хотел видеть себя Сотников? Умелого опытного, настойчивого и неукротимого профессионала?

Эта идея зрела в нем годами, пока он набирался опыта и профессионального мастерства. Со временем Володя стал, как он называл это для себя, «осваивать смежные профессии» и работать «журналистом-многостаночником». Он активно сотрудничал с МВД, писал статьи о работе следователей, делал репортажи из зала суда, освещал криминальную хронику, и все это время остро интересовался делами, связанными с пропажей и исчезновениями людей. Идея создания некоей организации, которая бы специализировалась на поисках пропавших людей, но не подменяла бы собой уголовный розыск, действуя на совсем иных принципах работы, все более занимала мысли Сотникова. Со временем появились и сочувствующие этой идее, и советчики, и даже будущие соратники. Так случайная встреча и последующая беседа с популярным писателем, корифеем детективного жанра Владленом Вороновым прояснила для Сотникова принципы и структуру организации такой группы поисковиков. Он понял, что нужно создавать что-то наподобие агентства, и обратился за советом и помощью к давнему приятелю еще по университету.

Макс Воротынов окончил юрфак, родители помогли ему определиться в главное ведомство страны, а затем существенно продвинули сына по служебной лестнице. При этом, несмотря на разницу профессий, и Володя, и Максим сохранили верность своей крепкой студенческой дружбе и периодически оказывали друг другу посильные услуги по работе.

Старому другу сама идея Воротынова в принципе пришлась по вкусу. Но, едва заслышав от Сотникова слово «агентство», Максим Юрьевич долго и совершенно искренне хохотал, после чего, вволю отсмеявшись, ознакомил приятеля с содержанием статьи 153 УК РСФСР под недвусмысленным названием «Частнопредпринимательская деятельность и коммерческое посредничество». Она, в свою очередь, сулила совершенно недвусмысленные сроки наказания незадачливым частным предпринимателям. Тут уж Сотников рассердился. Как опытный журналист, он прекрасно знал эту ситуацию, а от старого друга он ожидал совета, как эту ситуацию аккуратно обойти.

Воротынов обещал подумать и посоветоваться со знающими людьми. В результате не сразу, но, заручившись поддержкой влиятельных лиц и высоких чинов, через три месяца приятели совместно выработали во всех деталях остроумную схему создания некоей общественной организации наподобие тогдашних военно-патриотических движений на предприятиях и в вузах типа «Красные следопыты», «Поиск» и «Снежный десант». Согласно воротыновско-сотниковской схеме аналогичное общественное движение организовывалось под эгидой областного комсомола и городской газеты «Пульс», в которой Владимир Аркадьевич в те поры дослужился до должности завотделом. В число основных задач, стоявших перед этим движением, Сотников аккуратно вставил «поиск ветеранов войны, неизвестных героев и лиц, пропавших в результате военных действий, природных катаклизмов и обстоятельств неизвестной стихийной силы».

С последним пунктом обстоятельств помог Воротынов. Он по своим каналам раздобыл выписку из одного стандартного постановления о прекращении давнишнего уголовного дела в связи со смертью каких-то туристов на Северном Урале в Свердловской области в первые февральские дни 1959 года. В копии документа значилось:

«Учитывая отсутствие на трупах наружных телесных повреждений и признаков борьбы, наличие всех ценностей группы, а также принимая во внимание заключение судебно-медицинской экспертизы о причинах смерти туристов, следует считать, что причиной гибели туристов явилась стихийная сила, преодолеть которую туристы были не в состоянии».

— Понимаешь, Вовка? — улыбаясь как сытый кот, сказал тогда Воротынов. — Раз эта формулировка, насчет стихийной силы, прошла в пятьдесят девятом году, значит, один прецедент уже как минимум есть, и это вполне может прохилять и сейчас.

И он, разумеется, оказался прав — всё прохиляло как по маслу.

Глава 20

Творческий конкурс. Аргументы и факты

Судя по тому, что кассирша «стекляшки» и работницы в зале стали все чаще поглядывать на нас с неодобрительным интересом, мы поняли, что в этом симпатичном кафе уже порядком засиделись. Поэтому окончание всей этой истории Владимир Аркадьевич поведал мне, уже стоя возле машины — лезть в нагревшийся от июльского солнца душный и жаркий салон нам совсем не хотелось.

Таким образом, стараниями двух старых приятелей движение ППЛ при газете «Пульс» было создано с благословения ее тогдашнего главного редактора и обкома комсомола, а фактически — с разрешения всесильного КГБ. Всё было учтено и согласовано, вплоть до названия, причем именно Воротынов предложил заменить в названии движения первоначальное «пропавших» на «перемещенных», мотивируя тем, что так звучит гораздо бюрократичнее и туманнее, а власти любых рангов такое любят.

Поразмыслив, Сотников согласился с доводами старого друга. Единственное, что ему хотелось — всеми путями сохранить в названии слово «агентство». Максим Юрьевич наложил вето на такую официальную формулировку, напомнив приятелю об американском агентстве Пинкертона.